«Пианистка» читать онлайн книгу📙 автора Эльфриды Елинек на MyBook.ru
image
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Недоступна

Премиум

3.92 
(37 оценок)

Пианистка

321 печатная страница

2015 год

18+

Эта книга недоступна.

 Узнать, почему
О книге

Мир музыки для Эрики Кохут тесно переплетается с миром маний и фобий, отношения с матерью – болезненный водоворот привязанности и отвращения, несбывшиеся мечты принимают форму жестоких извращений, а ученик наделяется ролью мучителя. Больше, чем книга про «отцов и детей», травмы привязанности и пролонгированное самоубийство. Больше, чем книга о женской слабости, хрупкости разума и призраках, вьющих гнездо в сердце Эрики Кохут. Это – оглушительная симфония, блистательная попытка Эльфриды Елинек отыскать в человеке хоть что-то человеческое.

читайте онлайн полную версию книги «Пианистка» автора Эльфрида Елинек на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Пианистка» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Переводчик: 

Александр Белобратов

Дата написания: 

1 января 1983

Год издания: 

2015

ISBN (EAN): 

9785170900510

Объем: 

578274

Правообладатель
10 318 книг

Поделиться

Маримьяна

Оценил книгу

Неприятная книга.

Поделиться

SinInGrin

Оценил книгу

Ваша муза похожа на шизу.
***
Жила-была девочка...

Хорошая послушная девочка. Милый ангелочек. И у этой девочки было диковинное красивое имя на "Э". И был у девочки папа. Хороший папа, который однажды сошел с ума и скончался в состоянии полной потери рассудка. И была у девочки мама. Тоже хорошая мама. Она любила девочку. Как могла. Как все мамы. Все мамы любят своих детей как могут. И, естественно, желают им только добра. И мама девочки очень хотела, чтобы ее дочка была счастлива, поэтому обнаружив в собственном чаде крошечные зернышки таланта, решила, что быть ее ангелу гениальной пианисткой.
И милая крошка была очень рада, она грезила, как однажды спустя годы, когда она станет прекрасной женщиной, она выйдет на сцену в роскошном вечернем платье, ее глаза будут подчеркнуты слезами от вспышек многочисленных софитов, она коснется своими длинными пальцами клавиш и из-под них полетят звуки поистине дьявольской красоты, обнажая ее душу, даруя ей свободу, а люди в зале будут рыдать, аплодировать и восхищаться ею.
Но зернышко таланта не проросло, как волшебные бобы до небес, сделав девочку вторым Моцартом, а осталось зернышком. И великого музыканта из девочки не получилось.
И тогда девочка, чтобы не расстраивать маму, похоронила свою мечту в себе. Вместе со всеми остальными мечтами. Вместе со своей душой. И после небольшой панихиды стала жить дальше.

Она стала учительницей музыки. Учила таких же как она - без волшебных бобов таланта внутри. Она ходила в магазины, смотрела телесериалы, пила кофе, что-то думала, что-то делала, с кем-то разговаривала. Желала мамочке "доброго утра" и "спокойной ночи", просыпаясь и засыпая с ней в одной постели. И даже улыбалась. Скажем прямо, люди, окружающие ее, находили ее такой же как все.
Но людям свойственно ошибаться, на то они и люди..
Была у девочки маленькая тайна.
У нас у всех есть свои тайны. О которых никто не знает. Мы все живем двойной жизнью. Мы все с двойным дном. И если однажды по воле случая кто-то приподнимет это дно, то в каждом из нас он обнаружит такое, до которого Пандоре с ее ящиками вовек не дотянуться.
И девочка, чье имя начинается на "Э" тоже имела свою шкатулку с секретом. Ее досуг был весьма нетривиален. Она ходила в особенный кинотеатр и смотрела особенные фильмы. Фильмы, люди в которых любят друг-друга. Очень жестко, часто и в разных позах. Она подсматривала за парочками в парках. И когда никто не видел, резала себя лезвием. Смотрела на капли вытекающей алой крови и что-то щелкало у нее в мозгу, давая возможность продолжать игру в "хорошую девочку" и "хорошую дочь".
Потому что, думала она, вытерпеть можно все, если знать, что в конце ты получишь вознаграждение из порнографии и щедрой порции боли.

Девочка, чье имя начиналось на "Э" оказалась не такой уж и обычной девочкой. Но на самом деле самой обыкновенной. Просто из-за невозможности вырваться из-под гнета обстоятельств, которые сжимались огромными стенами бесконечного лабиринта над ее головой, будто обещая похоронить ее заживо внутри, не имея возможности найти выход и выбраться из него, она нашла выход внутри.
И за бесконечную фрустрацию, невозможность ничего изменить, собственное убивающее ее безволие, за ту жизнь, которой не случилось, за то, что девочка никогда не сможет стать полноценной женщиной, за все, за то что было и того, чего не было, за каждое, за все по частям и целиком, за то кем стала и кем никогда не станет, девочка стала мстить.
Мстить себе, своему телу, как частице своей матери, частице этого прогнившего, забытого Богом мира, мстить себе, как будто всем остальным.

А потом появился мальчик. Чудный мальчик. И любовный отрезок "мальчик-девочка", законченная система, вдруг стала треугольником "мальчик-девочка-боль", а потом четырехугольником, твердо стоящим на ногах, привычным квадратом "мальчик-девочка-боль-мать". И параллельно - замкнутым кругом.
И пресловутая клетка, которая пошла искать птицу - ее нашла.

И если вы думаете, что я описала содержание истории "Пианистка" про девочку Эрику, то вы немного ошибаетесь, потому что я описала историю "Жизнь" про девочку Эльфриду Елинек.
***

Современное общество, друзья мои - это, знаете ли, очень странная штука. Сначала в нем все кричат о равноправии и организуют женские движения на каждом углу , потом кричат из каждого утюга про важность сохранения традиций, патриархат, и прочее "да убоится жена мужа своего". Потом все тыкают в лица сводками по статистике домашнего насилия, а следом раскупают все экземпляры " 50 оттенков серого" и ему подобные, воспевая тем самым женский мазохизм, и, соответственно, насилие это провоцируя.

Когда я в метро читала Захер-Мазоха на меня все смотрели как на прокаженную, будто читаю я не классику австрийской литературы, а книгу "100 способов взорвать вагон метро".
Однако же, несколько недель назад, встретив напротив себя в вагоне белокурую, синеглазую девочку лет 12, похожую на ангелочков с церковных фресок, которая прижимала к себе 3 тома "Оттенков.." как будто это современная Holy Bible, ужас от этого прошил одну меня, т.к. люди вокруг даже умилялись от этого зрелища.

Таких книг, как у Елинек я не читаю принципиально. Моя психика не выдерживает историй о несчастных женщинах, их трудной судьбе, женском мазохизме и тому подобном.
И бесконечные женские авторекурсии - это тоже из вещей за гранью моего принятия.
И если у Кафки, Сартра, Берроуза и тому подобных авторов "книги-пазлы" вызывают у меня душевный трепет и желание не отрываясь распутывать их внутренние темы, распуская произведение как старый свитер по ниточке, чтобы наконец с большим трудом, чуть дыша, разгадать тайну, увидеть скелет-остов романа, понять первопричины, тайные замыслы и скрытые смыслы, то у Елинек незатейливость мягко перетекает в односложность и одиозность.

Скользя по всевозможным девиациям персонажей Елинек , их ужасным жизням, больному разуму, и прочим фекалиям душ - не покидает ощущение, будто ты смотришь на кучу копошащихся опарышей. И понимаешь, вроде бы, что твари Божьи и все такое, но рвотный рефлекс не унять. И тянет найти в голове кнопочку "Delete" и стереть все мысли об этом к чертовой матери.
После таких книг хочется напиться. Даже после просто воспоминаний о них.
А мне нельзя пить.
Я и так сейчас на снотворном.

Поделиться

Arlett

Оценил книгу

В этом романе все музыканты. Каждый персонаж здесь на чем-нибудь да играет. Даже если и просто на нервах, но зато уж от души, шарашит наотмашь. Я сидела и в шоке наблюдала за этим безумным концертом, за музыкой выгребных ям. В центре сцены за роялем сидит Эрика. Быть в центре, по её мнению, её нормальное состояние. И не просто в центре, а на вершине мира. Быть над всеми. Над всеми этими людишками, над их мелкими страстишками, над всем этим тупым и вонючим быдлом. Только она и искусство. Музыкальный Олимп и Она на нем единственная богиня. За ней виднеется силуэт какого-то молодого человека. Он еще не определился с инструментом. Пользуется сразу несколькими. Внимательно изучает низ своего живота, прикидывая, куда бы пристроить свой камертончик неправильной формы, но определенного назначения. Прибор «для получения простого тона постоянной и определенной высоты. В этом заключается его важное значение и в физике, и в музыке». Он внимательно изучает зад Эрики и размышляет, какая высота будет у ее тона, если камертон применить к ней. Он мечтает, как будет пиликать на ней, как вскроет своим консервным ножом её замурованную женственность. Как заставит извиваться в судорогах страсти этот синий чулок, как он натянет этот чулок всеми способами, как наполнит её своей драгоценной влагой, а потом… потом видно будет. На дирижерском подиуме стоит квадратная фигура женщины. Это мать Эрики. Она истерично размахивает руками, иногда (в целях усиления звука) она швыряет в Эрику каким-нибудь предметом. Она раскидывает вокруг себя куски подгоревшего ужина, чтобы дочь лучше поняла, до чего она довела свою мамочку, чтобы эта сволочь осознала, на какие жертвы мать идет ради нее. Мать обрядила Эрику в наряд из своих амбиций и тыкает в нее дирижерской палочкой домашнего тирана, отправляя добывать если уж не славу, то деньги.

Я прослушала симфонию Елинек «Пианистка» и медленно выползла из зала. Писать отзыв на «Пианистку», это как выдавливать гной, как ковыряться в болячке. И противно, и любопытно, и необходимо для здоровья, нельзя эту гнусь таскать в себе. Сначала мне было смешно. Меня веселили эти две замкнутые на себе тетки, веселило их раздутое самомнение, их истрепанное от частой носки высокомерие. А потом, знаете ли, стало не смешно. Потому что грешно смеяться над больными людьми. Эрика получила двойной удар – гены отца и диктатора-мать, эту буровую установку для мозга, этот перфоратор в домашних тапочках, который с визгом и воем ввинчивается в голову Эрики. Она напихала в голову дочери хорошо унавоженную почву для взращивания самооценки, вставила ей в глаза кривые зеркала, которые отражали только уродство, она вскормила её ядовитым молоком презрения ко всему живому. На свете для любви есть только мамочка. И сама Эрика, как плоть от плоти её.

После недоумения и отвращения пришел черед сочувствию. Мне так жаль её. Так жаль. У нее не было ни единого шанса не вырасти инвалидом. Все эти веревки, эти кляпы, эти телесные терзания, о которых она писала, всё это с ней сделала мать на эмоциональном уровне. Она скрутила её, связала, поставила в нужную ей позу и ежедневно насиловала её мозг. День за днем, год за годом. Непрестанно, неутомимо. Мать – её приговор. Её тюрьма. Всю жизнь она прожила в этой тюрьме и уже не представляет, не умеет жить иначе. Это единственная возможная для нее среда обитания. Эрика – учительница. Госпожа Учительница. И это страшно. Изломанная сама для нее нет большего удовольствия, чем с хрустом ломать своих учеников, их надежды, их мечты, их достоинство. Станцевать на их костях под сонату Бетховена, а остатки принести матери, они вместе обсосут эти кости за ужином.

Елинек интересный рассказчик. Не простой, но интересный. Она блистательна, остра, саркастична, желчна, точна, как снайпер. Возможно, только это заставило меня дочитать этот роман до конца. Её язык, её стиль можно сравнить с чем-то невероятно прекрасным. С фарфоровой вазой, например. Но содержимое этой вазы – вонючая жижа дерьма. Персонажи плавают в ней и плюются друг в друга. Образы и мысли громоздятся в бесформенный ком, а через него трассирующей линией проходит сюжет. Беспросветный, смердящий, жесткий.

Поделиться

Еще 3 отзыва
Нет, сильнее всего ее задевает то, как они гнездятся друг в друге, с каким
13 ноября 2017

Поделиться

Да, действительность, очевидно, является одной из самых дурных ошибок вообще. И ложь в соответствии с этим предшествует истине, – делает мужчина вывод из собственных слов. Ирреальное опережает реальное. Искусство при этом выигрывает в качестве.
29 октября 2017

Поделиться

То, что ты начинаешь чувствовать себя возросшей в цене, поскольку кто-то выделяет тебя среди других, – основная предпосылка любви
8 октября 2017

Поделиться

Еще 3 цитаты

Переводчик