Отзывы на книги автора «Иван Шмелев»

Опять повелась на рецензии друзей-сочитателей.(Живите долго и не кашляйте, но желаю вам пару раз икнуть :))
Главное условие для чтения книги: должна быть близка и интересна тема православия. Если у вас этого нет, не мучайте ни себя , ни книгу, т.к. именно о Карелии, о святой земле-Валаам и истории здесь очень-очень мало. Но те, что есть описания природы, написано так красиво, что просто хочется посетить эти места.

Вся книга-повесть - описание жития-бытия монастыря, которое Шмелев увидел во время свадебного путешествия(!!!) Странный выбор, не правда ли? Шмелев очень подробно описал уклад жизни монахов. На острове всё делается "во имя", с благословения и никак иначе.

Читать или нет? Для общего развития - да.
Я не попала с настроением и поэтому совсем небольшую повесть, пусть и написанную красивым языком, читала аж 3 дня

Долго же я откладывала знакомство с Шмелёвым на потом. Биография автора, статьи о его творчестве и аннотации его произведений, всё говорило о том, что это не мой автор. Не люблю я сочинения на тему «Россия, которую мы потеряли» и воспевание православия как национальной идеи. И вот совершенно неожиданно для себя решила прочитать Шмелёва, да не что-нибудь, а «Богомолье». То есть вещь со мной не совместимую абсолютно. И совершенно неожиданно для себя получила бездну удовольствия.
Да, в книге есть всё, что меня обычно раздражает. Постоянное «Господь помог», «преподобный привёл», все герои постоянно крестятся, молятся, просят прощения друг у друга и плачут от умиления. Но странное дело, в «Богомолье» это меня не то что не раздражало, а даже умиляло по своему. Настолько тепло и искренне автор описывает свои детские воспоминания о паломничестве в Троице-Сергиеву Лавру ( а повесть, если верить всезнающей wiki, автобиографична), так ярко и сочно описывает увиденное в дороге, что хочется всё бросить и пешком отправится в Сергиев Посад. Вот так же летом, собирая по дороге только поспевшую землянику, попивая чаи с пирогами в трактирах и неспешно общаясь с другими такими же богомольцами.
А какой чудесный русский язык у Шмелёва. Написанное таким языком произведение, можно читать не сильно обращая внимание на сюжет, просто получая удовольствие от чтения самого по себе.
В общем, признаюсь – была не права, считая , что со Шмелёвым мне не по пути. Скорее всего он пополнит список моих любимых авторов.

Небольшая повесть, совсем небольшая. О самом простом человеке, крепостном, но ставшим художником, иконописцем.
Вначале как-то с трудом включилась в книгу, но потом, она меня настолько захватила, вовлекла в себя и не отпускала до самого конца. И все на себе чувствуешь, что происходит с главным героем. Сомнения, мысли, дела...
Нелегкая жизнь и тем не менее сказка... Да, пусть эта книга сказка для взрослых, при чем очень добрая, но такие книги тоже нужны. Вот уже и другую книгу слушать начала, а все равно от этой книги до сих пор тепло и светло на душе.

«Богомолье» словно лист отрывного календаря под названием «Лето господне». Уже знакомые и близкие Ваня и Горкин с попутчиками отправляются к светлому празднику в Троице-Сергиеву Лавру. Светом и радостью наполнена книга. Счастье беззаботного детства перекликается с яркими красками русского лета, народные приметы и суеверия накладываются на искреннюю веру в величие божьего промысла. Люди и города, мимо которых ведут свой путь богомольцы, выписаны с любовью и нежностью к их провинциальности и патриархальности. Размерен и немногословен уклад старой России, щедры и прямодушны люди старины. Благолепен монастырь, куда устремились наши герои. Светел и чист образ святого отца Варнавы. Вся книга - предвкушение некоего чуда. И чудо будет. Чудо веры, душевной чистоты, сердечной теплоты.

Шмелёва не устаёшь читать никогда. Более того, его стиль, сочный язык как лекарство врачует и от усталости, и от хандры. Вдвойне осознаёшь мощь книги, когда узнаешь, что написана она в эмиграции. Может прозвучать пафосно, но Шмелёву удалось вдали от России создать неимоверную (хотя и совсем небольшую по размерам) книгу, наполненную любовью к покинутой России. Представляешь, сколько боли стоит за всеми событиями, которые автору пришлось пережить, но в книге одна только радость.

1. «Человек из ресторана». Поначалу я даже думала: «Ну какой это Шмелёв?». Так было удивительно услышать от автора просторечный (иногда нарочито просторечный) язык «маленького человека», официанта из ресторана, отца семейства. Но Шмелёв так необыкновенно точен в передаче всех нюансов речи привыкшего кланяться и терпеть снисходительное пренебрежение сильных, что перед тобой возникает целостный образ, очень яркий и колоритный. Образ человека, принужденного каждый день видеть большие деньги и грязь, которая приходит вместе с ним. Но сам при этом Яков Софронович остаётся чистым человеком, соблюдающим нравственные принципы.

Роман написан от лица главного героя, и что поражает, так это то, насколько писателю удалось быть убедительным в передаче мыслей, эмоций своего персонажа. Яков Софронович рассказывает о себе, своей службе, семейных трудностях, проблемах воспитания своих детей – обо всём, что его тревожит и заботит. Вместе с тем за всеми бытовыми неурядицами встают и большие проблемы. Через истории судеб его детей - Николая и Наташи, - которых так хотелось Якову Софроновичу вырастить, поставить на ноги и направить по правильному пути, повеет ветром революции и свободной любви. Главному герою придётся учиться принимать новое и неизбежное. И вот тут ещё раз скажу: после первых страниц чтения, когда к главному герою возникает какая-то неприязнь из-за его речевых оборотов, уже совсем по-другому смотришь на этого человека. Уважаешь его внутренний стержень, житейскую мудрость. «Эй, человек!» - кричат в ресторане слуге, совсем не видя в нём человека. А Шмелёв увидел.

2. Чистое и светлое чувство в душе. «Неупиваемая чаша» - повесть о крепостном художнике с божьим благословением. Красивая, трогательная и очень чистая история. Необыкновенным языком, близким к сказительству, наполненным особой благостью рассказывает И. Шмелёв совершенно русскую историю, похожую на притчу.

Илья, сын маляра, был талантливым художником. После многих лет исканий стал иконописцем. Годы ученичества, поиски ответов на вопросы, соблюдение тела и мыслей в безгрешности. Мог бы остаться в Италии, но его тянуло к русским церквям. В них он, несвободный, чувствовал свободу души. Роспись стен церкви – труд, который вызывал ликование души Ильи. Он не просто делился своим даром, он окрашивал свои работы в цвета светлой радости, цвета любви к Богу. Илья и в самом начале своего пути писал иконы, на которых святые были похожи на близких по духу ему людей, и со стен церкви, в которой он трудился, смотрели лики мучеников, в которых легко узнавались «… маляр Терешка, и Спиридоша-повар, и утонувший в выгребной яме Архипка-плотник, и кривая Любка, и глупенькая Сафо-Сонька, и живописный мастер Арефий… многое множество».

Но вот закончена работа, получена вольная, а душе всё нет покоя. И приходит Илье искушение. И ещё одно испытание целомудренности души. И как исход – невозможное чудо иконы Божьей матери «Неупиваемая чаша». А в глазах святого лика «и нежность, и боль непередаваемая» той, которую любил.

Чистоту повести не портят даже страницы, связанные с непотребствами барина «Жеребца» и странностями его сына. На фоне этой пошлости контрастно сияет праведность труда Ильи.

3. Начну с признания. Когда поняла, что в заявке вместо одной книги с одним произведением указала сборник, в котором был уже много раз читанный роман, хотела схитрить. Подумалось: читала «Лето господне» раз шесть, промахну. Но стоило мне скользнуть глазами по первой строчке – всё, пропала, залипла, ушла с головой. Читала, в очередной раз обливаясь слезами, и понимала, что снова и снова буду возвращаться к этому нежному, искреннему, чистому детскому взгляду на патриархальную Москву, на семью. Понимала, что снова и снова будет притягивать к себе эта история о круге земного бытия с человеческими радостями и скорбями. Не моё это время – Россия Шмелёва, но роман читаешь всегда с ностальгией по ушедшему и потерянному миру.

Бывает иногда такое, что с первых строк понимаешь, что книга твоя. Полное погружение с самого начала повествования. И вдруг, стоп, где-то я это уже читала, роман напомнил Лев Толстой - Анна Каренина . Нет, книга другая, а сюжет о любовном треугольнике лежит в основе огромного количества романов и все же. Представьте себе, что блестящий офицер Вронский влюбился бы не в Анну Каренину, а в Кити когда она уже была замужем. Как бы развивались дальше события в семье Левиных ? Мне, кажется, Шмелев решил рассмотреть именно этот вариант . Из аннотации следует, что у главных героев есть свои прототипы.

Милая девочка Даша, Дашенька, Дара, Даринька, сирота, незаконнорожденная, воспитанная глубоко верующей теткой и даже в роду у нее был кто-то причисленный к лику святых, белошвейка, послушница в монастыре. Случайная встреча (случайная ли?) перевернула жизнь этой девочки, она уходит из монастыря и становится гражданской женой инженера Виктора Алексеевича. На тот момент ей было семнадцать лет, а мужу тридцать два. Виктор был женат, развелся, но бывшая супруга не давала официально развод, а добиться его в конце XIX века посложнее было нежели сейчас. Вот и живет Даринька в грехе, страдает безмерно, но и обратно дороги нет. Постепенно происходит преображение от девочки в женщину, из скромной белицы в светскую красавицу. Этапы этого перехода автор отражает в каждой главе, назвав их Искушение, Грехопадение, Темное счастье, Соблазн, Прельщение и т.д.

Не все было просто в этой семье и только стало налаживаться, как новое искушение. Однокашник Виктора, красавец, лихой гусар, щеголь, соблазнитель женских сердец Дмитрий Вагаев ворвался в жизнь Дариньки. Чтобы понять метания молодой героини надо быть воспитанной в тех же условиях, что и она, пережить подобные душевные страдания самому. Неискушенная девочка, полное дитя, глубоко и искренне верующая подвергается одному соблазну за другим, умом и душой понимая, что так нельзя, грех, но плоть жаждет наслаждения, удовольствий, восхищения. В ней сошлись два мира земной и святой, вечный. Необычная, ангел, "отсвет святого" и это притягивает к ней, как магнит. Люди рядом с Даринькой "заражаются" этой чистотой, свою внутреннюю нечистоту видят, меняются, становятся лучше.

После головокружительных событий Виктор Алексеевич и Даша переезжают из Москвы в деревню Ютово, которая находится недалеко от монастыря, начинают жизнь заново и об этом во второй части. Третью Иван Сергеевич не успел написать, но ощущения незаконченности нет.

Прочитала роман с огромным удовольствием, но нечто все же помешало мне поставить книге высший балл. Светский роман с православным уклоном перегружен, нет, не духовным, а видениями, явлениями, предсказаниями, вещими снами, чудесами. Излишне мелодраматичной показалась вторая часть, где раскрывается история рождения главной героини.

Мне сложно рекомендовать книгу всем, она скорее для узкого круга читателей. Тем же, кто возьмется за этот роман и для любителей аудио, очень советую прослушать в исполнении Леонида Кулагина, прочтение, музыкальное оформление великолепны!

Главный герой работает в ресторане лакеем, у него двое детей, сын и дочь в гимназии, скоро закончат, жена Лукерья, Луша. Они снимают квартиру у барышень Пупаевых, а комнаты сдают жильцам, чтобы как-то можно было прожить. Старается наш герой всю жизнь, тянется, чтобы дать образование детям, чтобы у них была иная жизнь, лучшая, не думает о себе, только вот о них, чтобы все было хорошо у Колюшки, да у Ташечки…

И здесь одно из заглавных чувств этой книги, что топит и прожигает насквозь -- стыд. Потому что сыну невероятно, немыслимо стыдно за отца, его раболепие, за такую лакейскую работу, за то, как он просит перед всеми прощения «на коленях». Сын-то говорит метафорами, а отец оправдывается, ничего не на коленях… Стыд за родителей. А еще стыд самого героя за то, что видит он на своей работе. Как теряют человеческий облик господа, как юных девочек спаивают и ведут в нумера. Стыдно – найти деньги и не вернуть. Стыдно, когда директор гимназии Колюшки пришел на банкет, а завтра к нему надо идти на ковер. Стыдно за дочь, которую в коляске с офицером видели…

Трагедия маленького человека, который не может изменить ни нравов общества, ни отношения работодателей и посетителей ресторана, ни отношения к своим детям в гимназии, как к «кухаркиным». Ничего. И порой эта безвыходность душит так, что дышать нечем.

«Все ждал, всю-то жизнь ждал — вот будет, вот будет… вот устроюсь… И дождался пустого места».

Вот именно после таких книг я и не могу читать отечественную прозу. Душу выматывает, выжимает как лимон, скручивает внутренности от страха, сжигает стыдом. И что характерно, нет никаких там половинчатых чувств, если стыд – то токсический, если страх, то до ужаса. И бессилие, тотальное, безоговорочное бессилие… Когда лично от тебя ничего не зависит, ты ничего не можешь сделать, только смириться, проглотить, опустить руки, и это ужасно… Чувство после этой книги, будто кость в горле стоит.

«Много прошел я горем своим, и перегорело сердце. Но кому какое внимание? Никому. Больно тому, который плачет и который может проникать и понимать».

Да, это безусловно очень-очень сильная проза. Каждый герой и каждый конфликт прописан так, что за душу берет. Я бы никогда не поверила, что повесть реально написана в 1911 году, если бы не проверила специально. Настолько достоверно прописано и про войну, офицеров, демобилизацию, и про революционные выступления, доносы, аресты, погромы. И так это все… точно, метко. Будто написано в самый разгар 1917. Но все это про факты, про реальные буквы и слова. А чувства, которые поднимает эта книга… Немыслимо описать. Просто невозможно.

Вот именно после таких книг, когда внутри все перевернуто, вытряхнуто из всех ящиков, от боли все скручено и скукожено, я и не могу читать отечественную прозу…

Весьма своеобразным для моего восприятия языком написана эта светлая повесть, ставшая для меня почти первым произведением автора. Язык красивый, мелодичный, но довольно непривычный в расположении слов в предложении, поэтому у меня лично требовал стопроцентного внимания во время чтения, иначе можно было потерять мысль.

Очень светлая и грустная история одного крепостного иконописца, прожившего очень недолгий век в служении людям, искусству и своей Родине, на которую он вернулся с чужой стороны после обучения, не смотря на то, что имел возможность остаться и жить более доходной и спокойной жизнью в Италии.

Но тяга к родным местам, обещания и вещие сны, объединившись вместе, призвали его обратно, где он встретил свою любовь, вынужденную стать платонической и духовной, поскольку оказалась запретной. Видимо, у каждого человека свой путь и своя роль, которую он должен отыграть за свою жизнь. Будь эта любовь счастливой, не подарил бы он, быть может, целительную икону миру, в которую вылилась она во всей своей красоте и силе.

Так что, всё не зря и пусть так и будет. Очень одухотворяющая история, оставляющая глубокий и чистый след в душе. С неё можно начать знакомство с автором.

Да, я умею подбирать правильное время для чтения тематических книг) Но именно в этот момент мне очень захотелось прочитать этот сборник. Почему-то я почти интуитивно чувствовала, что этот сборник не совсем радостный и праздничный.

Перед нами 21 рождественский рассказ. В сознании современного человека Рождество связано только с радостями и весельем. Однако практически все рассказы и повести, которые приведены в этом сборнике, не совсем такие. В одних историях ребёнок чувствует тотальное одиночество, другие дети находятся в бедственном положении, или же, что меня тронуло очень сильно, маленькая девочка серьёзно больна. Да, обычно детей и даже взрослых настигает чудо, но всё равно сохраняет флёр грусти и тоски.

Этот сборник скорее не про праздничное настроение и радость, а про необходимость задуматься о чуде, горе, стремлении творить добро и вере. Эти истории точно стоит прочитать, но, возможно, не под Новый год, а именно под Рождество. Они помогут пропитаться атмосферой именно христианского чуда, а не привычной нам магии и волшебства Нового года.

Не знаю кто еще из писателей способен так проникать в душу. В душу героя, в душу читателя. Показать человека, будить человеческое. Автор говорит героем, герой способен заставить читательское сердце сжаться. Это не сентиментальное давление на жалость, хотя я считаю, что способность испытывать и вызывать жалость основной элемент загадочной русской души. Шмелев очень русский автор. Потому что:
он верит в Бога, он духовен; для него это не предмет метаний, поиска, разочарований и обретений; он верит, следует убеждениям и точка.
он русский человек, у него не было французских или английских нянек, его семья не владела крепостными, не дворянин; он из буржуазной среды -из купечества, среды возникшей вследствие здоровой эволюции общества; при этом он прекрасно образован и хорошо воспитан, вопреки мнению, что купечество это толстопузный сброд.
он был предан забвению как певец того русского, что надлежало очернить и забыть;
он нравственно консервативен, но не ханжа.
его русский язык играет всеми оттенками, его герои принадлежат разным слоям общества и имеют разное воспитание и образование; некоторые никакого не имеют, но при этом они настоящие герои.
он пишет о русских людях начала 20-го века; никого не судит потому что скромен, и потому что судить это грех; при этом честно пишет.
он пишет о России начала 20-го века; не важно как он относится к событиям, считает ли их правильными или нет; он констатирует факты.

В этом произведении он рассказывает от лица трудового человека. Официанта с долгим стажем работы в дорогом ресторане. Сегодня такой ресторан назвали бы клубом для випперсон. Что значит быть маленьким человеком? Обслугой? Что из себя представляют випперсоны? Можно отправиться в путешествие и узнать. От Шмелева, от его ранимого, безобидного героя. В зарубежной литературе часто встретишь слово "кельнер". Трудовой человек в веселом месте. Но ничего унизительного в такой профессии нет. Тут же - работа на износ и помимо набора профессиональных компетенций - норма раболепия. Но опять таки, все не просто. Наш герой человек со светлой душой. И вот уже не раболепие, а смирение. Русское "так надо". Можно рассуждать, конечно, вот поэтому буржуев и били. Потому что хороших людей обижали. К тому же, это чуть ли не единственная вещь у автора, которую экранизировали в советское время. Но я не стала бы сводить все к классовому знаменателю. Классовое равенство, как лекарство, все равно не вылечило русские болезни унижения и барства.

Но не только про работу в ресторане рассказывает герой. Он глава семьи. Трудился не жалея живота своего всю жизнь и дал детям хорошее образование. Считается, что дать возможность детям учиться, вырваться из среды это благо. Да и разве поспоришь с этим? Вот и наш герой все сделал, что бы дети вырвались в иную жизнь. Они вырвались. Но разве об этом он мечтал? Вечная драма взаимоотношений отцов и детей. Кто кому должен, должен ли? Тянет на эту тему порассуждать, но автор подводит не к практичным рассуждениям. А к умиротворению. И смирению. Нет, это не мазохизм, и не идиотизм. Это мудрость.