4,5
44 читателя оценили
376 печ. страниц
2018 год
Оцените книгу

Отзывы на книгу «Человек в истории»

  1. katya_vorobei
    Оценил книгу

    Пытаясь воздействовать цифрами — до человека не достучишься. Расскажи ему историю всего лишь одной судьбы — и человек никогда не останется равнодушным, прочувствовав чужую боль, как свою.

    Эта книга — сборник человеческих судеб, историй человеческой жизни на паре страниц. Сам факт того, что человеческую жизнь можно уместить на пару страниц текста всегда вызывал страх. Страх смерти, скоротечности жизни, ее незначительности в масштабе мира. Но эти пару страниц всегда возможность подняться чуть повыше и посмотреть «сверху». Так ли уж необходим это взгял с высоты? Живи себе, иди по тропинке от точки А к точке Б, не задавайся глобальным, от взглядов сверху жизнь не изменится. Казалось бы. Но человека думающего тянет, и ничего с этой тягой не поделать. Вот и тянемся мы все наверх, оглядеть жизнь, увидать с высоты ее начало и конец и тем самым попытаться осознать в полноте картины какой-то смысл, скрытую суть.

    «Человек в истории» - сборник человеческих судеб, собранных по крупицам и восстановленных из небытия их поглотившего страшекласниками нашей страны со всех уголков России. Фотография, письмо, дневник, старый дом — все, как обломки, случайно долетевшие к нам через время, с которых и начинается работа исследователя: поиск документов, воспоминаний, свидетельств, доказательств того, что человек был, что не удалось ни коллективизациям, ни войнам, ни лагерям стереть его с лица земля, как будто и не было никгда. Был! И каждая из этих работ бесценна, потому что дом состоит из кирпичей, каждая история — кирпич, дом —наша память. Достань пару —и все рухнет.

    Если каждый человек сохранит память хотя бы об одном человеке, которого уже нет —наш багаж никогда не опустеет. Не вступая в полемику и рассуждения, зачем нам помнить истоию, просто признавая этот факт жизненно необходимым, чтобы идти дальше. Давайте хранить память о каждой отдельной судьбе, они действительно расскажут намного больше, чем цифры с бесконечным количеством нулей.

  2. Comandanto
    Оценил книгу

    Истории в биографиях – это особенный жанр исторического текста. Личное восприятие исторической литературы у меня, в силу профессиональной деформации, иногда «спотыкается» о невязки внешней/внутренней критики источника. Разумеется, не стоит требовать от работ старших школьников соответствия строгим академическим стандартам, которые здорово помогают отсеять «зерна» (собственно, ключевой массив информации) от «плевел» (наносного, личных переживаний респондентов и юных исследователей). Книга эта тем и ценна, что в ней – переживание истории через личный опыт. Вы наверное знаете о акции «Бессмертный полк», где люди выходят в колону демонстрантов 9 мая с портретами своих родственников? Один из создателей движения, Сергей Лапенков, в одном из интервью, связанном с «политизацией» движения очень точно подметил, что главное здесь – не пройти с обезличенными плакатами, а узнать про жизнь своих родственников, разобраться, хоть немного, в истории своей семьи. Уж не знаю, поможет ли подобная работа избежать повтора исторических ошибок, но она необходима. На уровне ощущений необходима, ведь в этом – патриотизм (слово, которое по нынешним временам и в речи употреблять неприлично), в этом – ощущение корней, отсюда же и корни незримой ответственности, чести перед ушедшими поколениями. Знайте историю своей семьи. Будет что рассказать детям, когда подрастут.

    И да, вместо постскриптума: не забывайте расспрашивать старшее поколение о их жизни, а еще лучше – постарайтесь записать. Ведь старики, к сожалению, уходят, унося с собой личную историю. Ее потом в сети не скачаешь, как бы ни хотелось.

Цитаты из книги «Человек в истории»

  1. Любопытны замечания о солдатском манифесте: «С внешней стороны он начинался так: “Хотим быть, как японцы, чтобы вилка, ложка, баня, мыло, записная книжка, чтобы морду не били и не обкрадывали нас. Что мы хуже японцев, что живем как свиньи?” А потом вглубь пошло так, как японцу далеко, ибо у них нет ни Толстого, ни Достоевского, а перед нами сейчас стояли духовные дети этих гениев, и этот Дух дышал среди них, потому что первое, о чем они повели речь, это о Душе и о Правде человеческой. Им больше всего надо было, “чтобы в людях правда была”. Дремавшие в них духовные силы проснулись вдруг с страшной мощью, и они запросили “не поповской правды”, а другой, которая открыта “книжным людям”».
    23 февраля 2018