Цитаты из книг автора «Ирвин Шоу»

Он прошел в ванную, принял душ: сначала пустил горячую воду, потом – ледяную. Все тело горело. Вытираясь, он слышал, как мать включила соковыжималку, чтобы приготовить ему стакан апельсинового сока, потом принялась варить кофе, он слышал ее грузные, шаркающие шаги, словно кто-то тащил по полу тяжелый мешок. И вспомнил, как широкими бросками бежал по замершему треку. «Если я когда-нибудь стану таким, – подумал он, – попрошу кого-нибудь меня прикончить».

И когда я перееду в Нью-Йорк, то буду не просто никому не известным молодым человеком, только что окончившим колледж и обивающим пороги в поисках работы. Я не буду стоять в прихожих и держать шляпу в руках, дожидаясь, пока меня примут. Когда я приеду в Нью-Йорк через пять лет, меня будут встречать уже у дверей. Я слишком долго был бедным, Джули, и сделаю все, чтобы никогда не быть бедным снова.

– Я там работал на покраске, – рассказывал Дейв, – где воняло химией и стояла жара от печи, и те немногие дни, что мне отведены на этой земле, занимался тем, что красил машины для ничего не значащих для меня людей. И приходила весна, распускались листья, и приходило лето, зрел урожай, и приходила осень, и в лесах появлялись люди с разрешением на охоту, в смешных шапочках, с затейливыми ружьями, и охотились на оленей, а я все равно что сидел в колодце без света, даже не чувствуя смены времен года. Я горный житель, и я чувствовал, что закисаю, и однажды я увидел, куда лежит мой путь, и ушел в леса. Человек не должен забывать, что у него считанные дни на этой земле, сынок, и надо быть осторожным. Это целый заговор – приковать каждое живое существо к железному столбу в темном колодце, и не надо попадаться на обман,

я начал серьезно и увлеченно читать.

. Оруэлл ошибся, предсказывая тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год.

Не возражаете, если я закурю? — спросила Диди, вытаскивая пачку сигарет из карман

Три десятилетия работы с бумагами оставили на мистере Хатченсе свой след – он сам стал похож на бумагу, словно оплаченная квитанция, пролежавшая много лет на всякий случай, пожелтевшая, истрепавшаяся по краям. Волнение, звучавшее в его голосе, казалось таким же несовместимым с ним, как если бы слезы выступили на картотеке.

ни дать ни взять амазонка в лесу.

означать лишь то, что они занимаются любовью. Гудхарты были женаты более тридцати пяти лет, и Томас поражался тому, что они все еще занимаются любовью и явно получают от этого удовольствие. Гудхарты сломали все его представления о браке

напротив кабинок на пляже отеля, и Гудхарты подплывали на катере. Они привозили с собой массу всякой еды из ресторана отеля и корзины с завернутыми в салфетки бутылками вина. Обоим было за шестьдесят, и если море немного волновалось, они боялись ехать на катере. Тогда шофер вез их в антибскую гавань, где ждала «Клотильда». Иногда их сопровождали другие пары, тоже пожилые, или Гудхарты говорили Томасу, что надо подобрать их друзей в Канне. После чего Том заводил «Клотильду» в какой-нибудь узкий пролив между Леренскими островами, лежащими в четырех тысячах ярдов от побережья, и бросал там якорь на весь день. В этих местах почти всегда безветренно, глубина не превышает двенадцати футов, и вода настолько прозрачная, что можно разглядеть, как на дне шевелятся водоросли. Гудхарты надевали купальные костюмы и загорали на надувных матрасах, читали или дремали, иногда ныряли и плавали.