Ему сложно становится хоть кого-то впустить в это Эльдорадо, ему трудно делиться даже не потому, что активной становится самая скупая его часть, а потому, что он не ощущает соразмерности с теми, кто не прошел точно такой же путь.
А те, кто прошел, оказываются его зеркальной копией, обремененной точно таким же недоверием и утратившей способность сближаться.
Это на самом деле мучительно, но еще более мучительно признать свое внутреннее страдание, которое не могут утолить ни дорогие игрушки, ни тщательно срежиссированная модная жизнь, ни внешний успех, ни иллюзия вечной молодости, обеспеченная самой передовой косметологией.