Цитаты из книг автора «Ирвин Шоу»

По обыкновению, прошло не менее тридцати секунд, пока мне оттуда ответили. Наша телефонистка Клара относилась ко всем вызовам как к неуместному вторжению в ее личную жизнь, которая, насколько мне было известно, заключалась главным образом в чтении журналов по астрологии. И потому она считала, что следовало доступными ей средствами наказывать тех, кто своими звонками отрывал ее от поисков самого лучшего гороскопа, который предскажет ей богатство, славу и встречу с молодым, красивым и смуглым незнакомцем.

искусство неизбежно превращает людей в эгоистов, как болезнь. Ведь когда человек болен, он думает только о себе и своей болезни и то, что происходит с другими, его мало волнует.

Бедный Кролик Дуайер, – думал он, в очередной раз медленно шагая по узким улочкам старого города к конторе адвоката. – Бывший компаньон, бывший партнер – ему ничего не полагается ни по закону, ни по обычаю: дружба и многолетняя совместная работа весят меньше пушинки на весах Фемиды».

И если уж мы заговорили на такие темы, простите меня за то, что было сегодня. Я был пьян, а потом, две недели я видел перед собой трех прекрасных молодых людей, так весело работавших вместе, таких грациозных, и чувствовал себя таким стариком, а мне не хочется быть старым, вот я и захотел доказать, что я вовсе не старый, а в результате подверг риску наши жизни. Сознательно, капитан, сознательно. Потому что знал: вы не допустите, чтобы мы поплыли одни. – Лучше не будем говорить об этом, сэр, – сказал Томас. – Так или иначе, вреда это никому не принесло. – Старость иррациональна, Том, – с горечью произнес Гудхарт. – Ужасно, извращенно иррациональна. – Он поднялся и осторожно поставил стакан. – Мне, пожалуй, пора в отель: надо посмотреть, как там жена, – сказал он. Гудхарт протянул руку, и Томас пожал ее. – До первого июня будущего года, – сказал он и сошел на берег, унося с собой две корзины.

Мне тридцать пять лет, у меня достаточно денег – я имею в виду и основной капитал, и годовой доход, – чтобы жить прекрасно до конца моих дней. Даже если бы мои вкусы отличались крайней экстравагантностью, что не так, и даже если бы Джин была бедна, что тоже не так, нам бы все равно хватило с лихвой. В Америке, если уж ты разбогател, надо быть гением или патологически алчным, чтобы вновь вернуться к нищете.

На кровати лежала раскрытая книга, обложкой вниз. Рудольф наклонился и увидел, что это «Чума» Камю. Весьма своеобразное чтение для четырнадцатилетнего подростка и едва ли способное избавить его от меланхолии.

Она исподтишка взглянула на брата. Похоже, его интересовало то, что происходило на ринге. Сейчас, присутствуя на матче, чувствуя запах пота, видя, как на бледной коже от ударов появляются красные пятна, она внезапно заподозрила, что эта мягкость образованного человека, эти хорошие манеры, отсутствие агрессивности, характеризовавшие ее брата, – всего лишь ширма. Он такой же, как эти скоты на ринге, как все эти скоты вокруг нее.

Они зашли в ближайшую бифштексную. Джонни выпил с ними за стойкой бара, поблагодарил за угощение и собрался уходить, но тут Рудольф со смехом заметил: – У меня всего пятерка. Не согласишься быть сегодня моим банкиром, Джонни? Джонни достал бумажник и положил на стойку пять десятидолларовых бумажек. – Хватит? – спросил он. – Спасибо. – Рудольф небрежно сунул банкноты в карман и снова рассмеялся. – Что ты так веселишься? – спросила Гретхен. – Я никогда не думал, что настанет день, когда я не буду знать, сколько денег у меня в кармане. – Ты уже приобрел здоровые и не отягощающие мозг привычки богатых людей, – вполне серьезно заметил Джонни. – Поздравляю. Увидимся завтра в конторе, Руди. Я надеюсь, что твой брат победит.

Он окинул взглядом спокойные жующие нарумяненные лица транжирок и стяжательниц – матерей, невест, девственниц, старых дев, любовниц, вслушивался в их голоса, вдыхал смешанный букет их духов – и поздравлял себя с тем, что не женат и никого не любит. «Не могу я потратить жизнь на то, чтобы обслуживать этих достойных женщин», – подумал он, расплатился за молочный коктейль и поднялся к себе в кабинет.

Получив должность помощника управляющего, он первый год ходил в темных строгих костюмах, но теперь, по мере того как его влияние росло, стал одеваться менее строго. Он был молод для занимаемого поста и следил за тем, чтобы не выглядеть нарочито важным. Поэтому он купил себе не машину, а мотоцикл. Когда он с ревом подкатывал к магазину, в любую погоду без шляпы, с разметавшимися на ветру волосами, никто не мог сказать, что молодой помощник управляющего много о себе мнит. Нужно действовать по-умному, чтобы тебе завидовали как можно меньше. Он без труда мог позволить себе машину, но в любом случае предпочитал мотоцикл. Это позволяло ему свежее выглядеть, словно он много времени проводит на воздухе. Загар, особенно в зимнее время, как бы ставил его выше бледных, болезненных с виду окружающих. Теперь он понимал, почему Бойлен всегда пользовался ультрафиолетовой лампой. Сам он никогда не опустится до пользования лампой для загара