Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

– Я просто хотела поговорить с вами честно, – пролепетала она. – Я оказалась бы недостойна вашего доверия, если бы солгала в этом вопросе. Торн упорно смотрел на свои ладони, сложенные вместе, палец к пальцу. – В таком случае я поведу себя так, будто ничего не слышал. – Торн, – умоляюще сказала Офелия, – вы вовсе не обязаны…

Только что, в зале Солнца. Я не сразу уступила ей дорогу. Торн стал бледным, как его шрамы. – Я не знал… я ничего не заметил… Он говорил еле слышно, словно стыдясь, что не выполнил свой долг. – О, это не так уж страшно, – заверила его Офелия. – Покажите мне. Офелия вся сжалась под ливреей Мима. – Говорю вам, ничего страшного. – Позвольте мне самому об этом судить. – Это вас не касается! Торн изумленно взглянул на Офелию, хотя из них двоих она была удивлена своим поведением гораздо сильнее. Впервые в жизни девушка на кого-то повысила голос. – А кого же касается, если не меня? – напряженно спросил Торн. Офелия понимала, что оскорбила его. Ведь он задал вполне законный вопрос: скоро этот человек станет ее мужем. Офелия набрала побольше воздуха в грудь и постаралась унять дрожь в руках. Ей было холодно, ей было больно, а главное – ей было страшно. Страшно вымолвить то, что она хотела ему сказать. – Послушайте, – прошептала она. – Я очень благодарна вам за заботу и поддержку. Однако есть одна вещь, которую вы должны знать обо мне. И Офелия заставила себя посмотреть прямо в пронзительные глаза Торна: – Я вас не люблю. Несколько долгих секунд Т

Эти слова застали Офелию врасплох. Вместо ответа она снова протянула руки к печке. Теперь Торн смотрел на нее с пристальной зоркостью хищной птицы. Сидя на корточках, он как будто не мог решить, что ему делать. Потом вдруг неловко протянул руку и схватил Офелию за запястье, прежде чем она успела отстраниться: – У вас кровь на ладони. Офелия, растерянно мигая, смотрела на свою перчатку чтицы. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, откуда у нее на руке кровь. Сняв перчатку, она коснулась щеки и почувствовала на ней открытую ранку. Торн не заметил ее из-за ливреи Мима. Иллюзия скрывала все подлинное – царапины, родинки, очки – под безупречно гладкой кожей лакея. – Это ваша сестра, – сказала Офелия, надевая перчатку. – Она обошлась со мной без церемоний. Торн разогнул свои длинные ноги, поднялся и опять стал несоразмерно высоким. Черты его лица заострились, как лезвия бритвы.

Это был Годфруа, второй племянник Беренильды. К великому огорчению Офелии, он оказался не один. Его держала под руку Фрейя. Сестра обожгла Торна ненавидящим взглядом из-под красивой меховой шляпки, словно перед ней было какое-то мерзкое существо, ошибка природы. Но тот невозмутимо вынул платок, чтобы вытереть мундир, мокрый от шампанского. Похоже, его ничуть не взволновало появление родственников.

Несмотря на бинокль, она плохо различала лицо Фарука. Вероятно, это ей удалось бы, обладай оно характерными, резко выраженными чертами. Но перед ней было лицо классической мраморной статуи. Глядя на него, Офелия поняла, отчего все потомки правителя отличались бледностью кожи и волос. Этот безбородый и безусый лик, на котором едва виднелись дуги бровей, линия носа и складка губ, казался созданным из перламутра. Он был безупречно гладким, без теней, без шероховатостей. Длинная белая коса обвивала тело Фарука, как странная ледяная река. Он казался одновременно старым, как мир, и юным, как бог. И, без сомнения,

Он беззаботно разглядывал свои ногти. Оба старательно не замечали друг друга и при этом даже не притворялись, что интересуются спектаклем. Офелия не смогла удержаться от досадливого вздоха. Да, поистине, эти двое – дурной пример для остальных зрителей.

Ничего страшного, – сказал ей шевалье, потирая затылок. – Мне совсем не больно.

Шевалье был одет в полосатую пижаму. Он долизывал остатки леденца на палочке, глядя на Офелию сквозь толстые линзы своих круглых очков. – Вам не следовало бы оставлять ключ в двери, мадемуазель. Разве вы не знаете, что есть способ его достать, вытолкнув шпилькой с наружной стороны? Только сперва нужно подсунуть под дверь листок бумаги, а потом, когда ключ на него упадет, осторожно вытащить его из щели. Если она достаточно широка, это почти всегда удается.

Офелии было неприятно сознание, что он питает такое безграничное доверие к Беренильде. Эта дама манипулировала ими обоими, как марионетками, а Торн, сам того не зная, содействовал ей. – Доверять ей… не знаю. Но вам я доверяю всецело, не сомневайтесь.

– Отныне доверяйте только моей тетке, – напомнил он.