Мелкий бес

После долгих моих странствий по захватывающему миру фантастики и фэнтези, миру интригующих детективов, постмодернизма и современной зарубежной прозы, миру любовных романов приятно все-таки вернуться домой - в такой знакомый, уютный, несмотря на все страдания героев, и актуальный даже спустя сотню пробежавших лет мир русской классики. Мир, где до сих пор тоскуют о несбыточном, продают душу дьяволу, унижают и унижаются сами и непременно ищут виновных в своих злоключениях, чтобы оправдать собственную лень или глупость, а иногда и то и другое разом. На роль этакого козла отпущения сгодится даже чертенок-недотыкомка, смешно копошащаяся под ногами. У Островского дьявол что-то нашептывал, помнится, Катерине ("Гроза"), сейчас вот сологубовского Передонова бес попутал. Мелкий бес. Эх, всегда нам что-то мешает! Не одно, так другое!

Кажется, что все самое отвратительное, что только может быть в человеке, автор воплотил в своем герое, Ардальон Борисыче, мечтающем дни и ночи напролет о хорошей должности, но не прилагающем для этого никаких усилий. Мелочны его заботы, ничтожны его делишки, да и сам он какой-то мелкий человечишко. Мелкий бес.

Федор Сологуб, насколько я вообще могу судить по первой прочитанной книге из его творчества, щедр на подобные образы - непривлекательные (и это еще слабо сказано!), омерзительные, отталкивающие, противные до мельчайшей детали (а на детали Сологуб точно мастер: как он описывает людские характеры - это что-то незабываемое!). Здесь все интригуют против всех, лицемерят, улыбаются в лицо, а за спиной говорят и творят гадости. А еще все беспрестанно о чем-то мечтают: кто - о женитьбе, кто - о деньгах. И упорно ждут, что жизнь как-то сама собой вдруг переменится и преподнесет желаемое на блюдечке.

А жизнь - вот ведь зараза! - отчего-то вовсе не торопится исполнять чьи-то мечты: женихи не ловятся (и Вершина с Мартой тихо вздыхают где-то в сторонке), хорошие денежные должности тоже почему-то с неба не валятся (и вот где-то в этом мире сходят с ума очередные передоновы). Жалкие, лицемерные трусы, способные обидеть женщину и подставить товарища, тщеславные и самоуверенные, хотя собственных достижений - ни на грош. Где-то плачет обиженный ни за что гимназист, где-то развращают подростков, кто-то обманом привязывает к себе...

Странный то был мир, начертанный Сологубом, где на десять гектаров ни одного порядочного человека - я проверяла и обсмотрела все. Стяжатели, доносчики, лизоблюды, подлецы, карьеристы. Да, они, может, в массе своей и безвредны, как докучливые насекомые, вот только душонки их, насквозь прогнившие, мигом отравляют все сущее и человечное. Вот даже через книгу это чувствуется, а потому читайте роман с осторожностью - легко подхватить через него мизантропию. Поначалу вообще мне хотелось захлопнуть его напрочь. Отчего-то не была готова в этот раз к подобным откровениям о людской натуре (надо все-таки почаще обращаться к классике). За героев было неловко и стыдно, смотреть на чужие унижения - горько и печально.

Вот женщина, которой в прямом смысле слова плюют в лицо. А она за этого плюнувшего хочет замуж. Другой готов на что угодно, лишь бы подняться на пару ступенек вверх по карьерной лестнице, даже обвенчаться с нелюбимой и опостылевшей женщиной. Третья сеет похоть и разврат в душе пока еще невинного ребенка. Четвертый хочет выгодно пристроить (читай: продать) родных сестер, выдать замуж неважно за кого, лишь бы выдать. Пятый начинает мстить отвергнувшей его...

Накапливается, растет снежным комом в голове все это безобразие, да так, что собственная голова становится тяжелой: одно, второе, третье... Люди, что ж вы делаете со свей-то жизнью? Вот разве для этого приходит в этот мир человек? Чтобы подличать, обижать и унижать других, ставить подножки и высмеивать? А духовное-то ваше где потерялось, на каком участке пути? Неужели же ничего - абсолютно ничего - не осталось? Ни крохи даже? Неужели же все мысли лишь о том, как выйти замуж и найти деньги?

Автор без устали обливает грязью собственных персонажей (и надо признать, что порой за дело), вот только достается временами будто бы и читателю. Заставляет книга задуматься на минуту-другую: а я-то сам не таков ли? А у меня-то самого в душе что, кроме забот о материальном, низменном? Есть там высшие устремления али нет? Чертовски отрезвляет роман, конечно. Мы смеемся над чужими пороками, удивляемся им, громко возмущаемся от прочитанного, а потом понимаем, что и сами не без греха.

Вот это, думается, и есть главная прелесть сологубовского "Беса" - делать мир лучше хотя бы так, показывая его явные изъяны. Да, неприятно, да, мерзко, но разве лечение бывает приятным?

"Нынче люди пошли — пародия на человеческую породу..."

Наконец-то! Наконец-то я нашла себе учебник-самоучитель бранных слов!
Ведь согласитесь, бывает захочется под настроение кое-кому ответить, да как положено. Или послать туда, куда надо. А слова и не находятся никакие. Так, банальщина одна в голову приходит. А здесь то в книге, оказывается, самый настоящий кладезь мудростей, да еще и народных. Записывай, запоминай и тут же, употребляй в речи, не отходя, как говорится, от кассы.

Итак. Рекомендации, буквально, на все случаи жизни.

Скажет вот, однажды, ваш собеседник в сердцах: "Да плевать я на тебя хочу!" А вы ему в ответ, также в сердцах: "А плюй! Не проплюнешь!" Ну не красиво ли?! И как интеллигентно, к тому же.
Или вдруг сложатся так обстоятельства, нужно будет вам обратиться к человеку с некоей просьбой. А человек этот вам ну совсем несимпатичен. Не внушает доверия. Как настроить себя заранее на разговор? А просто! Произнесите про себя несколько раз: "Мне с ним не котят крестить!" И уже дышится во сто крат легче! Не так ли?
Кто-то из ваших приятелей отлынивает от давече данных обещаний? Смело говорите ему: "Полно тебе, друг разлюбезный, петрушку-то валять! Полно!" Приятелю вашему и крыть сразу будет нечем! Никуда не денется, придется обещанное таки исполнить.
Торопитесь на важный разговор с начальником? Припасите фразочку про запас: "Иван Иваныч! Всю дорогу думал, как бы не забыть, и чуть не забыл.» Иван Иваныч несомненно оценит ваше усердие. Да-да, так и зарабатывается репутация ответственного, незаменимого сотрудника.
Ваш муж уже в третий раз за вечер игнорирует вашу просьбу вынести мусор и не поднимая глаз от газеты, как бы отнекивается: "Да слышал я уже!", ожидая, что вам надоест ему напоминать, и мусор вынесете вы сами. Не сдавайте оборону! Вырвите газету у него из рук и прокричите в самые уши: "Слышал-то ты слышал, разлюбезный мой, да может и не дослышал!" Очень уместное замечание с вашей стороны. Впредь муж будет точно внимательнее к вашим просьбам, (хотя бы, потому, что никто не захочет стать глухим раньше времени).
У вас свадьба или семейное торжество в ресторане, все гости нарядные и красивые - один краше другого, - а тут значит некто, в стареньких джинсах и футболке?! "Изволите видеть, - подхватывайте обрадованно и с нескрываемым возмущением. Да погромче, чтобы все окружающие вас точно услышали, — у нас праздник, а этот вдруг явился этаким мамелюком?!"
Ваш сосед каждые выходные устраивает шумные вечеринки, слушает громкую музыку до полуночи, идите в полицию, жалуйтесь на него: "Фордыбачит! Собака эдакая!"
К вам пристает мужчина в кафе, хочет познакомиться? Научите мужа, как он должен гадкому этому обольстителю пригрозить: «На одну ногу стану, за другую дерну, пополам разорву!» Поклонника след точно простынет.
Соседки о вас сплетничают? Обсуждают за спиной? Не время отчаиваться. Скажите им в глаза: "Эх! Плюнуть бы вам в морды, соседушки, я барыня хорошая, ничем с такими расподлыми людишками как вы возжаться!"
Ваш коллега в плохом настроении? Зовите его просто, без обиняков: "Кисляй Кисляевич!" Он оценит ваш юмор.
Ждете женишка на свидание, а он, зараза, где-то запропостился. Не забудьте объявить ему сразу как заявится: «Паскудник ты эдакой! Я то уже ждала, ждала, да и жданки все потеряла.»
В автобусе кто-то из попутчиков все время на вас смотрит? Грубо спрашивайте: "Чего вы на меня глазеете? На мне узоров нету!" А если это женщина, так ей можно прям в лицо бесцеремонно и крикнуть: "Чего уставилась? Глазопялка?"
"Шиш тебе с маслом!", - заявил вам на днях друг, у которого вы хотели взять книгу на время, прочитать чтобы. Сделайте обиженное лицо и немедля заявите: "Позвольте, товарищ мой разлюбезный, я с маслом хлебец изволю кушать, а шиша с маслом я не хочу кушать.»
Ваш коллега по работе думая, что вы хотите его обмануть, вокруг пальца обвести, заявляет вам ни с того, ни с сего: "Ты чего это черта в кармане носишь?" Не теряйтесь, отвечайте сразу же: "Это ты, может быть, чорта в кармане носишь. Откуда я тебе чорта-то возьму? Разве по заказу из Голландии тебе выпишу!?"
Обсуждаете с соседкой мужа ее-алкоголика? Добавьте, с тяжелым вздохом: "Да уж, поменьше бы сивухи трескал, опитоха проклятый!"
Встречаете гостей? Напекли-наготовили? Вы - хорошая хозяйка. Не забудьте еще гостям своим все время поддакивать: «Кушайте, господа хорошие. Ешьте, дружки, набивайте брюшки по самые ушки."
Продавщица в магазине, каждый раз, отсчитывая сдачу, думает вас обмануть? Не поддавайтесь на провокации, будьте увереннее. Скажите как-нибудь ей прямо в глаза: "Все придумки разные придумываешь? Не выйдет у тебя. Я сам всякого обмишулю!"
Решили таки подучить английский (немецкий, французский и пр. нужное подчеркнуть). Не забудьте, как-нибудь вечерком за чаем, поделиться планами с семьей: "Ээх! Вот теперь мне надо бы по-французски дык насобачиться, а то ж я по-французски то ни бе, ни ме.»

Ну вот. Кажется ничего не забыла.
Правду таки говаривал писатель какой-то. Или поэт. Богатый наш, русский язык! Красивый! Великий и могучий!

Помню, как был удивлен, прочитав «Роман с кокаином» Агеева. Чтоб в истории о дореволюционной России были проститутки, кокаин и студенческие маргиналии да в такой открытой форме... где это вообще видано? Конечно, никакой новостью повсеместная похоть тех времен для читателя не станет, но после плюс-минус благочинных романов русских классиков как минимум обескуражит (насыщенностью и открытостью, а не фактом разврата).

Ровно такое же удивление я испытал по прочтении «Мелкого беса» Федора Сологуба. Казалось бы, один из самых авторитетных писателей Серебряного века, человек, которому было подвластно выжить Алексея Толстого из Петербурга, а пишет такую, как бы это помягче сказать, — чернуху, причем в совершенно сюрреалистической, даже несколько безумной манере, которую и современный читатель не факт, что поймет, а для начала 20-го века и вовсе — скандал. Но нет. Вышедший в 1905 году роман Сологуба, стал его самой известной работой, которая хоть и не привлекла большого внимания после первого выхода в свет, но удостоилась широчайшей известности после публикации текста отдельным изданием в 1907 году.

История Сологуба в лучших традициях русской классики происходит в анонимном региональном городе с полным набором карикатурных персонажей самых разных мастей. Протагонист романа — школьный учитель Ардальон Передонов. Сначала Сологуб показывает Передонова как довольно циничного, но целеустремленного молодого человека, охочего до денег и женского внимания. Но довольно скоро автор углубляется в дебри передоновской души и вот тут наступает момент полнейшего разочарования: то учитель буквально плюет в глаза своей невесты, то бродит по городу и ябедничает родителям на их детей, вымаливая затем посмотреть на то, как их будут сечь, а потом удивляется, когда нормальные семьи посылают его куда подальше (нормальные в данном случае — понятие очень шаткое). Садист, изверг, психопат, — как-то так. Окружают Передонова не менее чудные люди, например, его лучший, если так можно выразиться, друг по фамилии Володин — чистейшая смесь Фердыщенко из «Идиота» и дуэта Добчинский-Бобчинский из гоголевского «Ревизора». Да и весь город можно было бы сравнить с гостями сатанинского бала из «Мастера и Маргариты» или компанией мелких уголовников из «Заводного апельсина».

Пространство романа буквально дышит безумием. Оно здесь и в людях, и в интерьерах, и в запахах. Светлым проблеском в сологубовском чудище можно назвать разве что детей, но и они, к сожалению, без устали подвергаются дурному влиянию российско-региональных демонов. Вторая по значимости линия сюжета повествует о развращении молодого ученика гимназии Саши Пыльникова, причем действует растлительница школьника наглее набоковского Гумберта, доходя до полного разврата. И вот в этой «любовной», так сказать, линии хорошо раскрывается увлечение Сологуба символизмом, — ни слова похабного написано не было, но эротический подтекст был настолько очевиден, словно в руках у меня был «Тропик рака» Генри Миллера, а не роман Федора Кузьмича Сологуба, который, как оказалось, дал бы прикурить даже Эрике Леонард.

«Мелкий бес» — апогей декадентства и сюра. Это тот самый текст, который жутко возмущает одних и в то же время вызывает гомерический хохот у других, более раскрепощенных читателей. Но если уж совсем откровенно, то и сатиричным роман не назовешь. Герои «Беса» до того омерзительные и морально искалеченные, что их поступки вызывают не веселье, а отвращение и душевную тоску. И происходит это оттого, что душа самого романа мертва. Сологуб всюду употребляет эпитеты связанные с мором, гибелью, смертью; пространство романа не только безумно, но и нравственно мертво, затхло. Уж простите мне это совершенно детское и идиотское сравнение, но оно сюда идеально подходит: есть такой фильм — «Добро пожаловать в Зомбилэнд» и вот городок Сологуба полностью соответствует его названию. А если серьезно, то «Мелкий бес» — одно из лучших произведений Серебряного века, которое стопроцентно заслуживает вашего внимания.