Глава 4

Глава 4.

Схватив за спинку кресла , отец рванул его назад как шкодливый школьник, устроивший подлянку своему однокласснику, я резко подбросив ноги кверху опрокинулся назад и зажмурился, ожидая неизбежного и очень жесткого удара головой об пол или чего-нибудь в этом роде, но… падал я очень долго и открыв глаза ощущение падения не от пустило меня, я проваливался сквозь плотную мешанину каких то отростков, поверхностей похожих на стеганое одеяло, сквозь мешанину вонючего картона и почему-то плотных голых и вонючих по-моему собак, которые прижимались ко мне и тряслись… сквозь мешанину рук и глаз пытливо глядящих на меня сквозь туман и плотное шерстяное нечто.... когда все органы чувств , а сопровождалось это безумие каким то воем или нытьем на близкой к ультразвуку высоте, когда все органы чувств отказались транслировать какофонию касаний звуков и цветов, я провалился в ничто – в пустоту и тьму, глаза ничего не видели, а руки будучи раскинутыми в стороны ничего не касались, падал я не пойми как, но все таки как оказалось вниз и падал так субьективно долго, что понял – это не глюк и не сон в сочетании с пустой от грибной хрени головой и в сочетании со спокойствием внутри я раскинув члены тела парил в густой как молоко тьме..

широко раскинув руки я вдруг понял, что не падаю, а скольжу вперед плавно закладывая мягкие полувиражи, от попыток открыть глаза легче не стало – тьма обволакивала плотно и без малейшего просвета, дышалось на удивление легко и страха от чувственной депривации не было совсем, постепенно скольжение вперед ускорилось и ,двигая руками, я понял, что это не руки вовсе а массивные плавники наподобие плавников ската, тело мое массивное и округлое не встречало сопротивления среды и казалось максимально приспособленно для подобного движения, попытавшись открыть рот я издал вместо слов какой то тягучий и полнотелый вой только на очень низкой ноте, раскинувшись веером вокруг моей головы мой вопль обьял вселенную массивной сферической волной и внезапно вернулся ко мне назад, неся размытые образы похожих на меня тел вокруг меня, кого то выше кого-то ниже, от этих соседей по удивительному заплыву во тьме веяло спокойным дружелюбием и благом. стремительно как удар ножом сверху свалилось тугое, скрученное из сплошных железных мышц, острое живое веретено,  которое как прилипала, поднырнув под мой нижний полюс прильнуло  и насмерть приросло к той части, которую я бы в обычной жизни назвал животом, в голове прорезался голос отца. – ну как заплыв, полет или еще что.. в человеческой речи нет понятийного состояния, которое обрисовало бы твое нынешнеее переживание … ты левиафан оседлавший поток тьмы, ты корсар междумирья, в которое выпал случайно и понял что можно не утонуть, а плыть, давай еще чуток и возвращаемся, долго здесь по первости находиться нельзя, я попытался что-то пробулькать сквозь парную тьму своей торпедообразной головной частью, а потом поняв как, просто мысленно спросил у учителя,  –  а как я вернусь отсюда?

– очень просто, это как чихать наоборот или глотать наружу, это телесный навык, потому что вернуться из междумировой бездны тебе надо к якорю своего тела, которое ты оставил там, вызови в себе это чувство провались сам в себя и поднимешься уже в теле,

пытаясь глотнуть, чихнуть и прочая лабуда, я понял, что в теле междумирья я просто не могу этого сделать и, нстинктивно остановившись, попробовал не двигать телом, а ноаоборот провернуть бездну вокруг себя, закашлявшись я как после прыжка в глубину, вскочил в середине своей комнаты и вытаращил глаза на отца, сидевшего в позе лотоса передо мной.

– Будучи слегка ошалевшим от этого всего, я даже не спросил, а так выразительно вытаращился на учителя, что тот вздохнул и ответил – тебе интересно что произошло и где ты сейчас находился? – обьяснять на понятийном блоке твоего мира просто бесполезно, но пользуясь аналогиями я попробую. Ты предcтавляешь себе китов?

здоровенных таких животных до 30 метров в длинну, по много тонн весом, несуразных и глупых на мелководье и на средних глубинах, но… нет более грациозного , мощного и красивого существа на глубине , чем кит. Теперь подумай – глаз у кита при его колоссальных размерах, всего 5 см в диаметре и в океанской мути может видеть максимум на 12-15 метров вперед и устроен в лучшем случае чтобы отличать свет от тьмы. Мозгов у кита от 6 до 9 килограмм, и зачем спрашивается киту такое море нейронов , если человек с его килограммом двести грамм серого вещества в голове умудрился расписать секстинскую капеллу и породить музыку, которой поражаются во многих мирах, а кит просто плавает в бульоне с панктоном и процеживая его тоскливо воет на ультразвуковом диапазоне. Просто миры твой и синего кита не пересекаются нигде , кроме как на самом грубом плане на плане воды, ты вряд ли знаешь но если рассмтреть океан как послойный обьем , то помимо скоростных шоссе всяких течений и придонных островков мути, где возятся раки и прочая мразь, есть слои океана на глубине, где нет света и нет движения, вода настолько спокойна, что стоит на месте и является прекрасным проводником для вибраций китовых песен и разговоров на весь океан вообще! и глупое по вашей версии животное уходя на кромешную глубину и достригая слоя стоячей воды может из южной атлантики спокойно переговариваться с собратом около австралии, расстояние теряет смысл во тьме маленькие глаза не нужны, а спектр общения  этих великих гигантов обьемлет музыку, математику и спектр переживаний не доступный нам людишкам вообще, они в отличие от вас жителей пленки на поверхности земли способны на медитацию и размышления величайших проникающих способностей, а сны китов! некоторые культуры сохранили предания о сновидцах гигантах на глубинах недоступных ни телам ни умам людей, и сны этих гигантов держат на плаву весь мир и всю вселенную…

к чему это все , я же не кит и не дельфин,

к тому, что от рождения ты имеешь как и все люди массу ментальных органов и частей тела и фукнкций, которыми никогда не воспользуешься, так как ты, как кит неизмеримо далеко от своего океана, а океан для нас шаманов это та самая бездна, обнимающая все миры и ты попытался сделать первый заплыв по ней, бездна обьемлет не только места, но и времена всего творимого и нетворимого мира, из нее можно попасть куда угодно и принести из нее можно все, что угодно, там полно опасных обитателей, для которых шаман слепая и глухая, жирненькая добыча, а есть и наш для нас дрейфующий по вселенной планктон. Великие мудрецы прошлого, подсоединившиеся к плану бездны случайно краешком сознания, в результате длительного поста и медитаций, рассказывали об океанах сакральных знаний и силы, не понимая даже малой толики истинного мира, это мир сырого творения мир пребывший до всего и пребудущий после всего, во тьме нет локально меняющихся единиц, нет точечного перехода одного состояния в другое и соответственно нет течения времени, уйдя во тьму, можно жить вечно и изучать тьму так же можно вечно.

– ты спросишь зачем тебе тьма? именно через океан тьмы ты будешь нырять в те миры, где будет закаляться твой дух и тело и где ты обретешь способности, которые в итоге сделают тебя моим достойным соперником , собеседником и преемником в мире силы.

т.е. этот мир не единственный?

– нет однозначного ответа на твой вопрос, так как разные космогонии твердят, что мир то подобен виноградной грозди, то единая ель прорастает сквозь нижний мир в средний и потом в вышний мир, то какой нибудь глухой суматранский проповедник вообще заявляет, что мир весь в кожаном мешке на спине старого путника, который бредет по дороге времени, то мир плоский как пирог из гуайявы – это вообще по моему из океании, хрен его знает! на этот вопрос каждый шаман отвечает сам, но даже если мир един, то он иногда во временном и частотном режиме разбит на настолько разные части, что создается полная иллюзия, что это разные миры. Едина без всяких сомнений лишь тьма, которая является кровью, душой и оболочкой всего, что есть..

– ладно говорить можно долго, но тебе пора в свое первое путешествие по звездной дороге… о как я завернул , на самом деле я начну швырять тебя в разные места, как клинок швыряют, то в огонь, то в кислоту,  то в охлажденное масло , чтобы вытравить всю ржавчину, шлак и смеси из булата..

– а что мне делать там куда я попаду?,

– не сдохни и научись хоть чему-нибудь, проживая свои воплощения, помни – все делается не просто так, и когда прийдет время я верну тебя назад.

прыжок учителя из невозможного положения сидя на полу, метнувшаяся мне в голову размазанная тень, удар в голову опрокинул меня в теплые и матреински нежные обьятия тьмы, перед самым провалом захватываю слова – зараза, какой же ты еще слабый!

Глава 5

Глава 5.

Открыв глаза, я увидел , что лежу на грядках с какой то, то ли репой, то ли брюквой раскинув руки, в лицо ярко светило солнце, было жарко и как-то парно, как в бане, страшно болела голова. С трудом сев, а в моей жизни это становится приятной привычкой – приходить в себя не пойми как, и не факт что ясно где, я посмотрел на свои руки, тонкие как у девчонки с припухшими пальцами, с обломанными ногтями с траурной каймой грязи под ними и перевел взгдяд на странное то ли платье то ли балахон одетые на мне прямо на голое тело, на голове у меня была соломенная панама в форме пирамиды.

– Папа, , Онюдо снова в обморок упал! завопил девчачий голос чуть подальше от меня, я подскочил и обнаружил валявшуюся около меня то ли мотыгу, то ли палку копалку, какой то сельхоз девайс незнакомой мне модели.

– Паап, он каждый день так падает, продолжала неугомонная визгунья, никакого толку в поле от него нет, отвернемся а он то ли упал, то ли прикидывается и просто отдыхает.

– Тяжело шлепая сандалями на босу ногу, сухой старик с козлячьей бородой в таком же наряде как и я, то есть коричневом балахоне и соломенной панамке, подошел ко мне, ощупал мне голову, понажимал на живот и в упор уставился на меня.

– Что  тобой , отвечай! работать сможешь или нет? я не намерен кормить тебя даром.

–Хм, ласково тут я погляжу,  я постарался пободрее вылупиться на старикашку и попытался открыть рот и прохрипел – Я в порядке.

Дедуган схватил меня за руку и поволок с поля, представлявшего из себя просто бесконечные грядки с морковью, свеклой и  еще чем-то. Поле сменилось тропинкой в густом кустарнике, которая попетляв вынырнула на плоскую утоптанную площадку со стоящими на ней глинобитными хижинами  под соломенными крышами, хижины были кособокие и какие то несуразные как поделки детей аутистов.

– и чему же я здесь нахрен научусь! среди говна и говняного земледелия, старикашка выволок меня за пределы деревушки и потащил к небольшому мостку через протекавшую неподалеку речушку, мост был шикарный – даже не из говна и палок, а из говна и веревок, у моста, толкнув меня как следует, отчего ноги мои подкосились и я брякнулся на задницу, дед буркнул – иди..

– Куда?

– А куда хочешь, мне такой неработь не нужен, зря я тебя подобрал на дороге две луны назад, толку никакого, только обьедаешь меня. Иди иди и помни мою доброту – сандали можешь оставить себе.

и правда на ногах у меня были какие то стремные плетушки из той же соломы.

Отвернувшись от деда урода, я поплелся через шатающийся мосток куда глаза глядят, а глядеть было на что – всюду куда ни падал глаз земля была обработана просто с маниакальным упорством, каждый клочок хоть под каким углом покрывали поля-заплатки, они перемежались маленькими прудами скорее всего  с рыбой , и повсюду были такие же как этот мерзкий дед – земледел, жилистые люди без возраста , одетые в коричневые тряпки, кто босой, кто в сандалетах и все , что говорится, гнули спину.

В глаза бросалось полное отсутствие хоть каких нибудь признаков современности среди этого аграрного рая – ни тебе столбов с проводами, ни шума автомашин, ни каких признаков, что где то неподалеку есть дорога или производство. Идиллия – земля , удушливый как в парной климат, солнце напекающее башку и общий уровень развития всего вокруг чуть выше бронзового века. Хотя вот и цивилизация – столб пыли, дробный стук копыт и всадник летящий между полей прямо на встречу мне, я успел разлядеть только перекошенное лицо, богатый пластинчатый доспех с яркими тканевыми вставками и вечный атрибут власти – плеть в руке.

– С дороги, плесень крестьянская! замах плетью и хрясь! бедная моя голова , подумал я проваливаясь в очередное забытье.

Пришел я в себя от дикого холода- ноги свело так, что они не разгибались в коленях, дополнительно меня кто-то  ощупывал твердыми, как дерево пальцами,

– парень вроде жив, Юки , Рино, тащите его , пошли

– зачем он нам, Такуми?

– будет гонином вместе с вами, а попробует удрать, тогда у нас появится новый обезвреженный.

Меня с удивительной легкостью подняли как куль с соломой и, судя по упертому в живот каменному плечу, понесли прямо как полотенце, перевесив через плечо. Саму дорогу я помнил смутно – болела контуженная голова, меня периодически вырубало, мои то ли спасители, то ли мучители вполголоса переговаривались друг с другом и спустя бесконечные часы ходьбы, наконец то после скрипа массивных ворот и ходьбы уже в помещении , меня уложили на соломенный мат и, кинув сверху тоненькое одеяло, оставили в покое.

Проснувшись,  я обнаружил себя в просторной комнате , массивного деревянного строения со стенами расписанными по щепе облицовки какими-то цветами, в комнате кроме меня на таких же матах лежали человек шесть подростков, одетых в серые халаты и штаны , подпоясанные простыми веревками, кто-то уже проснулся и как я пялился друг на друга, кто-то еще дремал.

Массивная рама с бумажными вставками, заменявшая в данном интерьере дверь, отьехала в сторону и перед нами предстал сухонький мужичок неопределенного возраста в черном кимоно, кожанных сандалях на босу ногу и толстой суковатой палкой в руках. Лицо у мужичка было такое буд-то он увидел какие то отбросы.

– Встать! голос неожиданно негромкий, сухой и как буд-то влезающий прямо в мозг.

– всем выйти во двор.. жду минуту, затем все будут наказаны.

выбежав во двор, со всех сторон окруженный плотными деревянными домами в 2 поверха, мы сгрудились небольшой толпой перед тем же мужичком, около которого стояли четверо парней с удивительно невыразительными лицами, головами лысыми как коленка в серых же кимоно, но подпоясанных тонкими цепочками.

– я Такуми Гокай,– сухо проскрипел мужичок – и с этого дня я ваш отец, мать и брат и сестра в одном лице, я решаю как вам жить, когда вам спать , когда есть и главное когда и как умирать.

– вы с этого дня мои дети, вы будете сначала бояться и ненавидеть меня, потом просто бояться , а потом снова ненавидеть и так по кругу пока нас всех не унесет алмазная телега в страну где не потеют и не кашляют.

– Если вы не поняли , вы все теперь члены семьи Чжао Гокай и обратной дороги нет.

– я сделаю из вас синоби и мне не важно кем вы были до этого – землежорами, шлюхами, ворами и вообще мне насрать на ваше прошлое , его у вас просто больше нет.

– Первый и последний раз я показываю, что будет с теми, кто будет отлынивать от тренировок, или спаси нас всех Амитаба попоробует удрать от нас…

–Ханака!, подойди ко мне.  К середине двора подошел неопределенного пола человек в рваном сером кимоно с седыми волосами, собранными в хвост, сгорбленный и как- то странно волокущий ноги, он или она как буд-то не мог их оторвать от земли и шел как на плохих лыжах, шоркая ногами по густой пыли.

– Перед вами обезвреженный – слуга, который не выживет вне нашего дома, не сможет держать в руках оружие, не сможет бежать и ничего не сможет рассказать.

– может он только готовить еду, тереть полы и выполнять несложную работу, на которую у вас просто не будет времени и сил. Как мы этого добиваемся? – Очень просто – у обезвреженного отрублены большие пальцы рук, урезан язык и посечены сухожилия на ногах.

Градус настроения учеников резко рухнул вниз, а кто-то среди нас даже, кажется, заскулил.

–Каждый из вас, гонинов будет закреплен за тюнином – моими старшими детьми и большую часть первого года обучения вы проведете неразлучно, вам будет казаться что вас пытают, но поверьте это просто начало учебы. Жрать вам будут давать на закате и только тем, кто проявит себя на тренировках…

– Ваша новая жизнь начнется уже сейчас.

Ко мне и к пареньку, стоявшему рядом со мной, подошел один из лысых парней и глядя сквозь меня, проговорил – можешь обращаться ко мне кедай – т.е. брат и сразу без предупреждения и перехода огрел меня толстым прутком из ивы, на возвратном движении он заехал этим же прутом моему собрату по несчастью.

– Чего встали? пошли перебирать рис – снова хлесткий удар, слепящая боль, но на грани, без потери сознания, – не закрываться!, снова удар, – затем пойдем носить воду.

– А как же тренировка? – снова удар, попытка заскулить от боли у моего соседа привела только к новому удару.

– А кто сказал что мы не тренируемся? – Удар,Удар, удар

палка из прутка ивы скоро была заменена на плотный сук длиной в 3 локтя, палка не отходила от нас ни на шаг, уже через час перебирания риса, плечи спина и ноги были покрыты зудящими рубцами и синяками., ноги и руки перестали гнуться , пальцы скрючились., спины почернели – дни тянулись за днями, побои не прекращались ни на миг, палка сопровождала нас везде – у ручья при наборе воды, в отхожем месте, в бане, даже во время вечернего приема пищи, нас не били только во  сне.