Предупреждение

Содержит нецензурную брань, сцены курения и употребления алкоголя. 18+

Любые события и герои, описанные в книге, являются художественным вымыслом. Все совпадения случайны.

Посвящение

Шли всех к черту, белая ворона. Я горжусь тобой.

Эпиграф

«Сытый голодного не раз имеет»(из сатирических заметок моего отца)

ТРИ ГАДА

С голов содрали мешки и швырнули троих в душную камеру. Решетка лязгнула, магнитный замок пронзительно пискнул, и зеленый индикатор сменился ядовито-красным.

Свет резанул по глазам, на запястьях засаднили следы от стяжек.

Один из заключенных — гора мышц с рекламным лицом сети спортзалов — сразу вляпался в зловонную лужу. Он только грозно засопел, разглядывая следы капель на штанине.

— Эта рубашка дороже, чем вы, мудачье! — кинул в адрес похитителей второй, брезгливо отряхиваясь. — И здесь воняет, как в сортире.

Он тоже находился в превосходной физической форме, но другого сорта: холеный и смуглый, в дорогой «косухе».

Типичный альфа-самец со стабильным доходом и привычкой вымещать ярость на неодушевленных предметах вроде офисного кулера или детского велосипеда, брошенного поперек дороги.

— Нет, серьезно, несет мочой.

— Мы услышали, — раздался спокойный голос. — Не обязательно повторять. Или у тебя фетиш?

Смуглый резко обернулся. В углу пристроился рыжий парень в тонких очках, с безупречно уложенными волосами и черной жилетке поверх белой рубашки. На руках — красные кожаные перчатки, слишком дорогие для такой дыры. На фоне двух верзил он казался почти хрупким, хотя был поджар.

Пузырь, Лапоть и Соломинка. Скверная сказочка началась.

— А вот и источник вони! — Смуглый шагнул к Соломинке и грубо вздернул за воротник, поднимая на ноги. — Уже обоссался, мамочкин ангелочек?

Рыжий не сопротивлялся. Повис в его руках, не обмякая, а просто позволяя держать себя. Смотрел он не в глаза, а на пульсирующую жилку на шее противника.

— Нет, — ответил он. — Но ты, кажется, очень хочешь, чтобы это был я. У тебя точно пунктик.

Смуглый от такой наглости оскалился и с силой впечатал его в стену. Очки рыжего слетели на бетон.

— Ты сейчас у меня языком эту лужу вылижешь, — прорычал Лапоть, наваливаясь почти вплотную.

От смуглого тянуло дорогим парфюмом. Он производил впечатление человека, который привык обливаться им с головы до ног, но сейчас аромат едва теплился.

Пока Лапоть прессовал Соломинку, Пузырь сосредоточенно тер джинсы, пытаясь отскрести вонь. Влезать он не собирался.

Рыжий выдержал чужую близость без единого лишнего движения. Скользнул взглядом по губам смуглого, потом снова по шее и сухо спросил:

— Я подниму очки?

— Валяй, придурок.

Лапоть ослабил хватку. Соломинка медленно опустился, зацепил аксессуар и, вернув его на переносицу, замер на корточках. Смуглый, решив поставить жирную точку в вопросе «кто тут хозяин», резко зарядил ему с ноги в живот.

Рыжего отбросило к стене. Он коротко выдохнул, но не согнулся. В его взгляде за стеклами очков промелькнуло нечто такое, от чего у смуглого на затылке зашевелились волосы.

— Один-ноль, — тихо сказал Соломинка. — Твой ход был лишним.

Лапоть нарочито вальяжно отступил и достал из нагрудного кармана игральную карту. На черной «рубашке» красовался адрес точки, откуда каждого из них похитили на контейнеровозе. С обратной стороны — красный силуэт бородатого мужчины со звездочкой на груди и подпись: ШЕРИФ.

— Я здесь по приглашению. И если гребаная протокольная морда в кассу, — махнул на Пузыря, — то офисным крысам следовало греть задницу дома.

«Протокольная морда» с глубинным «гм-м» зыркнула на Шерифа. Он поковырялся в кармане замызганных штанов и выудил измятую карту с женским силуэтом. Показал ее соседям по камере.

— «ПУТАНА», — прочитал Шериф и прыснул со смеху. — Ну и карта тебе досталась, верзила. Сочувствую.

Путана промолчал. Его свирепый взгляд свидетельствовал о том, что пособолезновать вскоре придется остряку.

Соломинка тихо произнес:

— Ты смеешься над Путаной, а сам — коп-коррупционер с картой защитника мирных жителей.

— Что ты вякнул?..

— Перефразирую: продажный легавый — Шериф. Это гипокризия.

— Ты ни хрена не знаешь.

Уши Шерифа покраснели.

— Должен признать, — продолжал рыжий, — я интересуюсь людьми, для которых закон — пустой звук. Ты паршивый полицейский, но талантливый взяточник.

Шериф шагнул к нему и снова сгреб за грудки:

— Слушай сюда...

Соломинка плавным движением выставил карту, изображающую мужчину с ножом.

«МАНЬЯК».

Шерифу стало не по себе от того, как близко он стоит к этому странному типу. В нем было что-то одновременно отталкивающее и притягательное — наверное, льдисто-голубые глаза. Сканирующие, но абсолютно пустые. Как у матерых убийц. В таких, как Маньяк, не камнями кидаются, а трусиками.

— Интуиция — полезная штука, капитан Шестерня, — Маньяк убрал карту. — Сейчас она говорит тебе отойти. Послушай ее.

— Откуда ты… — Шериф откашлял хрипотцу. — Откуда ты знаешь это погоняло?

В ответ ему так пристально посмотрели в глаза, что засосало под ложечкой. Он фыркнул и отошел.

— Маньяк, Путана и Шериф… — Маньяк методично подтянул перчатки. — Любопытный набор.

Шериф прошелся по камере, прикидывая, что можно говорить, а что пока лучше оставить при себе. Один из этих двоих уже знал о нем больше, чем следовало. Но сейчас важнее было другое.

— Меня завербовали, когда я попытался сделать ставку в «Файв Лейкс», — он растрепал угольные волосы за виском. — Я расспрашивал Уличных Псов про подпольные мордобои, хотел подзаработать. Про мой интерес наверняка прознали и похитили на эти вонючие бои.

— Нас собрали не ради боя, и не Уличные Псы, — твердо сказал Маньяк.

Шериф усмехнулся:

— Выгораживаешь мафию? Ты, может, и не клерк вовсе. Чья-то дорогая игрушка? Гад? Экспериментальный образец?

— Я не гад.

— Ладно, это шутка, все не гады. Их истребили еще на войне. Мне тридцать один, я не воевал. А вот блондинистая глыба постарше. Молчун, из тебя вояки сделали сверхчеловека?

Путана, рассматривающий клетку, покачал головой. На острых скулах перекатились желваки.

— Слушай, а ты немой или просто дурачок?

В ответ ему показали неприличный жест. Провокатор со смешком присвистнул:

— У тебя даже пальцы как накаченные сардельки. Ты, может, и в член стероиды колешь?

Пока Шериф цеплялся ко всем подряд, как кусачая шавка, Маньяк осматривался. Бетонная «коробка» в шестнадцать квадратов, глухие стены, прочная решетка. Ни нар, ни унитаза — значит, они не в тюремном учреждении. Маньяк поднял голову и увидел крохотное окошко вентиляции и кинескопный телевизор на полке-кронштейне. В углу моргала допотопная камера видеонаблюдения.

Маньяк склонил голову набок, глядя в объектив.

— Мы подопытные, — предположил он.

Шериф нахмурил густые брови и пустился в рассуждения:

— Трое мужиков... Сколько вам лет?

— Двадцать девять и четыре месяца, — отозвался Маньяк.

Путана показал на пальцах тридцать семь. Шериф зашел с другой стороны:

— Я валимистанец, но с запада. Ландария аннексировала наши земли в первые годы войны… ну вы знаете, так что, — потер мочку уха, — отчасти ландарец. А вы?

Оба подтвердили, что ландарцы. Ничего, конечно, этот пункт не прояснял. После Великого Синтеза все поголовно — горожане, жители Города. Маньяк жил в Центре, у океана, а Путана кантовался в провинции.

— Кем работаете?

Путана с пыхтением опустил голову. Маньяк оговорился, что в последние три года работал банковским служащим, и добавил:

— Со мной недавно попрощались.

Путана кивнул и жестами показал, что его история аналогична — банк, увольнение. У Шерифа блеснули глаза:

— Паксбанк?

Оба кивнули. Шериф смачно выругался и, потирая переносицу, выдохнул:

— Ну конечно. Паксман и сюда дотянулся. Я крышевал его, пока этот ублюдок меня не кинул. Вот и точка пересечения.

Телевизор включился с громким щелчком. Экран покрылся рябью — взгляды троих прилипли к нему. Проявилась картинка: карта с мужчиной в федоре и алым цветком в петлице.

— Вы умерли, ублюдки. И попали в мое гребаное чистилище. Ваше право — подтереть сопли и показать, на что вы способны.

— Это что за хрен? — с вызовом спросил Шериф.

— Вы просидели в клетке восемь минут сорок три секунды, пока не выполнили первое элементарное задание. Честно говоря, это на пять минут дольше, чем я рассчитывал, — продолжал диктор. — Поздравляю: лимит терпения исчерпан. С этой секунды я не буду с вами цацкаться. Запускаю таймер.

На экране вспыхнули красные цифры — обратный отсчет пошел с 07:00.

— Мне это не нравится, — сказал Маньяк.

— За семь минут выберитесь из этой крысиной норы, — продолжал голос. — Проползите по моим кишкам. Докажите, что стоите чуть дороже крови и дерьма тех ссыкунов, которых до вас замочили в этой камере. — Голос понизился. — С вами говорил Дон Мафии. С моими консильери, Доктором и Адвокатом, вы познакомитесь, если пройдете огонь, воду и медные трубы. И, разумеется, переживете встречу с мирными жителями. Вперед, крысеныши. Только юбчонки подберите.

Экран погас, на миг оставив в темноте логотип: четыре масти, сплетенные в одну. Таймер начал отсчет.

Шериф замахнулся, будто хотел ударить телевизор, но просто влепил себе по лицу, оттягивая кожу вниз.

— Полный…