Мой Пушкин

В первую очередь хочется сказать огромное СПАСИБО Алле Сергеевне Демидовой, которая совершенно бесподобно прочитала эту аудиокнигу. Сразу бросается в глаза, что она в эту работу вложила всю свою душу и сердце! Очень проникновенно, красиво, артистично и душевно. И это тоже сыграло определённую роль в выставлении мною такой высокой оценки.

Во-вторых, безусловно, само произведение. Я привыкла видеть творчество Марины Ивановны сугубо в стихотворной форме. И была приятно удивлена, когда обнаружила, что она в прозе не менее гениальна, чем в стихотворениях. Хотя, я в общем-то, в этом нисколько и не сомневалась.
Потрясающий у неё язык, стиль и манера написания. Очень, на самом деле, перекликается с поэзией. Но это совсем по-другому воспринимается.

В-третьих, насколько же тут чувствуется совершенно бесподобное, тонкое, трепетное отношение Марины Ивановны к Александру Сергеевичу. И очень хорошо чувствуется его влияние на творчество Цветаевой. Да что творчество - на всю её жизнь...

Ну и в-четвертых, тут замечательный юмор. Марина Ивановна вспоминает своё детство и то, как она воспринимала некоторые вещи, с одной стороны, с детской непосредственностью, а с другой - с поразительной "взрослостью", характерной для детей с неординарным мышлением и видением жизни...

Очень хочется и дальше продолжать знакомство с творчеством Марины Цветаевой, причём теперь еще и с других ракурсов. Хотя, и в стихотворной форме еще масса всего непрочитанного. Да и перечитывать её я всегда готова с истинным удовольствием.

В общем, бесконечно всем рекомендую! Я лично получила колоссальное удовольствие!

Ну и почитайте, пожалуйста, это напоследок. Сразу становится понятно влияние творчества Александра Сергеевича.

Скамейка, на которой они _не_ сидели, оказалась предопределяющей. Я ни тогда, ни потом, никогда не любила, когда целовались, всегда - когда расставались. Никогда не любила - когда садились, всегда - когда расходились. Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он _не_ любил (это я поняла), потому и не сел, любила _она_, потому и встала, они ни минуты не были вместе, ничего вместе не делали, делали совершенно обратное: он говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась, так что если поднять занавес - она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому что стояла она только потому, что _он_ стоял, а потом рухнула и так будет сидеть вечно. Татьяна на той скамейке сидит вечно.

"Мой Пушкин" стал моей первой попыткой знакомства с прозой Цветаевой. И, должна сказать, это небольшой очерк размером в несерьёзные полсотни страничек дался мне очень непросто. Перед тобой сразу дилемма: то ли читать сердцем, надеясь, что оно как-нибудь само поймет, рассудит и разложит по полочкам. То ли включать мозг и читать вдумчиво и старательно, вникая и размышляя. И я совсем не уверена, какой путь будет более правильным. Творчество Цветаевой - это всегда о внутреннем сродстве, а тут уж вникай, не вникай - разницы нет.

Марина пишет не сколько о Пушкине, сколько о себе, четырёхлетней, оглушенной и уже безнадежно влюбленной в поэта. И сразу мое почтительное восхищение: ребенок-то не просто был в курсе, кто такой Пушкин, но и знал, как оборвалась его жизнь. Стоит ли удивляться, что в пять лет она пусть не вполне поняла, но угадала трагизм и красоту отношений Онегина и Татьяны. И поневоле задумаешься: сочувствовать ли Марине, которая получила от Пушкина первый урок любви и старательно следовала ему всю жизнь, или завидовать?

"Мой Пушкин" пронизан противопоставлениями. Поэт - чернь, черный - белые, мнимая неблагодарность - лучшая благодарность. Эти постоянные контрасты характерны и для поэзии Цветаевой, и, как мне кажется, для мировосприятия Марины. Поэтому такая категорическая непримиримость с жизненными обстоятельствами, поэтому - личные трагедии, которые одна за другой нанизывались на нитку.

И первая из них случилась там, в детстве. Но об этом в книге мимоходом, вскользь: "...когда отец, повеселев от чуть подавшейся ртути в градуснике матери...". Марии Цветаевой не помог ни целительный генуэзский воздух, ни побережье Крыма. Впрочем, я столько читала о прохладном отношении матери к своей дочери, что, вполне возможно, ошибаюсь в своей оценке и здесь. В творчестве Марины мать осталась грустью, оставленной в наследство, море - пейзажем, окаймленным траурной рамкой, и недостижимой стихией, а стихия - стихами.

...Может быть, знакомство с Пушкиным и стоит начинать с Цветаевой? И вдруг подумалось, что мне тоже хотелось бы так: чтобы мимо дома Гончаровой к Памятник-Пушкину, а там к "Цыганам", "Евгению Онегину" - и дальше, дальше, к любви, которая острее всего ощущается только тогда, когда становится разлукой.

Какой добрый и уютный получился у Цветаевой Пушкин. Вот уж поистине «мой». Как писала сама Марина Ивановна: «Мой Пушкин — это Пушкин моего детства: тайных чтений головой в шкафу, гимназической хрестоматии моего брата, которой я сразу завладела». И ещё: «У всякого свой, у меня – мой Пушкин».

Очень личностное произведение. Не подробный анализ творчества, а опыт знакомства с поэтом и опыт безоговорочной с первого слова любви к его книгам. Надо хоть немного знать, какой была Марина, чтобы небольшая эта книга не показалась тебе несуразицей, набором обрывочных и очень эмоциональных сцен. Воспоминания о Пушкине Цветаевой импульсивны и экспрессивны, как сама Цветаева. Но в них безмерное количество любви. И бережного, трепетного отношения к великому русскому слову. К гению слова.

Кроме того, в книге достаточно описания быта того времени. И это тоже интересно. Звучит, очень тонко звучит ностальгическая нота по русской интеллигенции, по её неспешной жизни с домашним уютом, прогулками с няней, семейными посиделками.

Чтение не совсем чтобы лёгкое. Нужно знать Цветаеву, её любовь к нетрадиционной пунктуации, обрывочным мыслям, эмоциональным восклицаниям. Мне помогло прочтение вместе с А. Демидовой.