Часть I

Глава 1

Алис-Спрингс был последним этапом на пути в добровольное изгнание Кеплера. Здесь ему предстояло уладить несколько дел, прежде чем ехать на своё ранчо.

Сначала нужно было зайти в муниципалитет. Он находился на Тодд-стрит, которая оказалась главной торговой улицей Алис-Спрингс.

Регистрация прошла быстро и без сложностей — у Кеплера было бессрочное разрешение на проживание, статус почётного консула и собственная недвижимость. После этого ему ещё нужно было зайти в отделение Австралийско-Новозеландского банка, чтобы перевести сюда свой счёт из Канберры. Отделение находилось всего в нескольких сотнях метров от городской администрации, и Кеплер пошёл туда пешком.

То, что он успел увидеть в Алис-Спрингс, сильно напоминало ему Дурбан, только без океана, а вдоль улиц росли не пальмы, а эвкалипты, клумбы под которыми были засыпаны красным песком. Здесь тоже были изумлённые туристы, а аборигены бродили по улицам — так же, как многие чернокожие в Африке — разочарованные и пьяные. В остальном жизнь в Алис-Спрингс пульсировала, как в любом другом туристическом городе. Выбор заведений был огромным: от дорогих ресторанов и современных пабов до салунов, пропитанных духом американского Дикого Запада восемнадцатого века, и заведений, смешивавших всё это между собой. И было много магазинов с сувенирами, музеев и достопримечательностей.

Закончив дела в банке, Кеплер пошёл поесть.

К этому времени в Канберре, Сиднее и за два дня пути сюда он уже попробовал немало австралийских особенностей — стейки из крокодила, страуса и кенгуру. Но больше всего ему понравились Меат Пи.

Такие пироги с горохом нашлись и здесь — в одном пабе, где в непринуждённой атмосфере вперемешку сидела самая разная публика.

После еды Кеплер поехал за покупками. Будет ли на ранчо сразу электричество, уверенности не было — генератор давно не запускали, поэтому Кеплер покупал только то, что не требовало холодильника.

*****

Вернувшись на Стюарт-хайвей, проходивший прямо через Алис-Спрингс, он стал искать заправку. Бак Форда был ещё наполовину полон, но Кеплер ещё в Африке усвоил, что проезжать мимо заправки не заправившись — глупо. А после побега из Судана у него это почти превратилось в навязчивую привычку — всегда держать бак как можно полнее. Если в Германии это ещё можно было бы считать иррациональным, то в Австралии — нет: за пределами городов заправок было мало, и расстояния между ними измерялись сотнями километров.

Вскоре после того как он проехал центр города, слева от шоссе он увидел пятиконечную звезду эмблемы Калтекс. Для последней заправки на ближайшие несколько сотен километров она была не особенно большой и не особенно загруженной. Ждать не пришлось — Кеплер сразу подъехал к дизельной колонке.

Когда после заправки он вошёл в кассовое помещение, длинноволосый кассир окинул его оценивающим взглядом, потом посмотрел в окно. Кроме Форда под красным навесом стояли ещё только две машины, а их водители скучающе наблюдали за цифрами на колонках. Кеплер проследил взгляд кассира к своему пикапу и удивился, что в нём такого интересного. В тот же момент кассир снова посмотрел на него, дежурно поздоровался и с сомнением спросил, не прокатный ли это Форд. После того как Кеплер ответил отрицательно, тот быстро рассчитался, затем вежливо и как бы между прочим пожелал хорошего дня.

Кеплер молча вышел.

*****

В семнадцати километрах к северу от Алис-Спрингс Кеплер свернул со Стюарт-хайвея на трассу номер пять. Дальше к северо-западу она пересекала пустыню Танами, поэтому и называлась Танами-роуд. Пока он ждал завершения сделки в Сиднее, Кеплер посмотрел в интернете окрестности своего ранчо. Поэтому он знал, что Танами-роуд хоть и была важной дорогой, но из более чем тысячи километров её протяжённости заасфальтированы и обозначены как двухполосный участок были только сто семьдесят километров. Дальше Танами-роуд в один момент превращалась в грунтовую дорогу. Такие дороги в Австралии называли стиральной доской, и ездить по ним лучше всего было на полноприводных машинах.

Незадолго до этого места справа от Танами-роуд стояли несколько жилых домов и роудхаус под названием Тилмут-Уэлл.

Такие придорожные комплексы были не просто местом отдыха для дальнобойщиков, бэкпекеров и аборигенов. В роудхаус всегда входили паб, заправка, универсальный магазин, почтовое отделение, одновременно выполнявшее функции банка, и мотель, где посетители паба, перебравшие с выпивкой, могли проспаться на месте — чаще всего всё это размещалось в одном здании.

Кеплер решил сначала обустроиться, а познакомиться с соседями уже потом — если получится само собой. Поэтому он свернул с Танами-роуд незадолго до того, как роудхаус появился в поле зрения.

Он ехал по навигатору, но вскоре нашёл почти незаметную грунтовую ответвляющуюся дорогу, уходившую на северо-восток.

Солитэри Рэнч находилась в семнадцати километрах к юго-востоку от Тилмут-Уэлл, и на этот последний участок пути Кеплеру понадобилось тридцать минут.

Глава 2

Ранним днём он добрался до ранчо. Кеплер вышел из машины и огляделся.

Теперь он оказался там, где смерть могла прийти только за ним.

Ему всегда было страшно терять своих людей, но в Судане он это выдерживал. Не потому, что отправлял их в бой по приказу, а потому, что и сам отдал бы свою жизнь, лишь бы выиграть этот бой. Сахи погиб примерно так же. Кроме того, Кеплер всегда умел сохранять эмоциональную дистанцию со своими людьми.

С Буди всё было иначе. Он погиб в дилетантски подготовленной операции, которая служила только жадности до денег и влияния, и Кеплер не видел в его смерти никакого смысла. К тому же Буди стал для него другом. Даже больше — братом. Поэтому его смерть выбила у Кеплера почву из-под ног.

Теперь он снова панически боялся привязаться — к человеку или к месту. И боялся, что из-за него с кем-то может случиться что-то плохое. Кеплер просто хотел снова стать свободным.

*****

Здесь, на своём одиноком ранчо, он ни с кем не встретится. И здесь он должен был быть защищён от воспоминаний о том, как они с Буди ездили по Дурбану. Уже одна мысль о том, чтобы жить в городе, во время перелёта в Австралию казалась Кеплеру подлым предательством по отношению к Буди. Поэтому он сбежал в Ред-Сентр — так называли эту местность из-за цвета её песка. Центральная часть австралийского континента представляла собой скопление жарких, пыльных и безлюдных пустынь.

Бесконечно огромное сердце аутбэка казалось Кеплеру чужим, безрадостным и враждебным. От горизонта до горизонта под ослепительно-синим небом тянулся только красный песок, перемежавшийся древними осыпающимися скалами, редкими кустами спинифекса, несколькими эвкалиптами и акациями. Стояла такая жара, что ни птицы, ни насекомые не издавали ни единого звука, и над этой бескрайней дрожащей далью лежала тяжёлая тишина.

В этой настороженной тишине Кеплер слышал только какое-то невнятное бормотание внутри себя.