Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Моя роль, мадам, состоит в том, чтобы говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды, – сладеньким тоном возразил Арчибальд. –

щеки опять стали нежно-белыми, как фарфор.

Он ко мне прислушается, я умею его убеждать.

Телефон зазвонил снова и не смолкал до тех пор, пока не разбудил Беренильду. – Проклятое изобретение! – сердито воскликнула она, приподнявшись на кровати. Но даже не подумала снять трубку. Ее татуированные руки вспорхнули, как мотыльки, чтобы взбить слежавшиеся золотистые кудри. Сон вернул ее лицу свежесть, но измял роскошный сценический наряд.

– Да о чем вы тут обе толкуете? – рассердился Ренар. – Вы что, уже снюхались? И что это за недомолвки, черт возьми?! Гаэль сорвала со лба защитные очки и встряхнула черными волосами. – Не лезь в наши дела, Ренар. Чем меньше ты о них узнаешь, тем здоровей будешь.

Девушка осторожно легла на ковер и свернулась клубочком. У нее что-то болело в груди. Болело сильнее, чем расцарапанная щека. Сильнее, чем поврежденное ребро. Это была совсем другая боль – глубинная, пронзительная, неотступная. Ее терзал стыд. Стыд за то, что она не смогла вернуть тетку в настоящее. Стыд за то, что она вообразила себя способной управлять своей жизнью. Стыд – и какой острый стыд! – за собственную глупую наивность. Офелия с горечью взглянула на свои руки. «Некоторых женщин берут замуж ради их богатства; меня взяли за мои пальцы». От этой мысли ее душевная боль уступила место гневу, холодному и твердому, как лед. Да, она простила Беренильде ее расчеты и уловки, но ничего не простит Торну. Если бы он был искренним с ней, если бы не внушил ей смутных надежд, наверно, она простила бы и его. Ему представлялось много случаев сказать ей правду, а он не только упустил их, но еще и позволил себе украшать их встречи заявлениями типа: «Я начинаю привыкать к вам» или «Ваша судьба крайне важна для меня». Это по его вине Офелия увидела настоящее чувство там, где не скрывалось ничего, кроме честолюбия.

Офелия пристально взглянула на Беренильду. Теперь, когда ее гнев улегся, она чувствовала только одно – безысходную печаль. – Вы презренная женщина.

покровительство и оградит от любых нападок двора. Но Офелия больше не верила ни одному ее слову. – Значит, вы утверждаете, что мои предки уже читали его Книгу? Но раз вы обратились к моей помощи, значит, их попытка оказалась безуспешной? – Дело в том, что им так и не удалось уйти достаточно далеко вспять во времени, – призналась Беренильда с безрадостной улыбкой. – Не понимаю, почему вы ждете от меня большего успеха и почему вам обязательно нужно выдать меня замуж, чтобы достигнуть своих целей? Беренильда раздраженно щелкнула языком. – Потому что ваши предки не обладали ни вашим талантом, ни свойством Торна. – Свойством Торна? – растерянно переспросила Офелия. – Вы имеете в виду его когти? – Нет. Его память. Его жестокую, неумолимую память, которую он унаследовал от своей матери, от Летописцев. Офелия удивленно подняла брови. Значит, память Торна – семейное свойство? – Ну, предположим, – пробормотала она. – Но я не понимаю, какое отношение его память и наш брак имеют к чтению Книги? Беренильда расхохоталась. – Да самое прямое! Разве вам не рассказывали о церемонии Дара, которая позволяет сочетать свойства мужа и жены? Такой обряд проводится только при заключении брака. – Ваш племянник говорил мне, что после свадьбы постарается передать мне часть своей… воинственности, – смущенно сказала Офелия. – Но вряд ли это поможет мне прочесть Книгу… – Чтецом Книги Фарука станет Торн, а не вы, – резко ответила Беренильда.

Беренильда, растрепанная, с размазанным гримом, тем не менее сохраняла олимпийское спокойствие. Она удобно расположилась в кресле и прошептала, глядя на осколки зеркала у своих ног: – Ах, вот какой вы становитесь, когда вас загоняют в угол… Но почему вы решили, что я вами манипулирую? В ярости Офелия протянула к ней ладони, расставив пальцы: – Вот что вам было нужно с самого начала – мои руки! Вы обручили своего племянника с чтицей, ибо где-то там наверху, в башне, ваш Дух Семьи пожелал, чтобы кто-то расшифровал его Книгу! Наконец-то Офелия могла открыто выложить все, что думала, и слова лились из ее уст неудержимым потоком. – Всех ваших придворных беспокоит вовсе не наш брак, а то, что вы, именно вы подсунете Фаруку нужного человека – того, кто удовлетворит его любопытство! И тогда вы станете незаменимой, не правда ли?! И сможете покарать всех, кто вам неугоден! Поскольку Беренильда сидела с застывшей улыбкой и не удостаивала ее ответом, девушка опустила руки.

– Моя тетя… – хрипло сказала она. – Ей очень плохо. Беренильда ответила самой что ни на есть очаровательной улыбкой. Она подошла к девушке с величавой грацией лебедя, скользящего по глади озера. Только вблизи Офелия заметила, что ее глаза, обычно такие ангельски-прозрачные, помутнели от усталости.