ТРИ ГАДА

За прутьями стоял вязкий полумрак. Из черноты тянуло горячей железистой сыростью. Беспрерывно гудело что-то напоминающее авиационные турбины. В камере было зябко. Ледяной воздух из вентшахты пронизывал до костей.

Разглядеть, что снаружи, дальше пары шагов, мешали пар и слепящий экран телевизора, откуда вещал псих.

Путана покачал головой и неуверенно промычал.

Шериф взглянул на красные цифры 6:51 и тряхнул головой.

— Если розыгрыш, то дерьмовый, — фыркнул он.

— Необходимо покинуть камеру за отведенное время, — сказал Маньяк. — Таково задание.

— А ты всегда делаешь, что скажут? — прищурился на него капитан. — И не таких ломали. Однако выбираться надо в любом случае.

Шериф мерил камеру шагами, ероша волосы. Анализировать толком было нечего. Вентшахта узкая, даже крыса не проползет. Клетку запирал электронный замок с сенсорной панелью.

Шериф выдохнул:

— Можно было бы замкнуть питание панели, но у нас нет времени на фокусы.

Маньяк встал рядом с Шерифом, коснулся прутьев и тут же отдернул руку:

— Горячо.

— Чего? Да у меня зуб на зуб не попадает, — подбоченился капитан.

Однако, подойдя к преграде вплотную, ощутил кожей контраст температур — за решеткой стояло пекло. Он почесал мизинцем в ухе:

— Звук такой, будто мы в какой-то адской машине. Валим, пока нас не перемололо.

Пальцы в красных перчатках скользнули по стене. Маньяк сказал:

— Решетка приварена намертво. Применим рычаг.

— Надо же, первая путная мысль, — Шериф смерил его оценивающим взглядом. — Но как мы...

Глаза остановились на телевизоре. Чтобы исполнить идею, капитан задействовал Путану:

— Подсади меня.

Тот сопротивляться не стал и, упершись спиной в стену, сцепил ладони в замок. Шериф встал на них, как на подножку, и подтянулся.

— Держи крепче! — рявкнул он и подсунул пальцы между стеной и кронштейном.

Шериф сорвал телевизор и швырнул на пол. Маньяк отступил от места, откуда через секунду разлетелись осколки, ровно на шаг.

Потемнело, и через щели в камеру просочился багровый отсвет.

— Зато таймер больше не нервирует. — Шериф вытащил зажигалку из кармана и поднес пламя к головке винта, удерживающего кронштейн. — Если его посадили на фиксатор, нагрев поможет сорвать резьбу.

Маньяк завел хронограф на наручных часах и ровным голосом сообщил, что осталось чуть меньше шести минут. Путана похлопал Шерифа по голени, поторапливая. Колесико зажигалки быстро раскалилось и начало обжигать палец, а винт все не поддавался.

— Без отвертки мы тут сдохнем, как остальные, — проворчал Шериф. Его взгляд упал на Маньяка. — Дай свои очки.

Тот медленно снял аксессуар, посмотрел на него и на Шерифа.

— Я без них почти ничего не вижу.

— Я тебе глаза выколю, дай сюда!

Путана протянул свободную ладонь, второй все еще придерживая негласного лидера. Маньяк, подумав, все-таки аккуратно передал очки.

— Не ломай дужки. Они стальные, — посоветовал Маньяк. — Используй как шлицевую отвертку.

Шериф на секунду замер, глядя на него. Потом хмыкнул и отломил пластиковый шарнир. Хруст отозвался на бледном лице хозяина: как будто кто-то провел гвоздем по стеклу.

Шериф стиснул зубы, сгибая металл, но тот упрямо пружинил обратно:

— Да что за хрень...

— Сталь, — напомнил Маньяк и вгляделся в циферблат. — Шевелись, времени мало.

Шериф всадил металлический штырек в головку винта. Первый поддался сразу, второй — после отчаянной возни. Путана уже менял затекшие руки, когда коп наконец навалился на кронштейн всем весом и выдрал его вместе с креплениями.

Путана не успел перехватить его вес.

— Айя верга… — Шериф потер ушибленную поясницу. — Ха! Получилось.

Маньяк нащупал щель между дверью и косяком. Пальцы нашли нужное место раньше, чем Шериф успел подняться на ноги.

— Вставляй сюда, напротив петель, — Маньяк отошел.

Шериф воткнул конец кронштейна в щель. Путана уперся плечом в решетку. Двое мужчин разом навалились на рычаг.

— И… давай! Еще! — Шериф изо всех сил потянул конструкцию на себя.

Мышцы Путаны забугрились, румяная шея вздулась до прожилок. Посыпался бетон.

— Еще!

Маньяк уперся в стену, чтобы хоть что-то разглядеть издалека. Через ругань и машинное гудение прорезался отчетливый топот. Он задрал голову: лампы перемигивались. По стене, к которой он привалился, шла вибрация.

Рычаг сработал. Лопнул сварной шов — дверь перекосило, и ее подхватил Путана, чтобы уронить наружу. Она приземлилась, подняв ужасный шум. Шериф откашлялся и рванул Маньяка за запястье:

— У нас четыре минуты, — сказал он, посмотрев на циферблат его часов. — Ноги в руки, парни.

Маньяка передернуло от дерзкого прикосновения; он подтянул перчатки по нескольку раз.

Они вывалились на задымленную металлическую площадку. В лица тут же ударило плотным жаром, от которого легкие скрутило до невозможности вдохнуть. Монотонный гул перерос в инфернальный рев. Шериф рефлекторно попятился. Каблук соскользнул с края платформы.

— Твою мать! — капитан замахал руками, ловя равновесие.

Его жестко схватили за ремень и дернули обратно. Тяжело дыша, он увидел вспотевшее лицо Путаны.

— Грас, амиго1^[1].

Путана коротко тряхнул головой.

Когда глаза привыкли к оранжевой дымке, беглецов ошарашило увиденное.

Камера, из которой они выбрались, была встроена в технический балкон. Сами же они стояли на крохотном мосту, под потолком громадного колодца. Далеко внизу, в литейных ковшах, вспухали и лопались огненные пузыри, выбрасывая искры, гаснувшие в черном дыму. Жидкий металл лениво перетекал, озаряя стены багровыми вспышками.

— Мы в духовке, как гребаная индейка, — прошептал Шериф, вытирая закипающий пот со лба.

Узкий служебный мост шел вдоль по стене. Его конец терялся в ржавой взвеси. Пока коп с Путаной чесали затылки, Маньяк взобрался на платформу по ступенькам. Шериф заметил и рыкнул:

— Куда намылился? Держимся вместе.

— В камере холодно, — тихо сказал Маньяк, не оборачиваясь, — а снаружи высокие температуры.

Шериф дернулся, чтобы его остановить, но его прервал голос Дона — он прогремел из скрытых динамиков, стократно усиленный эхом:

— Крысята выбрались, но не спешите скакать до потолка. Докажите, что такие говнюки, как вы, в огне не горят.

С дальнего конца моста, где между трубами валил пар, выскочили двое спецназовцев в черной униформе. Хром театральных масок на миг ослепил.

Шерифа повалили первым, и Маньяк воспользовался заминкой, чтобы вырваться вперед.

— Б-беру на с-себя, — рыкнул Путана.

Он шагнул назад, приняв стойку. Пока Шериф отбивался от одного охранника, второй занес острый наконечник багра над Путаной, но тот перехватил врага за предплечье и сломал руку.

Спецназовец не пискнул. Даже когда Путана поднял его, держа за руки и ноги, как ярмо, и перекинул через ограждение. Не издав ни звука, туша упала в один из ковшей.

Маньяк, спотыкаясь и прощупывая стену, искал выход. Перчатки из натуральной кожи держали жар, а вот глаза и легкие — уже нет.

— Система охлаждения… — шептал он, задыхаясь. — Камера охлаждалась…

Шерифу удалось врезать охраннику по боку, но костяшки разбивались об огнеупорную броню. Его придушили — собственное вздутое лицо отразилось в металлической маске.

— С-сука… — Шериф в отчаянии тянулся к брошенному багру, но не дотягивался.

С железным звоном Путана огрел «маску» рычагом, схватил обмякшее тело за одежду и перекинул через перила вслед за предыдущим. Он подал Шерифу руку, и тот, не медля, поднялся:

— Так ты болтун, амиго. Ссориться с тобой себе дороже. Я усек.

Путана кратко ухмыльнулся, покачивая кронштейном. Шериф поднял багор и побежал по шаткому мосту.

— Где наш слепой Кролик с часами? Маньяк! Ты нас что, кинул? — Шериф бежал, пока не уперся грудью в ладонь.

Маньяк опустил руку и спросил:

— Вы их просто убили и даже не изучили?

— Мы не в гребаной лаборатории, умник, — огрызнулся Шериф. — Нашел выход?

Маньяк указал на узкий технический провал в стене, уходящий вертикально вниз.

— Перегрелся? Вниз нельзя! — Шериф отшатнулся от перил, глядя на кипящий оранжевый океан. — Мы там сваримся заживо.

— Смотри внимательнее, — Маньяк дернул его за рукав, показывая на конденсат, покрывающий нишу. — Это воздухозаборник охлаждающего контура. Рядом должен быть обслуживающий спуск.

Шериф пригляделся. Действительно, лестница спускалась в бетонный колодец, отгороженный от литейной зоны толстой переборкой из огнеупорного кирпича. Он наклонился: оттуда потянуло мощным сквозняком и тухлой сырой вонью.

Капитан коснулся горячего, но не обжигающего поручня лестницы:

— В темпе танго, парни.

Он натянул рукава кожаной куртки на ладони, перехватил поручни и начал быстро спускаться в тесную бетонную глотку.

— Клянусь… — донеслось из глубины, — если выживем, нажрусь в сопли.

Маньяк нашарил первые две ступени и юрко скользнул следом.

Путана замешкался. Не потому, что испугался за прочность лестницы и не потому, что струсил перед молчаливой охраной.

Его взгляд зацепился за вражескую маску, всплывшую на поверхность металла. В выпуклом хроме качнулось иллюзорное отражение обгоревшей морды в копоти, с лопнувшей кожей и пустыми глазами. Путана схватился за толстовку, перепутав завязки с проводами, и шарахнулся назад.

Он ударился в стену. Рот наполнила слюна и полилась через край, когда Путана принялся вызывать кого-то по невидимой рации:

— М-м-ма… м-ма…