Огонь и агония

4,1
32 читателя оценили
412 печ. страниц
2018 год
Оцените книгу
  1. EkaterinaGmyrko
    Оценил книгу

    Ниспровергание авторитетов, неожиданность фактов и выводов, авторские эмоции, как воронка смерча, затягивающая и не дающая выкрикнуть даже "Ах!" от такой крамолы на "святую" классику. Призывы к жизнеутверждающим героям и идеалам - а то как же жить, удавиться от этой классики можно. Все страдавшие и изнывавшие под гнетом обязательной школьной программы по литературе могут радостно воскликнуть:"Наконец-то! Мы отомщены! Какой авторитетный человек подтвердил то, что мы всегда тихо мрачно думали, вымучивая из себя сочинения по нелюбимым и нечитанным книжкам."
    Но крик этот - глас вопиющего в пустыне, или самовыпоротая унтер-офицерская вдова. Объективно - не пишется русским писателям о счастье (если это не пропаганда или утопия); мечтается, да, но не пишется. Нет повода для оптимизма. Что автор сам же в последних строчках книги, предельно депрессивных, не оставляющих никакой надежды, и подтверждает, так сказать, сливается с русской классикой всей душой. А как же иначе - он ведь тоже уже классик...

  2. Trinity-LiveLib
    Оценил книгу

    Этот сборник подробно на базе разных исторических этапов подтверждает это определение. Тут и русская классика, военные годы, шестидесятые, семидесятые... И везде свои имена, их судьбы и произведения. Отображение настроений прошедших эпох, которые сохранились до сих пор в строчках и которые каждый из нас может прочувствовать и сейчас. Даже если прошло много лет, даже если вы и не родились еще тогда.

    Кто-то будет не согласен с позициями автора? Конечно. Ведь Веллер высказывает лично свое мнение. Но как обычно с подробным анализом и приведением кучи доказательств. И как всегда эмоционально, как только может это делать неравнодушный человек. Это все вызывает неподдельный интерес, а так же желание прочитать еще не прочитанное, и перечитать уже освоенное, но уже с другими мыслями.

    Книга на мой взгляд, мотивационная для читателя. Потому что мой список к прочтению после нее пополнился значительно. И как раз не желтой прессой, или пляжной беллетристикой. Боюсь, что таким свойством не многие авторы могут похвастаться

  3. FuckingBooks
    Оценил книгу

    Написано легко, но читается сложно — из-за большого количества воды, которой автор сопровождает любую поднимаемую им тему. Или он сделал это намеренно, чтобы увеличить объем своего произведения, или он в самом деле не понимает, насколько оно получилось графоманским.

    В результате читать книгу можно по диагонали, не боясь, что пропустишь что-то важное, потому что в большей степени это одно литье ностальгических эмоций: о том, как заслушивались раньше Высоцким и как зачитывались Джеком Лондоном. Если вы из одного советского поколения, то, может, вам и будет интересно, остальным — не факт.

    Впрочем, отдам автору должное — он изо всех сил старался не выглядеть старпером, максимально используя "молодежную" лексику, вроде "нафиг", "мля", "похер" и так далее. Учитывая, что сейчас такие слова не в ходу, то получилось следующее:

    ОДНАКО, советовала бы обратить внимание на первую главу, а именно: “Русская классика как яд национальной депрессии”, которую, как я видела, здесь даже вынесли отдельным произведением. Получилось недурно. Хотя и здесь воды хлебнуть пришлось.

  1. Это Булгарин сохранил архив своего друга Рылеева, и тем спас помянутых в тех записях людей. Это Булгарин напечатал в своей «Русской Талии» отрывки – 7–10 явления I действия и III действие «Горя от ума», сохранив для литературы авторский вариант рукописи с надписью: «Горе мое поручаю Булгарину. Верный друг Грибоедов. 5 июня 1826». Назавтра Грибоедов уехал в Персию, и уже не вернулся…
    29 октября 2018
  2. Булгарин был первый русский издатель, который стал брать не розничной ценой, а прибылью с высокого оборота. Эдакий Генри Форд русского газетного дела. Пара слов еще о чисто профессиональной, полиграфической стороне дела. Именно «Северная пчела» впервые ввела разбивку текста на три или четыре колонки, отделила нижнюю половину полосы под самостоятельные «подвалы» и прочее. Она была первой профессиональной газетой, она определила лицо будущих газет, они потом по ее образцу делались.
    29 октября 2018
  3. Первый (и пока единственный) русский роман был быстро переведен на восемь европейских языков: английский, французский, немецкий, испанский и т. д. Это был первый и единственный русский международный бестселлер. Переводили русских в это время крайне мало – а нечего было переводить, все заимствовано у немцев и французов, и всего очень скудно. У Пушкина перевели отрывок из «Руслана и Людмилы» на немецкий и несколько стихотворений на французский
    28 октября 2018