Мой Пушкин

Очень люблю Цветаеву, ее лирику и особенно поэмы, и очень люблю Пушкина. Так что в этих воспоминаниях-размышлениях для меня сошлись две большие любви.

Цветаева пишет прекрасно. Это не просто впечатления, ощущения и ее видение Пушкина, это целый мир, описанный белым стихом, стихами в прозе.
Цветаева потрясающе передает самые ранние детские впечатления, такие непосредственные, но важные, и то, как они повлияли на нее уже потом, в последующей взрослой жизни, во что трансформировались.

В красной комнате был тайный шкаф.
Но до тайного шкафа было другое, была картина в спальне матери - "Дуэль". Снег, черные прутья деревец, двое черных людей проводят третьего, под мышки, к саням - а еще один, другой, спиной отходит. Уводимый - Пушкин, отходящий - Дантес. Дантес вызвал Пушкина на дуэль, то есть заманил его на снег и там, между черных безлистых деревец, убил. Первое, что я узнала о Пушкине, это - что его убили. Потом я узнала, что Пушкин - поэт, а Дантес - француз. Дантес возненавидел Пушкина, потому что сам не мог писать стихи, и вызвал его на дуэль, то есть заманил на снег и там убил его из пистолета в живот. Так я трех лет твердо узнала, что у поэта есть живот, и - вспоминаю всех поэтов, с которыми когда-либо встречалась, - об этом _животе_ поэта, который так часто не-сыт и в который Пушкин был убит, пеклась не меньше, чем о его душе. С пушкинской дуэли во мне началась _сестра_. Больше скажу - в слове _живот_ для меня что-то священное,- даже простое "болит живот" меня заливает волной содрогающегося сочувствия, исключающего всякий юмор. Нас этим выстрелом всех в живот ранили.

Очень интимные, очень личные впечатления описывает Цветаева, но она писала не для себя (хотя ведь и дневники писателей мы читаем с большим интересом), она писала для читателей, для нас. Она оставила нам материал, прекрасный по форме и содержанию, интимный и публичный одновременно, прозу и поэзию слитые воедино.
Это одна из тех вещей, которые регулярно хочется перечитывать, особенно теперь, когда я так далеко от Памятника Пушкина.

Памятник Пушкина был не памятник Пушкина (родительный падеж), а просто Памятник-Пушкина, в одно слово, с одинаково непонятными и порознь не cуществующими понятиями памятника и Пушкина. То, что вечно, под дождем и под снегом, - о, как я вижу эти нагруженные снегом плечи, всеми российскими снегами нагруженные и осиленные африканские плечи! - плечами в зарю или в метель, прихожу я или ухожу, убегаю или добегаю, стоит с вечной шляпой в руке, называется "Памятник Пушкина".

В первую очередь хочется сказать огромное СПАСИБО Алле Сергеевне Демидовой, которая совершенно бесподобно прочитала эту аудиокнигу. Сразу бросается в глаза, что она в эту работу вложила всю свою душу и сердце! Очень проникновенно, красиво, артистично и душевно. И это тоже сыграло определённую роль в выставлении мною такой высокой оценки.

Во-вторых, безусловно, само произведение. Я привыкла видеть творчество Марины Ивановны сугубо в стихотворной форме. И была приятно удивлена, когда обнаружила, что она в прозе не менее гениальна, чем в стихотворениях. Хотя, я в общем-то, в этом нисколько и не сомневалась.
Потрясающий у неё язык, стиль и манера написания. Очень, на самом деле, перекликается с поэзией. Но это совсем по-другому воспринимается.

В-третьих, насколько же тут чувствуется совершенно бесподобное, тонкое, трепетное отношение Марины Ивановны к Александру Сергеевичу. И очень хорошо чувствуется его влияние на творчество Цветаевой. Да что творчество - на всю её жизнь...

Ну и в-четвертых, тут замечательный юмор. Марина Ивановна вспоминает своё детство и то, как она воспринимала некоторые вещи, с одной стороны, с детской непосредственностью, а с другой - с поразительной "взрослостью", характерной для детей с неординарным мышлением и видением жизни...

Очень хочется и дальше продолжать знакомство с творчеством Марины Цветаевой, причём теперь еще и с других ракурсов. Хотя, и в стихотворной форме еще масса всего непрочитанного. Да и перечитывать её я всегда готова с истинным удовольствием.

В общем, бесконечно всем рекомендую! Я лично получила колоссальное удовольствие!

Ну и почитайте, пожалуйста, это напоследок. Сразу становится понятно влияние творчества Александра Сергеевича.

Скамейка, на которой они _не_ сидели, оказалась предопределяющей. Я ни тогда, ни потом, никогда не любила, когда целовались, всегда - когда расставались. Никогда не любила - когда садились, всегда - когда расходились. Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он _не_ любил (это я поняла), потому и не сел, любила _она_, потому и встала, они ни минуты не были вместе, ничего вместе не делали, делали совершенно обратное: он говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась, так что если поднять занавес - она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому что стояла она только потому, что _он_ стоял, а потом рухнула и так будет сидеть вечно. Татьяна на той скамейке сидит вечно.

"Мой Пушкин" стал моей первой попыткой знакомства с прозой Цветаевой. И, должна сказать, это небольшой очерк размером в несерьёзные полсотни страничек дался мне очень непросто. Перед тобой сразу дилемма: то ли читать сердцем, надеясь, что оно как-нибудь само поймет, рассудит и разложит по полочкам. То ли включать мозг и читать вдумчиво и старательно, вникая и размышляя. И я совсем не уверена, какой путь будет более правильным. Творчество Цветаевой - это всегда о внутреннем сродстве, а тут уж вникай, не вникай - разницы нет.

Марина пишет не сколько о Пушкине, сколько о себе, четырёхлетней, оглушенной и уже безнадежно влюбленной в поэта. И сразу мое почтительное восхищение: ребенок-то не просто был в курсе, кто такой Пушкин, но и знал, как оборвалась его жизнь. Стоит ли удивляться, что в пять лет она пусть не вполне поняла, но угадала трагизм и красоту отношений Онегина и Татьяны. И поневоле задумаешься: сочувствовать ли Марине, которая получила от Пушкина первый урок любви и старательно следовала ему всю жизнь, или завидовать?

"Мой Пушкин" пронизан противопоставлениями. Поэт - чернь, черный - белые, мнимая неблагодарность - лучшая благодарность. Эти постоянные контрасты характерны и для поэзии Цветаевой, и, как мне кажется, для мировосприятия Марины. Поэтому такая категорическая непримиримость с жизненными обстоятельствами, поэтому - личные трагедии, которые одна за другой нанизывались на нитку.

И первая из них случилась там, в детстве. Но об этом в книге мимоходом, вскользь: "...когда отец, повеселев от чуть подавшейся ртути в градуснике матери...". Марии Цветаевой не помог ни целительный генуэзский воздух, ни побережье Крыма. Впрочем, я столько читала о прохладном отношении матери к своей дочери, что, вполне возможно, ошибаюсь в своей оценке и здесь. В творчестве Марины мать осталась грустью, оставленной в наследство, море - пейзажем, окаймленным траурной рамкой, и недостижимой стихией, а стихия - стихами.

...Может быть, знакомство с Пушкиным и стоит начинать с Цветаевой? И вдруг подумалось, что мне тоже хотелось бы так: чтобы мимо дома Гончаровой к Памятник-Пушкину, а там к "Цыганам", "Евгению Онегину" - и дальше, дальше, к любви, которая острее всего ощущается только тогда, когда становится разлукой.