ДОКТОР

— Пульс падает, Док, — сообщил Адвокат.

Я даже не подняла головы. По локоть в крови, выводила нейроиглой контакт в височной доле Маньяка, глядя на трехмерную карту мозга на мониторе. Второй час операции. Третьей за ночь. Я не резиновая, но почти справилась. Нейросеть уже была введена через фрезевое отверстие в черепе, а нано-проводники расползались по коре, как корни одуванчика по асфальту. Остался тонкий шаг — синхронизировать Репликатор с таламусом и замкнуть в миндалевидном теле.

А этот рыжий гондон решил испустить дух на моем столе.

Я почувствовала прикосновение золотого кулона к потной коже под костюмом. Не время напоминать о себе, любимый. Не сейчас.

Адвокат не отрывал взгляда черных глаз от показателей. Хирургическая форма на туше сидела как на корове седло, а с мясистого носа без конца стекал пот и раздражающе капал на кафельный пол. Я его взяла только ради лишней пары рук, а теперь он астматически свистел и мешал сосредоточиться.

— Сто двадцать... сто девяносто... — диктовал он. — Помоги ему Господь.

— Я не слепая.

Я скосила глаза на монитор: показатели Маньяка плясали в алом секторе. Сердце — сорок ударов и с каждой секундой показатель падал ниже. Сатурация — восемьдесят. Давление — охерительно низкое. Грудная клетка резко поднялась, словно он пытался вдохнуть. Глаза закатились, остались только влажные, точно у дохлой рыбы на прилавке, белки. Из уголка рта выступила пенистая мокрота с кровяными прожилками.

— Дрянное дело, — прошептал Адвокат. — Он в сознании.

— Не смей, рыжая сволочь... — я вытерла лоб наплечным рукавом.

Кончик нейроиглы дрогнул над последним контактом. Мне следовало взять себя в руки и довершить начатое, но отвлекающий фактор скрывался в каждой мелочи. Адвокат встал сзади, отрезая свет прожектора, и предупредил:

— Остановись, иначе он умрет.

— Ты загораживаешь освещение. — У меня дернулась щека. — И вообще, покинь операционную, если собрался мне мешать. Здесь я решаю, когда заканчивать.

— Дон будет не в восторге от твоего самоуправства. — Адвокат все-таки отошел, возвращая нормальный свет. — Ты сумасшедшая.

Я перехватила манипулятор и ввела нейроиглу глубже. На экране микроскопа серебрились нано-проводники, уже добравшиеся до гиппокампа.

Рожай, мамуля. Не оставляй нейронку сиротой.

— Давление пятьдесят на тридцать, — сквозь зубы произнес Адвокат. — Доктор, ради Бога...

— Помолчи!

Я не позволяла себе такую роскошь, как паника, но пальцы дрожали, пот заливал глаза, а мысли невольно уносились в прошлое. Я замыкала цепь за цепью и вместо рыжих волос видела темные, вместо белой кожи — черную. Соберись, сучка! Думай о том, как соединять контакты.

Маньяк лежал с открытым ртом и закатившимися глазами. Писк монитора сменился ровным гулом, а дерганная ветвь выпрямилась.

— Сердце остановилось. Ну и чего ты добилась?

Бросив манипулятор на столик, я рванула к реанимационной стойке и подтащила её к пациенту.

— Асистолия, — выдохнул Адвокат. — Всё.

— Ничего не всё. Приступай к компрессиям. Как будет доступ, вколем адреналин.

Я схватила мешок Амбу и принялась вгонять пациенту кислород.

— Ты же сама знаешь: асистолию не бьют током.

— Мне плевать на его сердце, — прорычала я, продолжая ритмичные нажатия. — Мне нужен его Репликатор.

Адвокат, пыхтя, навалился на грудину Маньяка. Под его ладонями тело ритмично подалось вниз. Я сорвала дефибриллятор со стойки и налепила электроды на покрытую багровыми пятнами грудь.

Электрический импульс должен был задеть нервные узлы, к которым я подключила Репликатор, и перезагрузить матрицу.

Заведём машинку с толкача.

— Отойди. Разряд.

Адвокат отдёрнул руки. Как тело дернулось на столе, я видела уже боковым зрением, потому что гипнотизировала монитор. Давай, выдай мне реакцию. Хоть что-то. Черт. Черт, черт, черт. Прямая линия.

— Продолжай, — скомандовала я.

Адвокат тут же вернулся к компрессиям. Я продолжала вентилировать легкие: два вдоха без гипервентиляции — и ввела адреналин. Ничего.

Сомкнув губы, я крутанула регулятор дефибриллятора до отметки в двести джоулей. Те же манипуляции, но уже с тяжелым ожиданием грандиозного провала. Писк машины вырывал из реальности, перенося в худший кошмар прошлого.

«Твой призрак преследует меня», — прошептал разум.

Маньяка подбросило сильнее, его голова мотнулась набок, но картинка монитора оставалась неизменной.

Гребаная асистолия.

— Компрессии!

— Доктор…

— Отойди, я сама!

Триста — разряд, четыреста — разряд. Все без толку! Зеленая черта на выпуклом экране проделывала дыру в моей компетентности. В маске стало невозможно дышать, я сдернула ее, порвав резинку, и швырнула в лоток.

Грудь Маньяка покрылась красными пятнами от электродов. Он выглядел мертвым. Потому что и был, сука, мертвее мертвого.

— Ты в очередной раз сглупила, — прохрипел Адвокат. — Дону я обо всем доложу.

Я не взглянула на него, чтобы не показывать мокрые от обиды глаза.

— Хрен тебе, — сказала я всем сразу: и Адвокату, и Дону, и Маньяку. — Иммунка взбунтовалась? Посмотрим. Адвокат, преднизолон.

— Что?

Ассистент отплыл куда-то далеко. Думал о своем братце, ублюдок.

Я пощелкала перед его потным лицом.

— Неси. Преднизолон.

Адвокат заметался, но принес все необходимое. Я выхватила у него шприц и ввела Маньяку сразу три дозы. Бесполезно и смешно полагать, что это подействует.

Но еще более глупо было сделать то, что я собиралась дальше.

Перевела взгляд на трехмерную карту мозга: нейросеть уже наполовину вросла в серое вещество. В конце концов уставилась на ублюдка, который решил сдохнуть в самый неподходящий момент.

Я выпустила весь воздух из легких, прикрыв веки, и с новым вдохом довела нейроиглу до конечной точки.

— Что ты делаешь? — прохрипел Адвокат.

Я не ответила. На проекции последний контакт мигал красным в области миндалевидного тела. Коснувшись кончиком нейроиглы конечной точки, отступила на шаг и выждала секунду. Вторую, третью... Я гипнотизировала монитор, беззвучно шевеля губами.

Прямая линия не дрогнула. Чуда не случилось. Что-то на грани фантастики, а я атеистка.

Адвокат смотрел на меня, угрюмо потирая подбородок. Я стянула перчатки и швырнула их в лоток с отходами. Подойдя к монитору, выдрала провод из розетки.

Глаза Маньяка так и остались закатившимися — два соляных камня в орбитах, которые я поспешила спрятать под простыней. Слишком жутко этот парень пялился.

— Отметь в журнале, — сказала я ровно. — Испытуемый Номер Три «Маньяк» не пережил активацию. Причина — острая комплемент-опосредованная псевдоаллергическая реакция2^[2]на этапе активации импланта. Сердечная деятельность не восстановлена.

Адвокат не сдвинулся с места. Он смотрел на меня так, будто я только что прикончила его собственными руками.

— Ты оглох? — я повысила голос. — Иди. Отмечай.

— Острая комплемент-опосредованная псевдоаллергическая реакция... — жарким эхом повторил он, поглядев исподлобья. — Парный случай, да?

Меня прибило к земле. Я поскрежетала зубами, закусила губу до боли. Он прав. Я дважды проигнорировала один и тот же лабораторный профиль.

Вместо объяснений выпалила Адвокату в спину:

— Не смей припоминать мне Джея-Ди. Я тоже любила его.

Адвокат выскочил из операционной, оставив шлейф осуждения. Сукин сын.

Подойдя к столу, оправила простыню, которой были прикрыты ноги Маньяка.

— Мне правда жаль, — сказала я тихо. — Ты был красивым экземпляром.

Тело коченело под белым светом ламп. За стеклом, прямо по коридору, в реабилитационной палате ждали своей участи обновленные Шериф и Путана. Они еще не знали, что их напарник только что не доехал до финиша.

Что ж, два из трех — это не самый дурной исход. Перед Доном объяснюсь как-нибудь.

Я прикоснулась к сердцеобразному бугорку между ключиц.

«Джей-Ди...»