Глава 6

Глава 6.

пришли мы на задний двор за маленькой баней, где мылись ученики и слуги, там под навесом были выставлены в ряд деревянные бадьи высотой мне по пояс, заполненные дождевой водой.

–Следующий этап – это умение двигать свою ки по рукам, по телу у тебя она уже двигается свободно, защищая от ударов, но перед тем как взять в руки оружие мы должны твои руки приготовить. – законченным этот этап будет тогда, когда полную бадью, ты сможешь опорожнить не прикоснувшись ни к бадье ни к самой воде. Опорожнить за одно движение.

– Это невозможно..  , подскочив ко мне одним слитным и тягучим движением, как бесплотный дух,  абсолютно без замаха тюнин ударил меня в правое подреберье и чуть задержав раскрытую кисть, ловко довернул ее в самом конце. Вспышка боли обожгла правую половину моего тела и на секунду я поплыл..

– Не забывай , ты еще ученик, признаю – грязью ты быть перестал, но в моих глазах ты еще все ничтожество. Тюнин отошел на шаг.  – Вечером прийду и проверю что ты понял и куда идешь.  – Ты мне нравишься, мне нравится твой внутренний покой ,с которым ты сюда пришел, я буду к тебе добр и подскажу с чего начать – бей по воде…

Перестав икать от боли и начав наконец дышать, я подошел к бадье и увидел что рядом с вросшей в сухую глину основанием бочки, есть два углубления ровно на ширине плеч среднего человека. – это следы от ног , стоявшего здесь хрен знает сколько ученика, с неприятным чувством внутри понял я. Размахнувшись прямым движением сверху вниз я шлепнул раскрытой ладонью по поверхности воды – результат , летящие в рожу брызги и чувствительно отбитая об поверхность воды рука.

Поскольку голова моя была совершено, спасибо отцу с псиллобициновым чайком, пустая, я не задаваясь диллемами смысла и чего-либо вообще провел солнечный, надо сказать, день попеременно шлепая обеими ладонями по воде. кайф от того, что никто тебя не лупит палкой, накрыл меня  ближе к вечеру.

На закате пришел мой тюнин и пустыми глазами обкуренной гадюки посмотрел на вышлепанную моими усилиями приерно на треть бочку.

– бестолочь, как и все, – вздохнул он, – отойди.

легко вздернув рукава своей хламиды вверх он подкинул ладонь и с замаха сантиметров тридцати , почти любя кинул ладонь вниз – остановившись буквально в миллиметре от поверхности… что-то давануло на мои уши как буд-то я прыгнул на большую глубину под воду, это  был не звук , а его предчувствие, так видя падающий сверху снаряд мозг сжимается в предвкушении мига, когда визг сменится на оглушительный хлопок. Вода в бочке оставаясь спокойной под ладонью тюнина, по  краям тугисм кольцом взметнулась вверх и бочка похудела примерно на половину остатка обьема.

– Если так ударить вплотную к телу, то внутренности превратятся в кашу мгновенно, прбормотал мой мучитель, – если остановить удар за 2 пальца до тела , то орган под ладонью мастера пропитаясь волной хаоса, начнет разрушаться и откажет через две луны полностю. – Ты в начале пути, пойдем покормлю тебя и утром ты продолжишь.

Как я ужинал и что ел я почти не помнил, захваченный полностью демонстрацией силы  ледащего на вид паренька в таком простом движении. Короткий, скомканный сон и на заре я без понуканий и приказов сам оказался напротив бадьи, медленно и точно соизмеряя расстояние и силу я повторил движение своего учителя.

Проведя несколько тысяч махов ладонью, я внезапно понял, что движение сопровождается нутряным посылом всего тела, как это было во время получения последних ударов моего надзирателя и преподавателя в одном лице – мгновенно расслабляясь, чтобы в последний момент собраться как кулак и скользнуть напрягшись вдоль вектора получаемого удара – именно так мышцы тела сбрасывали с себя палку при контакте ее с кожей.  – Вода это палка учителя, а ладонь это моя спина перед ударом, воспроизведя это ощущение, рванувшись всей массой в ладонь – я выдал рывок, от которого бочка застонала, а вода смачно булькнула даже без касания с ее поверхностью.

Поздно ночью в одной из темных комнат школы Гоккай-рю нинпо

Две фигуры сидели на твердом полу перед давно погасшей и остывшей жаровней, не обращая внимание ни на холод, пробиравший до костей, ни на шорохи кустов за стенами, глухие ко всему в этом мире они ощущались твердыми и незыблемыми камнями на песке вечности. Не скрипнула ни одна половица на соловьиных полах, идущих во всех коридорах вокруг покоев учителя и старшего наставника. Ни одна шелковая струна над раздвижными дверями не дала звука, слышимого тернированным ухом синоби… Просто мрак сгустился перед старшим мастером школы и его правой рукой, в какой то момент всем стало ясно, что в комнате стало на одного человека больше.

вытянув ладони вперед, на виброречи чуть слышно колеблющей воздух, всем телом пришелец спросил старшего синоби в клане – о великий, могу ли я обратиться к тебе среди тьмы, среди нашей покровительницы..

– спрашивай.

– тюнины просят обратить внимание на ученика -найденыша, котрого ты принес год назад в школу и его начали учить вместе с еще пятью обрубками.

– что с ним..

– он обрел рубаху истинной плоти меньше чем, за семь месяцев. а удар дим-мак отсроченной смерти у него вышел интуитивно на второй день занятий по прочистке рук.

меня пугает и радует его талант, но смущает то что когда я стою рядом с ним от него веет таким же холодом как от вас , учитель.

Чуть наклонив голову в сторону старшего наставника, Такуми Гокай спросил его уже полным голосом тела – этот Анбу (старший ученик) перед нами уже ходил в шатер тьмы под твоим руководством?

– Нет наставник, он совершенен телом и духом, но страх тела еще не умер в нем до конца, он потеряется во тьме шатра и не сможет вернуться.

– понятно, слушай сюда лучший из идущих вслед. океан тьмы, в самый маленький залив которого мы – самые сильные из синоби, выходим иногда чтобы закалиться духом и стараемся по прошествию определенного прогресса у учеников, выводить вас туда в лодке нашего с наставником ума. Так вот в этом океане живет чудовище, равного которому по силам нет во всей грозди миров – имя ему сокосиреми яну – бездонный мрак, сам он просит называть его Уро Най – серп тьмы, один раз в несколько поколений он выкидывает на берег наших жизней своих учеников – будущих генералов воинства тьмы, кидает их как беззубых щенков в лохань и хохочет глядя на их попытки плыть. Этих сущностей можно узнать по совершенному покою в их глазах и по полному безразличию к своей судьбе, они полны льда внутри, и учатся они очень быстро. Так же они очень быстро уходят из наших краев, уходят сами и нельзя им мешать … мой дед как – то наперекор всем демонам бездны, сделал из такого пришлого мальчика с ледяными глазами, обезвреженного , даже не начав его учить. – повисла долгая пауза

– и что было дальше?

– Ты не читал свитки? Школа почти исчезла – Уро Най пришел во плоти и вырезал шутя всех тюнинов, гонинов, и все шесть иерархий учеников, убил показательно, развесив их потроха по все палатам и залам, оставил в живых двух человек – моего деда и отца, а деду отрубил все пальцы на правой руке. Потом они долго пили чай в беседке у озера, отец тогда поседел от этой чайной церемонии в свои двадцать пять, а дед больше никогда в жизни не улыбнулся и не засмеялся.

– Что мне делать с ним, Каге Гокай? (дословно отец деревни Гокай)

– Ничего.. Учи его и смотри в оба глаза.

Спустя месяц тренировок, а пару дней я просто провел стоя и глядя на поверхность воды, мне удалось взмахом ладони вызвать просто водометный эффект вся вода в бочке рванула вверх, окатив все вокруг. Выросший как из под земли наставник – тюнин в серой рясе поманил меня к себе и сказал – завтра тебе дадут клинок, иди к учителю.

Мастер Гокай, встретил меня на веранде одного из пристроев и, цепко оглядев, вынул из кармана своей рясы кусок веревки, споро обмерил мне длину рук от локтя до пальцев, охват предплечья и зачем-то шеи.

– ложись спать, завтра великий день – твоя рука станет длиннее и сильнее.

Глава 7

Глава 7.

Открыв глаза, я понял, что меня ждут, тянущее сосущее чувство внутри не отпускало на на миг. Выскочив во двор, я увидел тюнина, который просил в первый день называть его кедай (брат), он стоял с опущенными веками и всем телом звал меня, я всей кожей чувствовал его призыв.

– молодец, сухо промолвил он, – я всей силой направил свой сикхки на тебя (дословно ветер смерти или угроза), ты не совсем глухой, начинаешь слышать.

– позволь я спрошу тебя, – мои глаза приоткрылись от удивления, меньше всего я ждал такой фразы от человека год без малого лупившего меня тысячей способов по всем местам.

– спрашивай, кедай, я постараюсь ответить тебе.

– Какая она? – Кто? Тьма… Я стою на пороге последнего посвящения, и весь мой мир, вся внутренняя вселенная сжимается от чувства, которое я убиваю в себе уже десятки лет. – Ты, дитя поднимающееся в мире синоби с колен и щурящееся на солнце, только делаешь первые шаги, а дух твой уже чист и лишен судорог смерти, – скажи ты был там, ты видел тьму?

– да , Кедай, я видел тьму, я плыл в ней как рыба в море, я играл в ее потоках и она ласкала меня в ответ…

– так это правда, ты один из детей Уро Най – серпа тьмы? ты тот, кто пришел с изнанки мира и уже имеешь душу великого воина в теле слабом как птенец?

– Да. и если позволишь , дам совет… не бойся тьмы, она как любящая мать примет тебя и отметит своей рукой.

Мы постояли пару минут и внезапно встряхнувшись всем телом, тюнин проскрипел своим обычным голосом – иди за мной. Через анфиладу пустых комнат с расписанными стенами по полам, которые повизгивали под моими ногами и безмолвствовали под ногами моего брата, мы прошли в комнату, где на небольшой подставке из ольхи, покрытой лаком лежал он.. клинок в сорок сантиметров длинной, с рукоятью обтянутой акульей шкурой, с простой квадратной гардой и в простых темного лака ножнах. Он завораживал своей простотой и законченностью – вещь лаконично говорящая – я смерть, смерть тому кого коснусь клинком , или тому неумехе, который по своей косорукости не сможет меня правильно держать.

– остановившись прямо перед ним я замер, поняв что шел к этому клинку всю жизнь..

– в первый раз всегда так , внезапно нормальным голосом живого человека сказал кедай за моей спиной. Первый клинок важен как ничто другое, потом когда сердце твое прозреет, даже пучок соломы или худая кочерга, все в твоей руке станет совершенным оружием. А первый клинок, он как первая женщина – он должен быть идеален, – возьми его…

прикоснувшись к рукояти, я закрыл глаза и всем телом прислушался к металлу внутри ножен, меч вибрировал, как буд-то по нему шел ток.

– Стремительный, как полет ласточки, легкий, как гусиное перо, внезапный, как удар грома – это проговорил уже Такуми , тихо подошедший сбоку.

– не вздумай его обнажать, время еще не пришло – мягко взяв у меня из рук меч, он положил его на место. – пойдем за мной.

втроем мы прошли через двери в еще один внутренний двор, посреди которого были врыты 12 столбов , обернутых соломенными циновками в несколько слоев, столбы стояли кругом диаметром метров 5 и представляли хоть и просторную, но все же почти клеть правда без потолка.

Откуда то из-за спины Гокай вынул палку и торжественно протянул ее мне – это полная копия по весу и балансу твоего клинка, с ней ты будешь учиться танцевать танец двенадцати демонов. Увидев мои глаза , он усмехнулся – ты же не хочешь отрезать себе ухо на первой же тренировке. – Смотри! вытащив из-за пояса веер, он взял его правой рукой и начал медленно кружиться взмахивая руками, припадая то до земли, то вытягиваясь вверх как струна, движения плавно переходили одно в другое и двигаясь практически на одном месте, Гокай перекрывал движениями веера все стороны сферы , мысленно проведенной вокруг него. Двигаясь, он повторял вполголоса – монах кладет стропила на плечо, журавль склевывает зерно, демон вырывает лампу у путника, иголка находит нить в темноте, старый хо удит хитрую рыбу… протанцевав двенадцать па, Гокай остановился и вперил в меня взгляд, который прожег меня насквозь.

– я не показывал тао двенадцати мудрецов ученикам уже много лет, обычно это делает наставник Рёши, тебе я решил в виде исключения показать это сам…

– Я хочу спросить тебя, Уро Най простил моих предков?

Впервые за очень долгое время в глубине моего разума прошелестел голос отца, именно так мы общались с ним в бездне – да, скажи этому глупцу, что я ими доволен.

– Отец передает, что он доволен вами и вашими предками.

задохнувшись на миг Гокай, сверкнув глазами выдавил – ты называешь его отцом?

и тут же вернув себе каменное выражение на лицо, сложив руки у бедер необычайно глубоко и уважительно поклонился мне. – Благодарю, за великую честь, оказанную мне и моему роду.

Резко отвернувшись, он бросил кедаю – продолжайте…

Дни потянулись за днями, я до кровавых мозолей навертелся палкой прыгая и подсекая, продевая иглу и укладывая стропила… Пока в один из необыкновенно дождливых дней, когда тренировка шла на крытой веранде, я протанцевав все положенные части тао, замер ошеломленный простой догадкой – мне намеренно были показаны все элементы двигательной техники не в том порядке в каком нужно…