aprilsale
Написать рецензию
  • SubjectiveOpinion...
    SubjectiveOpinion...
    Оценка:
    71
    "- Что, Алёшка, разочарован? – спросила вдруг Горн. – Ожидал большего?"

    Да не то слово, Полина Васильевна!

    «И вновь продолжается бой, И сердцу тревожно в груди. А Букер российский – такое г..но, Что Господи нас огради!» Это как лейтмотив прочтения звучит все чаще в моих ушах, когда на глаза попадаются творения лауреатов этой отечественной премии.

    Буду откровенным, так сложнее.

    Похвалить Елизарова, пожалуй, стоит. И сделать это сразу, чтобы к этому больше не возвращаться. Хвалю за идею. За задумку. Книги малоизвестного советского писателя Громова, оказывается, обладают удивительными магическими способностями: то корректируют память о прошлом, то придают богатырскую силу и здоровье, то наполняют животной яростью и т.д. Вокруг каждой обнаруженной книги формируются группировки-библиотеки, которые пытаются увеличиться за счет аннексии и уничтожения соперников.Об этом мы узнаем в первые 10 минут и на этом стоит остановиться. Дальше читать не надо, потому что это только для мазохистов или гурманов, любителей примитивной тухлятинки.

    «Библиотекарь» - это балалайка в руках обезьяны, это немыслимая деградация. Безобразный сюжет в духе утрированного осороченного Лукьяненко, «кастрированные» персонажи, похожие один на другого, на персонажей нтвэшных сериалов и дешевого фэнтези, отсутствие у автора чувства вкуса и языка.

    Никакой объявленной критиками провокационности или эпатажности здесь нет, как и сакрального осмысления «величия и фундаментальности советского прошлого». Елизаров бродит вокруг да около, пытаясь родить какую-то неординарную, глубоко личную мысль о Советском Союзе, о гармоничности замысла и катастрофе его реализации, фрактально размножая бездарную трепотню. Одна за одной идут кровавые описания побоищ и разборок между библиотеками, главный герой – Иван-дурак – со временем преображается из трусливого неудачника в воина, отстаивающего что-то только ему понятное (вернее – «и ему не понятное»), и вызывает рвотные рефлексы своей невыразительностью и избитостью во всех смыслах этого слова.Еще ты странице к 100 уже знаешь, чем все закончится, и чувствуешь себя литературным коллаборационистом. Добровольно и умышленно сотрудничаешь с елизаровским текстом, в его интересах и в ущерб своему мозгу…

    Какие ж «мыслищи» транслирует нам автор? Понятна «завуалированная» им аналогия себя (писателя, творца) и библиотекаря (хранителя Родины, Нестора-Муромца), пошлая и абсолютно безвкусно демонстрируемая. Мысль совершенно не новая, к тому же извращенная и искалеченная Елизаровым. Но да Бог с ней, больше этого меня ввергла в ступор (не подумайте, я вовсе не ханжа!) изображение омерзительно жадных до жизни старух, упивающихся насилием, властью и нездоровым мазохизмом. Частенько члены одной из самых мощных группировок-библиотек, состоящей исключительно из женщин бальзаковского возраста и старше, играют в подвид «русской рулетки», отказываясь на время от чтения Книги Силы, при этом одряхлевая и теряя разум, ставя себя под угрозу естественной смерти. За бабулями ведется наблюдение, их поведение подробно описывается – а потом окрепшие под действием волшебной книги старухи на пиру читают протоколы, похихикивая над тем, что с каждой из них творилось. Что это? Женоненавистнические коленца? Антиутопия матриархата? Аллегория на власть имущих? Изнанка Алены Ивановны, внявшей идеям Раскольникова? Или жонглирование непристойностями и мерзотой?.. Однако елизаровские какашки не идут ни в какое сравнение с сорокинскими, извините.

    Назвать этот роман сатирой у меня не получается, потому ли что юмор Елизарова мне неприятен, или потому что его там нет.

    Часто среди читателей бытует расхожее мнение, что произведение тогда удалось хорошо, когда вызывает бурю эмоций, когда имеет особый общественный резонанс. Но аварии, скандальные выходки звезд шоу-бизнеса или прибитая к площади мошонка тоже подвергаются громкому и многоголосому обсуждению, не имея под собой отношения к искусству.

    И две ремарочки напоследок:
    1. с мифом о великом СССР мы скоро доностальгируемся. Например, сегодня я услышал, что при Дворце Пионеров возможно возрождение пионерской организации во имя патриотизма и любви к Родине;
    2. надо предложить Елизарову сделать ремикс «Библиотекаря» – «Алкоголик», где увеличивать силу или ярость, изменять память или развивать терпение, придавать властность голосу и доводить до крайней радости будут не волшебные книжки, а различные виды спиртного и наркотиков – портвейн, самогонка, спирт, коньячок из канистры, канабис, марочка. И все это в поисках смысла. Но это уже получится очень реалистичный роман.

    Читать полностью
  • Empty
    Empty
    Оценка:
    58

    "Книга -- источник Знаний" (прописная истина)

        И что о ней писать? Можно начать с того, что автор, давая словам Книга, Библиотека, Читальня, Читатель, Библиотекарь новые, мистические значения, прозрачно намекает на первичный, подзабытый смысл этих слов. С того, что существует литература "не для всех", и книга, которая для массы читателей будет макулатурой, для некоторых адептов станет открытием жизни, прикоснувшись к которому однажды, ты уже не сможешь без него жить. Можно. Но...

        Меня кто-то из ливлибовцев упрекнул в "анатомировании текста". Что ж, приступим =)

        Over 50% текста занимает резня, расчленёнка и прочее мясо, качеству и колличеству которого позавидовали бы Масодов с Сорокиным. Не щадя живота своего (и прочих органов), герои машут топорами, кистенями, вилами и хоккейными клюшками, ломают конечности и крошат черепушки врагов. Эмоций при этом автор почти не проявляет, с завидной педантичностью отмечая лишь количество убитых, раненных и контуженных
        По глазам резанула и та дотошность, которую проявляет Елизаров, описывая амуницию и вооружение героев. К примеру, читая описание войск широнинской читальни, никак не мог отделаться от ощущения, что выбираю себе персонажа в какой-то постапокалиптической игрушке: телосложение такое-то, броня -- такая-то, шлем -- такой-то, вооружен так-то... Следующий... Не хватает только таблички в левом верхнем углу: Сила-40, ловкость-35, выносливость-50... То, что боты бойцы-противники одеты и вооружены одинаково ещё больше усиливает это ощущение...
        Ненатуральность происходящего усиливается ещё и тем, что протагонисты находятся явно "под крылышком" автора -- там, где коварный и численно преобладающий враг теряет 99.9% личного состава, широнинцы отделываются несмертельными травмами и максимум двумя трупами...

        15% книги -- слёзы и сопли ностальгические воспоминания автора о Той Стране, Которую Мы Потеряли. Только подумайте..

    Владислав Третьяк, Олег Блохин, Ирина Роднина пишется с большой буквы, Артек, Тархун, Байкал, фруктово-ягодное мороженое по 7 копеек, пломбир в шоколаде и на палочке – 28, кружка кваса 6 копеек, молоко в треугольных пакетах, кефир в стеклянной бутылке с зеленой крышечкой, жевачка бывает апельсиновой и мятной, чехословацкие ластики тоже можно есть, в киоске Союзпечати продаются переводные картинки, тонкие как масляная пленка, лучшая брызгалка делается из бутылки от синьки, дымовушка из скорлупы шарика пинг-понга, самострел с деревянной бельевой прищепкой, ключи от квартиры носят на шнурке, варежки на резинках, плетеная ручка, чертик из капельницы, настольный футбол, отряд, наш девиз: ни шагу назад, ни шагу на месте, только вперед и только все вместе, помните через века, через года, о тех, кто уже не придет никогда, пионеры-герои Володя Дубинин, Марат Казей, Леня Голиков, Валя Котик, Зина Портнова, Олег Попов, Лелек и Болек, Кубик Рубика, переливные календарики, планетарий, фильмы по диапроектору, журналы «Веселые картинки», «Мурзилка», «Юный Техник» с фокусами на обложке, велосипеды «Орленок», «Салют» и «Десна», в будни «Приключения Электроника» и «Гостья из будущего», по пятницам «В гостях у сказки», в субботу «Абвгдейка», в воскресенье «Будильник»

        Добавим к этому плэй лист -- "музыка Пахмутовой, стихи Добронравова" и получим коктейль, вызывающий скрежет зубовный у любого национал-патриота.

        Оставшиеся 15% -- всё остальное: коллизии и кулуарные заговоры, шпионы и засланные козачки, Павлики Морозовы и просто павлики...
        Антруаж: хоть как автор и не распинается, мол действие происходит в конкретном 2000 году, воображение рисует типичные 90-е -- разруха, брошенные деревни, замызганные подъезды, беспредельщики кавказской национальности... Герои: Верные идее, а на самом деле, наркотически читательски зависимые сильные духом широнинцы, противостоящие им Совет и беспредельщики, стремящиеся "забрать всё себе" и главный герой -- неудачник, аморфное тело, попавшее с корабля на бал и нашедшее себя в служении Родине...
        Юмор. А нету его! Волки съели...

    В результате. В результате мы имеем средненькую трешню, от второсортной которую спасает только относительная свежесть задумки и неожиданная развязка. В принципе, мне понравилось: почему бы и не разнообразить читательское меню свежим бифштексом с кровью и приправами родом из Той Страны?

    Читать полностью
  • Zatv
    Zatv
    Оценка:
    53

    Литература, как и познание мира, многоступенчата. Явно или косвенно опираясь на сюжетные линии, героев, художественные приемы предшественников, писатель мостит своим творчеством еще одну ступеньку для последующих творцов, где уже он станет предметом заимствования и подражания. В этом плане роман Михаила Елизарова «Библиотекарь» вполне следует мейнстриму. Разрушение всех мыслимых табу в «Сердцах четырех» Владимира Сорокина послужило благодатной почвой для последующих постмодернистских обработок темы. Но если Сорокин за свой роман ничего кроме хулы и публичного сожжения не удостоился, то «Библиотекарю» уже был присужден «Русский букер» за 2008 год.
    Сорокин неимоверно расширил рамки тем и их восприятия. Это такой современный Рабле, для которого нет ничего святого и запретного. Будь то пожирание фекалий или запекание в печи собственной дочери. Конечно, при желании можно представить, к примеру, «Норму» зеркалом жизни в позднем СССР, но яркость образов настолько сильна и самодостаточна, что смысловая приправа становится уже излишней.
    Елизаров не настолько смел, по крайней мере, в «Библиотекаре». Предварительно разрушив внутренние запреты в ранних рассказах, в своем втором романе он не выходит за рамки приличий. Это такая постмодернистская рефлексия на модернистские изыски предшественников.
    Как и в «Сердцах четырех», сюжет его книги протекает вокруг погони - только не за смутными подсказками пути к Машине, а за мифическими произведениями советского писателя Дмитрия Александровича Громова. В быту имеющие названия «Дорогами труда», «Серебряный плес», «Пролетарская», при чтении с Условиями Тщания и Непрерывности они превращаются в Книги Силы, Власти, Смысла, Терпения …
    ***
    Читая «Библиотекаря», вся время ловишь себя на раздвоении восприятия пространства романа. Тщательно выписанный, вплоть до мельчайших деталей и манеры речи, быт 80-х годов прошлого века вкупе с введением в стиле документальной прозы и мистическим посылом создают некий параллельный мир, где привычные и легко узнаваемые герои проживают какую-то иную жизнь.
    Главный герой – библиотекарь и хранитель Книги Памяти шоронинской читальни Алексей Вязинцев – получает свою должность, можно сказать, по наследству: вместе с квартирой убитого дяди. Тридцатилетний мужчина, иногда по сюжету больше похожий на инфантильного четырнадцатилетнего подростка, вдруг попадает на настоящую невидимую войну, где весь смысл существования сводится к приобщению к Книге и ее защите. На войну, где человеческая жизнь не стоит и слова из романа Громова, но притом жестко соблюдается Кодекс чести, запрещающий любое огнестрельное оружие.
    Последнее, к слову, вызвало определенное чувство дежа вю. Инстинкт самосохранения – самый сильный у человека, и никакой Книгой его заглушить невозможно. А учитывая, что приобщается к источникам Радости, Памяти, Силы… отнюдь не лучшая часть человечества, рано или поздно соблазн решить все проблемы разом должен был возобладать в чьей-то отчаянной голове.
    ***
    Вслед за тучными коровами неизбежно следуют тощие, утверждал Генрих Гейне. Вслед за морализмом неизбежно следует имморализм. Разрушая прежние табу и устои, он готовит почву для ростков новых человеческих отношений. Осталось только дождаться, когда спираль истории сделает новые воззрения востребованными.
    Сорокин и Елизаров, несомненно, ярчайшие имморалисты нашей литературы. Вслед за Ницше они пытаются провозгласить кончину христианско-возрожденческого мифа о человеке, который, во-первых, добр и прекрасен, а, во-вторых, способен к бесконечному развитию.
    Вместо наслаждения и умиротворения от приобщения к чему-то чистому и первозданному – Радости, Терпению, Памяти, Силе…, в людях просыпается неистребимая жажда убивать себе подобных за право прикоснуться к божественному откровению. Нет никакого Равенства, Братства, Всеобщего Счастья. Есть только звериный оскал нашего далекого-далекого предка.
    Кажется, где-то мы это уже проходили…

    Читать полностью
  • boris_alihanov
    boris_alihanov
    Оценка:
    49

    О «Библиотекаре» я узнал поздно, когда почти все, кому это было интересно, уже давным-давно его прочитали. Прошло мимо меня и то, что восемь лет назад этот роман получил «Русского букера». Ну и пусть, не жалко. Я узнал о «Библиотекаре» лишь в этом году, увидев в одном из книжных пабликов анонс очередного переиздания романа. Я отчетливо помню тот восторг и интерес, который у меня возник после прочтения аннотации к книге. Ну, смотрите. Обычный советский писатель по фамилии Громов, «наваял» несколько шаблонных романов, а потом канул в небытие…
    Тут надо бы рассказать, какие это были книги. Вообще, в Союзе штампованных книг про поднятие всяких целин, про радости индустриального быта, тяжелые, но неизменно победоносные действия советской армии в войну, написано сотни, если не тысячи. А вот достойных среди них – лишь единицы. Когда я пытаюсь представить себе романы, подобные вышедшим из-под пера Громова, мне неизменно представляется бабушкин сервант, в котором среди неплохих собраний сочинений Пушкина и Гоголя стоят безликие тома с задумчиво-претезциозными названиями, какие-нибудь, например, «Степные громы». (Это случайно выдуманное мной, но, как мне кажется, вполне типичное название для подобной книги.) И от этого названия, от желтоватой дешевой обложки, от навязчивого аромата забытой всеми книги и удушливой (хоть и воображаемой) волны, источаемой самим заголовком, хочется закрыть этот сервант и бежать прочь, бежать, пока хватает сил. Или наоборот, быстро схватить этот томик, ощущая подушечками пальцев шершавую текстуру дешевой обложки, и сунуть его в разверстое жерло печурки, чтобы не дай боже не стать заложником всех этих затхлых смыслов и штампованных образов. Может быть, именно поэтому таких книг все меньше? Уже несколько лет расстались со всеми подобными книгами мои родители. Растащены ценные книги скромной библиотеки, осиротевшей после смерти бабушки и дедушки, а невостребованная советская «штамповка» как раз либо отправилась в печку, либо переселилась куда-нибудь на чердак и там превратилась в комья сырого папье-маше…
    Так вот. Обычный советский писатель по фамилии Громов, написал несколько шаблонных романов, а потом канул в небытие, умер всеми покинутый и забытый в 1981 году. Его романы лежали никому не нужные на прилавках магазинов, их не покупали, их никто не читал. Книги уценивали до копеек, сдавали на макулатуру, и только в сельских библиотеках, клубах, полузаброшенных больницах сохранились редкие и, опять же, никому не интересные томики Громова. Через пару десятилетий нынешнего века эти книги, думаю, и вовсе были утеряны навсегда и забыты. Если бы не одно свойство этих книг. Каждое произведений Громова, будучи прочитанным от начала до конца, за один раз, без пропусков однообразных пейзажей, придавало своему читателю силы. Разные силы. Поэтому книги Громова и получили громкие, почти что библейские имена – Книга Силы, Книга Памяти, Книга Радости… И у книг Громова появились ценители. Тайные общества читателей, объединившихся вокруг книг, настоящие ценители не самих текстов Громова, а того эффекта, которые производят на человека эти заунывно-пресные повествования.
    Главного героя романа зовут Алексей Вязинцев. Ни о Громове, ни о его тайном культе Алексей и не подозревает. Зато прочно обосновался в этом мире дядя Алексея, он является главой одного из «кружков почитателей творчества Громова» и носит гордое звание Библиотекарь. При чем здесь Алексей? А при том, что дядя, как водится, погибает, его племянник приезжает в дядин город, чтобы решить вопрос продажи его осиротевшей недвижимости. И ТУТ ВСЕ ЗАВЕРТЕ… Несмотря на то, что схема передачи власти в «первоначальных читательских ячейках» от отца к сыну отсутствует и никак не описана в романе, достойным кандидатом для руководства избирают вновь прибывшего Алексей, который довольно быстро согласился всем рулить, невзирая на все сомнения. Лично мне это не понравилось. Несмотря на то, что у Алексея не обнаружилось никаких сверхъестественных способностей, история в этом плане довольно-таки напоминает что-то марвеловское, когда в одночасье какой-нибудь неудачник не становится суперглавным и суперкрутым. Такой вот довольно стандартный ход в литературе – «Из грязи в князи», называется. Да нет, в общем-то, это неплохо, но как-то уже основательно затерто.
    Разумеется, у романа есть и иные свои минусы. Это, в первую очередь, конечно, схема построения произведения. Она тут почти такая же, как и в романе Pasternak – яркая, красочная обрисовка концепции, определенной «идейной оси» истории, потом история набирает обороты, достигает кульминации и все заканчивается массовым кровавым рубиловом. Разница лишь в том, что сюжет Библиотекаря завершился чуть позже заключительной битвы, еще одной главой. Не стоит подробно расписывать, в чем ее прелесть, скажу лишь, что она очень по-своему красивая и притягательная даже для меня, который родился уже в момент бурных конвульсий Советского Союза.
    Почему я назвал это минусом? Да просто потому, что мне немножко не хватило той самой идеологии и моего плебейского «Ах, вот оно как на самом деле!» Мне не хватило идеологического объяснения структуры мира почитателей Громова. Ну, вроде бы там, конечно, все рассказано, что и как сложилось и как устроено на момент действия самого романа, но все же мне этого показалось мало. Не хватило мне вот этих масонских нарукавников и фартуков, тайных приветствий и клейм. Но это, конечно же, мой личный вкус, поэтому на оценку это не влияет.
    Совсем недавно я прочитал еще один роман Елизарова - Pasternak, после которого изрек довольно годную (с моей точки зрения) сентенцию: «Елизаров пишет, как Пелевин, который пытается писать как Сорокин». После прочтения же Библиотекаря, могу свои слова несколько подкорректировать. Да, это похоже на Пелевина. Как минимум наличием тайного, скрытого от посторонних глаз знания, доступного лишь избранным. Но, если тайное знание Пелевина претендует на объяснение всего в мире, в обществе, то «громомасоны» Елизарова – это просто часть мира, легко отделимая от его тела. То есть почитатели Книг со всеми их интригами, переделом власти и томиков с произведениями Громова могут легко не существовать вовсе, отсутствовать в обществе, примерно, как если бы не существовала какая-нибудь немногочисленна секта из новых и слабых. И ничего не произойдет. А вот у Пелевина тайные общества чаще всего находятся на самой вершине социальной пирамиды, являясь одновременно и первопричиной и механизмом, приводящим в действие все нижние слои общества. Иной доверчивый читатель даже может воскликнуть «Ах, вот оно как на самом деле!», отложив прочитанный томик ПВО. А после Елизарова никто такого не скажет, что, по моему мнению, правильно. Вы же знаете, как я ценю и уважаю личность Варлама Тихоновича Шаламова? Ну, теперь знаете. И вот у него главной заповедью было «не учи». И с этой задачей Елизаров справился, не рассказывая нам о том, как все устроено, менторским тоном. А вот ПВО этим все же грешит по сей день… И, да, это похоже на Сорокина. И похоже уже гораздо больше, чем на Пелевина. Сорокина, пожалуй, времен «Ледяной трилогии». И даже нельзя сказать, что Библиотекарь слабее того же самого Льда, отнюдь. За счет своей концовки Библиотекарь даже, пожалуй, сильнее. Тут надо рассказать чуть подробнее.
    В конце романа Алексея Вязинцева, как в некотором роде Избранного, запирают в больничном бункере времен холодной войны. Запирают с книгами и тетрадями, чтобы тот, значит, читал и писал самостоятельно. А спустя несколько месяцев одиночества, Алексей становится тем самым Хранителем России. Вот это прекрасный образ, кстати говоря. Лично я родился в 1986 году, когда Советский Союз уже почти закончился. Но, вот угадайте, чего я жду, когда покупаю, например, в магазине, бутылку газированной воды марки «Тархун»? Правильно, я хочу вспомнить тот самый вкус из детства, того самого напитка. Та же история и со сладкой водой «Ситро». (А вот мороженое я никогда не любил, поэтому по нему не ностальгирую). Да на самом деле, дело-то не в сладкой воде и не в мороженом, черт бы с ними. Дело в том прекрасном мире детства, когда все вкусно и все красиво, строка «я клянусь, что стану чище и добрее» - не просто строка, а что-то, наполненное смыслом, когда «Приключения Электроника» - захватывающее и по-настоящему крутое кино, а еще где-то есть дедушка Ленин, про которого у тебя есть много книжек, поэтому ты точно знаешь, что это самый добрый и светлый человек на свете, книги ж не врут. И вот Алексея в том бункере ждала его миссия – читать книги Громова одну за другой, беспрерывно, бесконечно. Читать ради того, чтобы не перевелся, не закончился, не ушел безвозвратно тот мир детства, который у Елизарова прочно связан с Россией вообще. И пусть образ читающего при свете лампы человека, заботящегося о каждом из нас, так похож на Сталина. Это ведь образ совсем другого Сталина, не убийцы и деспота, а пожилого доброго человека, который любит тебя и меня, нас всех, и не спит ночами, чтобы нам было хорошо.
    Что же остается после этого романа? Надежда на то, что Елизаров опять начнет писать романы. Надежда, что следующий его роман, например, будет уже похож не на «Ледяную трилогию», а на что-то более зрелое. И это не значит, что Библиотекарь незрелый роман. Но, ведь вышел же Владимир Сорокин из «Нормы» и «Льда», ведь написал же он божественную «Теллурию»? Надеюсь, и Елизаров еще возьмется за перо. И с высоты прожитых после Библиотекаря лет расскажет нам что-то такое, о чем мы не знали, но очень-очень хотим узнать.

    Читать полностью
  • Abaturov
    Abaturov
    Оценка:
    48

    Именно с такой унылой рожей я читала эту книгу. Именно с такой унылой рожей я ее не дочитала.
    Скучное, пресное повествование.
    Настолько невыносимо скучное и пресное, что даже по диагонали прочитать не удалось, я уснула.
    Совершенно бредовый сюжет. Странная (по меньшей мере) идея. Такую идею мог спасти только интересный живой язык, с большим количеством остроумных шуток и интересных историей вне основной линии. Но ничего такого мной обнаружено не было.
    Я поняла, что еще чуть-чуть и мое лицо окончательно закаменеет и навсегда останется таким, как на картинке, что вы видите выше. Поэтому я бросила сие действо на полпути. И очень тому рада, ведь "надо же уметь бросать скучные книги", а книги тошнотворно скучные надо уметь бросать тем более.
    Я не знаю, рассказывается ли там дальше о том, почему же книги Громова имели такой эффект, но это единственное, что мне интересно. Если кто читал и знает - расскажите.
    Вспоминается, кстати, далеко не одна книга с подобной идей: книга влияет на умы, но столь ущербного ее воплощения я не встречала ни разу.
    И уже лет сто (а может, и никогда) я не ставила на лайвлибе единицу.

    Пффф.. а не книга.
    Не читать.

    Ps. Денег жалко.

    Читать полностью
  • Оценка:
    книга сравнима с романом Кысь Толстой. сила слова побеждает и не важно, что за этим стоит. только человек читающий может победить.
  • Оценка:
    Ужас чего то не поняла сего романа