Книга недоступна

Солнечная

3,9
39 читателей оценили
299 печ. страниц
2011 год
Оцените книгу
  1. Ponedelnik
    Оценил книгу
    Каменный век закончился вовсе не из-за нехватки камней

    Ахмед Заки Ямани

    Кажется, я поняла, почему наши перевели этот роман как "Солнечная". Не "Солнечный", не "Солнечное", а именно так, в женском роде единственном числе. Для Майкла Биэрда каждая его женщина была центром его вселенной, центром личной солнечной системы. Пять жен за 50 лет - не такой уж плохой куш, если не считать количество постоянных любовниц и переменных интрижек.

    Тем временем, пять лет назад роман был номинирован на премию Вудхауса как "Лучший юмористический роман". Улавливаете юмор? Писатель с прозвищем "мрачный Иэн" пишет книжку про зажравшееся в прямом и переносном смысле существо, смысл жизни которого начинается и заканчивается бабами... Макьюэн делает все возможное, чтобы сказать через своего героя: "Поверьте, жизнь дерьмо. Я проверял". И во всей этой непроглядной куче, простите, человеческого дерьма весь тот юмор нашей жизни, я бы сказала, ирония.

    Одна из тех редких книг, читая которую, хочется жить нормально, по-настоящему, лишь бы не было как там. Каждые пять лет делить имущество пополам, ходить на работу, где платят за просто так, обещать каждый день похудеть, а потом все равно наедаться до отвала. Узнаете себя? Хотя бы в чем-то? Хотя бы отчасти? И - какая нелепость - единственное, что Биэрд впервые сделал сам после получения злосчастной Нобелевской премии - это рассказал историю из поезда с панком и чипсами. Да и то ему никто не поверил.

    А то потом народ пишет и говорит, дескать, где юмор, я не смеялся! Конечно, если определять юмор как плесневые анекдоты и удачные словосочетания, то, конечно, его тут нет. Но если посмотреть, как может поржать жизнь над всеми нашими обещаниями ("завтра ем только овощи!"), мнимыми победами ("ну все, после нобелевки можно всю жизнь точить ласты!") и не менее мнимыми успехами ("11 любовниц в год? да я еще о-го-го!"), то отчего-то хочется улыбнуться.

  2. More-more
    Оценил книгу

    Дорогой Иэн, если бы ты только знал, как мне близки твои книги, как мне понятны все эти мужчины.
    Мужики! Макьюэн вас в очередной раз сдал со всем исподним.
    Многие пишут, мол, "Солнечная" - самая смешная книга автора. Я ни разу не улыбнулась.
    Все очень серьезно. Итак, знакомьтесь: Майкл Биэрд - типичный стареющий мужлан только с одной поправкой: он - Нобелевский лауреат по физике. И да, он гений.
    Еще он очень любит поесть по ночам, скотч, хорошее вино и женщин, много женщин. Он вертит ими, жонглирует - сегодня с этой планирует переспать, а завтра уж и домой из командировки пора возвращаться, у него там семья. Ну как семья...
    Все так запутанно у него в голове, ведь Майкл спасает мир. Судите сами: наша планета в опасности. Льды Арктики, пингвины, белые медвежата зовут на помощь! Политика, венчурные капиталы, инвестирование, наука, светлейшие умы - все поставлено на карту. Глобальное потепление наступает.
    Тем временем обаятельный толстячок Майкл старается кушать поменьше и больше заниматься физикой. Не забываем, Нобелевский лауреат.
    Во время секса он думает о фотонах.
    Вообще я заметила, что Макьюэн разоткровенничался со мной: он черным по белому рассказывает, что происходит в голове у взрослого мужчины, что главный герой хотел бы сделать вот с этой девушкой прямо сейчас в аэропорту, и пусть все видят. Майкл-Майкл, вот все вы такие.
    Они и правда все настолько слабые.
    И ведь это похлеще будет всех еврейских мальчиков, с которыми я общалась: Майклу Биэрду не помеха ни возраст, ни внушительный вес.
    На протяжении всей книги у меня вертелось в голове чеховское "ох, не надо бы толстеть!".
    А что, у Майкла все ок. Одна женщина его действительно любит, немного зашкаливает у нее материнский инстинкт, но все же. И ужин всегда готов к его возвращению. Остальные просто не прочь заняться с ним сексом и поржать.
    Казалось бы, образ главного героя должен оттолкнуть читателя - негоже так запускать себя на седьмом десятке лет. Но почему-то я не испытывала к нему отвращения. Майкл неисправим со всеми своими стейками и блинчиками в кленовом сиропе, и мне было понятно с самого начала, что он не похудеет к концу книги, и в остальном тоже не изменится.
    Просто было интересно наблюдать, как он с неторопливостью улитки деградирует все больше. Этот человек не привык держать удар, он сбегает (только в Арктике бежать было некуда, ахаха), в самый ответственный момент он хочет еще скотча со льдом и под одеялко.
    Да, он смешон. А судьи кто?
    Раньше у Макьюэна я читала только про большую светлую любовь, сильную влюбленность, правильных, умных мужчин, у которых в жизни в общем-то все хорошо. Здесь же любовь грязная, со скомканными простынями и мокрыми телами людей в возрасте. Да и любовь ли?
    Но Боже, как это все написано. Это Макьюэн.
    Плавность, неторопливость, выверенность сюжета, красота и многоликость языка, глубокий анализ человеческих мыслей и поступков, и всегда, всегда непредсказуемость развязки.
    Спасут ли мир, и с кем в итоге останется главный герой - даже не хочется раскрывать карты и спойлерить.
    Над этой книгой хочется думать, ее хочется вспоминать.

  3. kinojane
    Оценил книгу

    Вот вам пример никчемной, бессодержательной жизни, посвященной только себе любимому. Жизни того, кто не умеет себя ограничивать. Майкл Биэрд - представитель мерзкого, отталкивающего и ,к сожалению, часто встречающегося типа мужчин, которые почему-то привлекают многих женщин. Низенькие, круглые, толстые - они напоминают мишек и внушают доверие и желание согреть. А Биэрд еще и физик - значит умный и вообще перспективный мужик! Вот женщины и слетаются к нему даже в канун его шестидесятилетия. А чего хочет сам Биэрд? Тут все просто: потрахаться, да пожрать. Извините, что я так прямо, но это правда все, чего он хочет. Ну, еще повспоминать как классно было, когда он Нобелевскую получил и подумать, что непременно еще что-нибудь сделает, только позже.

    Никогда никому в жизни он не сделал ничего хорошего, только гадил. Пусть косвенно, но гадил. Стольких женщин использовал, чужую интеллектуальную собственность использовал и даже чипсы того парня использовал. Даже светлая идея о внедрении солнечной энергии, способной спасти мир не облагораживает героя: он и ее испоганил. Мечтал о глобальном потеплении, чтобы его (и даже не особо его) разработки пришлись к делу. Ни одна женщина так и не смогла добиться от него ничего вразумительного: он всегда знал, что ему есть куда идти, где быть обогретым и накормленным, а потом, в посткоитальной расслабухе наообещать чего-нибудь и снова ускользнуть.

    Ускользать - вообще хобби Биэрда. Ускользать от женщин, обещаний, планов, обязательств, инициатив и проблем. А еще он очень устал, но ему лень разгребать то, во что превратилась его жизнь, которую он еле видит из-за своего раздувшегося живота. Проще залить печали джином и заесть внушительной горкой истекающих маслом блинов с жирной прослойкой бекона. А ведь и правда: нас убивает то, что мы любим. Но Биэрда убивает не только еда и женщины - он убивает себя сам. И похоже его это мало волнует. Да и кто из нас не без греха?

  1. Часы на тумбочке показывали половину третьего. Внизу Патриция разговаривала с Тарпином, и у Биэрда под бодрящим действием выпитого возникло желание объясниться. Он стоял посреди комнаты и, пошатываясь, заправлял рубашку в
    22 ноября 2018
  2. Играет Бог в кости или не играет, он наверняка не так заумен или не станет так пускать пыль в глаза. Материальный мир не может быть таким сложным.
    18 мая 2016
  3. нечто ветхозаветное, мотив нашествия жаб и язвенной напасти, знаменовавший глубинную и вечную потребность, проявлявшуюся из века в век, – потребность верить, что ты живешь в конце времен, что твоя личная гибель связана с гибелью мира и поэтому в ней больше смысла или уместности. Конец света никогда не назначался на сегодня, где и показал бы себя фантазией, а всегда на близкое завтра; завтра он не наступал, и тогда возникала новая тема, новая дата. Старый мир очистится пламенем войн и отмоется кровью неспасенных – так это было с христианскими миллениаристскими сектами: смерть неверным! И у советских коммунистов – смерть кулакам! И у нацистов с их фантазией о тысячелетнем рейхе – смерть евреям! А теперь истинно демократический современный эквивалент, ядерная война – смерть всем! Войны не случилось, и после того, как советскую империю сожрали внутренние противоречия и не осталось других всеомрачающих проблем, кроме надоевшей неукротимой глобальной бедности, апокалипсическое мышление вызвало к жизни очередного зверя.
    18 мая 2016

Автор

Другие книги автора

Подборки с этой книгой