Отзывы на книги автора «Джон Кутзее»

Тут осень, пожалуй, как раз ноябрьская - тусклая, мрачная, пробирающая до дрожи. А я больше люблю золотую осень, когда деревья ещё не облетели, хмурые дни перемежаются солнечными, уже нет насекомых, но ещё можно собрать последние плоды. И книги люблю не такие хмурые и беспросветные, ещё и переполненные болезненными, если не безумными мыслями. Да, книга выдалась мрачной, но при этом читать её было на удивление легко, отрываться не хотелось, скучно не было, несмотря на совершенно не мои тему и стиль, автор всё же умеет писать. Похвалила нобелевского лауреата)))
В книге рассказывается о нескольких днях или неделях из жизни Федора Михайловича, приехавшего из Дрездена в Петербург и остановившегося на квартире приемного сына. Из аннотации можно подумать, что роман исторический или детективный, но на самом деле он психологический, путанный и даже сюрреалистичный немного, может настроенческий? По крайней мере, я не всё происходящее поняла, например, угрозы про текст листовки. И были неприятны некоторые сексуальные мысли героя, а его эзотерически-психологическая связь с умершим угнетала.
Думала я при чтении и про автора, который явно много читал книг Достоевского и для этой книги какие-то биографические материалы о нём. Думала о том, как Кутзее все эти сведенья переварил и осознавал, чтобы создать такой роман.
И спасибо переводчику за примечание в конце книги, а то я как раз думала дочитать и спросить у яндекса, а он избавил меня от такой надобности.

Для меня это первое знакомство с автором. Интересное и необычное послевкусие от его последнего и небольшого романа.

История любви странной и необычной уже пожилого пианиста к взрослой замужней женщине. Ему 70, ей 50. Между ними языковой барьер, разница в возрасте и социальном положении. Но поляк одержим Беатрис. А она даже имя его не может выговорить.

Вся книга пронизана философскими размышлениями о жизни, о судьбе. Показаны разные аспекты любви. Любви одержимой мужчины к женщине, любви сострадательной женщины к мужчине, любовь к родным и близким. По результатам прочтения мне все же кажется, что Беатрис любила музыканта. Любила не так как он того хотел, но любила.

Мне очень понравилось, что не смотря ни на что, Беатрис не бросает свою семью, да она врёт своему мужу в каких-то личных вопросах, но она уважает его, не предает его доверие к ней.

Роман написан короткими главами, порой как мысли героев. Иногда одна глава-это одно короткое предложение. Но оно очень ёмкое и глубокое.

С автором хотелось бы познакомиться ещё. Почитаю другие его произведения, чтобы лучше понять и прочувствовать его.

Наверное многие в той или иной степени уже знакомы с творчеством Джона Максвелла Кутзее, я тоже имею небольшой читательский опыт соприкосновения с его произведениями. Читал многое, но в основном то, что было написано еще до получения автором нобелевской премии по литературе. Эту премию и роман «Бесчестье» на мой взгляд, можно считать своеобразным рубежом после которого все последующие работы, начиная с «Элизабет Костелло», имеют уже какой-то запредельный уровень смысловой нагрузки. Не хочу сказать, что предыдущие книги были простыми, но их я хотя бы немного понимал.

«Медленный человек» - вторая работа постпремиального периода, в которой автор вышел на «сверхзвуковой» уровень творчества. К сожалению, приходится констатировать, что КПД смыслопостигания данного чтения очень низкий, успокаиваю себя лишь тем, что эта вещь, скорее всего, для возвращения и повторного чтения на новом витке знаний и опыта. Если же оценивать лишь сюжет, то он не произвел на меня большого впечатления, даже при всем желании и любви к автору я не могу найти для него наречий превосходных степеней. Ну вот после того как я практически расписался в своей беспомощности, можно приступить к изложению того немного, что пришло в голову по поводу прочитанного.

«Медленный человек» - очередная, ставшая уже привычной у Кутзее, жанровая трансформация, которую, на сей раз, я бы классифицировал как лирико-психологическое эссе. Хотя для характеристики жанровых и стилистических особенностей этого романа есть более емкое и обтекаемое слово - постмодернизм.

Главный герой напоминает уже известного персонажа из романа «Бесчестье» прежде всего тем, что так же поставлен в положение зависимого человека. Пол Реймент, мягко говоря, человек второй половины жизни, находящийся в неловкой ситуации физического дефекта. Автор на его примере еще раз прекрасно описывает проблемы старения и телесности (изменение человеческого тела в результате несчастного случая). К тому же, как это обычно бывает у Кутзее, не обходится и без психологических проблем. Протагонист попадает в пару тройку непристойных ситуаций и/или, в той или иной степени, подвергается унижению.

Пол - не самый приятный литературный персонаж, и его не жалко. Он не вызывает ни малейшей симпатии, он человек без свойств и качеств. Все ничтожные куски воспоминаний о его прошлом говорят, что до несчастного случая он жил с ампутированной душой. В сухом остатке его пассивной жизненной позиции он одинок: у него нет ни жены, ни детей, ни друзей только давнее увлечение фотографией и какая-то мутная женщина.

Автор путем ампутации ноги заставил своего персонажа размышлять над смыслом жизни. Это событие послужило своего рода катализатором процесса переосмысления всех жизненных ценностей. Но по началу он ищет костыль - опору, на которую можно было бы опереться. И находит её самым нелепым образом – влюбляется в свою сиделку, в замужнюю женщину, с тремя детьми, но с крайне положительной аттестацией «приличная женщина», «деликатная». То что её семья недавно приехала из Хорватии, на мой взгляд, не играет никакой роли. Это своего рода дымовая граната, которая служит лишь завесой. Так вот, он влюбляется и становится практически альтруистом. То что он переживает сильные чувства, я не сомневаюсь именно потому, что у него, несмотря на физический недостаток, есть варианты удовлетворения сексуальных потребностей.

В определенный момент «ломается», если так можно выразиться, применительно к литературе, «четвёртая стена», и в романе появляется Элизабет Костелло, тем самым перемещая текст романа в пространство метапрозы. Элизабет Костелло - главная героиня предыдущего романа Кутзее, его альтер эго. Она - еще один катализатор для Пола, и появляется именно тогда, когда сюжет стоит на грани банальной истории, озвученной в аннотации – «иммигрантка из Хорватии, завладевает и его душой, и его деньгами …» бла бла бла.

Мне понравился этот интересный прием взаимодействия между автором и персонажем, между автором и читателем. Это литературное упражнение, когда автор перемежает и тасует «текст в тексте» и «рамочный текст» превращает простую историю, в настоящее исследование границ художественной литературы. В пространстве метапрозы Кутзее самоироничен и подвержен саморефлексии.

P.S. Давно уже не приходилось сталкиваться с такой неточной и ошибочной аннотацией к книге как та, что предваряет данный роман, словно её писал человек, не осиливший и четверти повествования. Я сам вкратце сформулировал бы её так: Это роман об одиночестве, о стремлении к любви, о жизни в подступившей старости.

Поляк — пианист Витольд, прославленный на родине, ему 72 года. Он едет в Барселону, чтобы сыграть Шопена, и встречает Беатрис, погруженную в увядший брак. История рассказана от лица Беатрис.

Автор без излишеств передает то, что происходит между двумя главными героями. После краткого начала, остальное, за исключением случайных проблесков, написано довольно прямолинейно. Никаких стилистических экспериментов или аллегорических игр. Это странная история любви, односторонняя и скованная отсутствием общего языка.

Эта книга

о мире и человеке, о времени и судьбе, о вечных проблемах, от которых не отмахнешься, как от надоедливой мухи.

И этой строчкой из аннотации очень точно, на мой взгляд, отражена идея книги. Главный герой, Пол Реймент, попадает в аварию, в результате которой ему ампутируют ногу. От протеза он отказывается категорически. И жизнь для него меняется. Буквально переворачивается с ног на голову. Сколько привычных, ежечасно совершаемых действий теперь не может совершить человек, у которого нет одной ноги? Герой никогда не задумывался об этом. А узнал только тогда, когда исправить было уже ничего нельзя. Меняются медсёстры и помошницы, ухаживающие за ним, помогающие ему. С кем-то рядом он просто не в состоянии находиться, кого-то может едва терпеть. И вот находится одна, с которой рядом и болезнь не слишком в тягость. Казалось бы, это любовь, которая поможет сладить с трудностями, которая уменьшит страдания, заставит не обращать внимания на лишения. Ан нет.... всё гораздо сложнее. Ведь встретились два взрослых человека. И если один болен и одинок, то это совершенно не значит, что второй готов пожертвовать для него привычным жизненным укладом, своей семьёй. Вот так в жизнь Пола Реймента входит хорватка Марияна Йокич со всей своей семьёй. А дальше...дальше "каждый выбирает для себя". И все герои этого романа сделали свой выбор. Для кого-то он оказался удачен, кого-то не устроил в принципе. Но что особенно мне было притяно, что здесь всё-таки восторжествовали человеческие отношения, в нормальном понимании этого слова, здесь не случилось принципа "человек человеку волк". Мне безумно интересно было читать все описываемые душевные метания героя. И то, как он пришёл (или не пришёл) к тому или иному решению. Очень понравился момент, когда автор вводит в роман женщину, Элизабет Костелло. И ты читаешь и думаешь - кто она? Просто пожилая женщина, которой нужно тепло и участие и она пришла к Полу, где-то вызнав факты о его прошлом? Или это посланец с небес, призванный подтолкнуть, помочь или предостеречь? Или это сам автор, который пишет этот роман, поэтому может подсказать те или иные повороты сюжета? И чем всё-таки закончилась для героя эта история? Он не решился что-то изменить или всё-таки не изменил себе?
Книга очень понравилась, доставила удовольствие. Читалась очень легко и быстро, не хотелось отрываться. Хотя, может это оказался просто "мой автор"?

Книга прочитана в рамках Минского Книжного Клуба.

Для меня этот роман уникален тем, что с него началось мое знакомство с Кутзее, ставшим одним из моих самых любимых писателей.
Вообще-то я хотела начать с его более ранних произведений, "В ожидании варваров" и "Бесчестия" после которого Кутзее получил Нобелевскую премию, но так сложилось, что началась моя любовь к Кутзее именно с этой, более поздней вещи.
Кутзее использует очень свободную форму этого романа, написанного в виде лекций, которые читает вымышленная писательница, путешествуя по стране, чтобы, как всегда у него,поднять вопросы общемирового и общечеловеческого масштаба.
С его потрясающим интеллектом и проницательностью, Кутзее в очередной раз рассуждает на свою любимую тему о том, что же такое человек и человеческое, используя на этот раз в качестве объекта пожилую, немного усталую от жизни, но в чем-то очень мудрую Элизабет Костелло.
Очень мудрая книга о людях и для людей, написанная одним из самых мудрых и блестящих, на мой взгляд, писателей нашего времени.

Вы ожидаете, что в этой книге будет что-то об осени? Будут меланхолия, тоска, хандра, листопад, дождь, гроза. Сумею вас разочаровать, ничего подобного в этой книге нет. Во всей книге был, упомянут только сильный ветер. Но это так мало, что очень разочаровывает.
Бедный Достоевский. До чего же надо было докатиться, чтобы описать великого писателя в таком свете. Конечно, я мало, что знаю о его жизни. Я не читала никаких биографических книг о нем. Не читала письма Достоевского, не читала его мемуары, если они есть. Но я точно знаю, что Достоевский был нормальным, хорошим писателем. Да возможно, в периоды его жизни были тяжелы. Хотя, подождите, может «Записки из мертвого дома» о его ссылке на каторгу? Если да, то я кое-что знаю. Ну, вот мое новое разочарование, я ожидала, что эта книга будет атмосферной, полной впечатлений о Петербурге, осени, в крайнем случае, восхищении Достоевским.
Но, что я получила? Разочарование и ничего больше.
Если вам нравится читать, как оскорбляют вашего любимого писателя, или вы не любите вообще Достоевского, то эта книга, конечно же, для вас. Особенно книга рекомендована для тех, кто ненавидит его творчество. Я думаю, эта книга их восхитит. Она полна всякого, что обличает Достоевского не в лучшем свете.
Но, что же это такое? Где осень, где любовь к любимому писателю? Нет, этот автор южноафриканская выскочка. Вот кто он. Так опозорить великого человека. Так низко пасть, чтобы писать такие гнусности. Мне искренне жаль Кутзее. Наверное, у него не все дома.
Кутзее явно не любил Достоевского. У меня во время чтения вызывалось раздражение и отторжение от книги.
Мне искренне неприятна эта книга. Я не знаю, на каких основаниях можно так было судить Достоевского, но прежде чем опубликовывать эту книгу, хоть подумал бы, что его южноафриканский нрав подходит только для таких людей как он.
Простите, но прежде чем читать, подумайте, стоит ли такая литература дорого потраченного даром времени.
Вот и думаю, стоит ли читать другие книги этого автора, если я так обожглась этой книгой?

Ну судите строго рецензию, это только мое мнение.

Связный и длинный текст это так нудно и утомительно. Напишу просто немного разных мыслей, которые возникли во время чтения и которые я записал. Каждая мысль – отдельная самостоятельная часть, которая никак не связана с предыдущей или последующей. Они часто напрямую не связаны даже с самим текстом произведения.

***

Недавно прочитал книгу «Дом странных детей». Сейчас читаю Кутзее. Кажется, что в этом мире что-то не сошлось, произошёл какой-то сбой – перепутались названия, и книгу, которую на самом деле надо было назвать странной, так почему-то не назвали. И прямоугольник маст-рид тоже приклеили не туда.

***

Наши желания – иллюзии. Кутзее читает русских авторов. Кажется он перешёл с Достоевского на более серьёзные наркотики. Или просто принял-таки буддизм. К иллюзиям нас подталкивает вполне реальное - физическое. Обладая этим физическим или наблюдая его, мы сразу же начинаем строить иллюзии, в голове начинают спонтанно происходить мысли (да, «происходить мысли», sic!) Увидев яблоко, мы можем подумать о танке; увидев женщину, мы можем подумать о велосипеде и сразу же следом о твороге. Прочитав “Детство Иисуса” можно, например, написать вот это.

***

С чего начинать? В один момент я понял, что не важно с чего. Главное – просто начать и тогда уже дело, получив начальный импульс, начинает движение и движется, развивается, растёт, приобретает форму и становится законченным целым.

***

Сарамаго написал «Евангелие от Иисуса». Кутзее написал «Детство Иисуса». На Сарамаго ополчились христиане за такое кощунство. На Кутзее они явно бы хотели ополчиться, ибо название крайне провоцирующее, но скорее всего читают и не могут найти на что ополчиться. Да, есть совподения. Да, местами схемы повторяются. Я, как убеждённый с#танист, хотел порадоваться очередному искуссному литературному кощунству, но мне не удалось найти чему радоваться; так же и христианам не удасться найти ничего к чему бы придраться.

***

Аллюзии, аллегории, реминисценции и прочие страшные слова. Ох, они ещё и непонятные! Они тут повсюду. Эталон постмодернизма. Читаешь и видишь, и чего-то чувствуешь, и вроде бы смутно понимаешь, но всё это на таком интуитивном уровне, так туманно, так неуловимо эфемерно, и не хочется разрушать эту эфемерность. Местами даже не пытался осмыслить происходящее. Было хорошо и без этого. Авторская интенция временами легонько щекочет, но вылавливать это пёрышко и делать его явным не хочется. Зачем всё доводить до конца? Можно иногда просто наслаждаться процессом. Иногда лёгкое ощущение приятнее, чем финальный экстаз. Иногда вино вкуснее в процессе, чем в результате, когда ты уже не чувствуешь вкуса, а просто заливаешь в себя по энерции жидкость.

***

Всё начинается просто. Прсотые слова. Простые предложения. Немного непонятно. Всё как во сне. Минимализм. Испанские слова. Непонятно. И ссылок нет с переводом. Одна физика. Грубый материализм.

Потом начинаются настоящие дремучие заросли метафизических джунглей, где самый искушённый бодрийяровед сломит ногу, потом вторую, а потом его засосёт в болото так, что даже пузырьков на поверхность не выбросит. Потом так плавно, просто, незаметно даже для глаза вооружённого микроскопом и литведовским дипломом, начинается медленное скольжение в лёгкий трэш. Может не в лёгкий даже, но в достаточно такой добротный трэш, не в тот трэш, как Металлика, или Слайер, или Мегадэт, или Пантера, а в такой трэш, как «Норма», или «Голый Завтрак», или ещё во что-то схожее, невообразимое, где своя атмосфера, своя стратосфера и вообще творится такое, что даже самая тургеневская барышня задасться прямым таким вопросом «что за п#здец тут твориться, мать вашу!?»

Слава биохимии нашего организма, вещества отпускают обычно достаточно быстро и на долгое время вырабатывается стойкое отвращение к их повтороному приёму. Но случаются флэшбэки!

***

…и ещё я Шкловского вспомнил с его остранением. Оно тут везде. Тут вообще всё это одно большое остранение. Возникает подозрение, что Кутзее писал это под впечатлением от толстовского “Холстомера”.

***

Евангелие. Оно разорвано на маленькие лоскутки и попрятано в тексте. Евангелие разорвано, почищено, замазано и припрятано. Где-то слово, где-то два, где-то очень схематично сюжет передан. Мальчик всё время хочет кого-то воскресить, спасти, мечтает стать иллюзионистом или фокусником. Он говорит, что никогда не видел своего отца. Но нет, это всё же не то, за что христиане могут сжечь эту книгу, а сатанисты поставить её на полочку рядом с ЛаВеем.

***

Два плюс два равно что угодно и это не Большой Брат так говорит мне. Можно быть Дон Кихотом и видеть мир по-своему, при этом не быть психом. Можно видеть мир как все и ещё видеть его по-своему. Кажется, после “Чапаева и Пустоты” это второй роман действие которого происходят в абсолютной пустоте.

***

Нонконформизм. Кутзее мне говорит, что я могу писать рецензию как хочу. Я хочу её писать вот так. Это не каноничный образчик, но если я так вижу, я так хочу, я так считаю правильным, то разве я не могу так поступить и написать рецензию именно так и назвать это рецензией? И ничего страшного, что я не говорю, как принято в рецензии, понравилось мне или нет, или что именно мне понравилось, или что именно не понравилось, и не пересказываю сюжет. Пускай это будет метарецензия. Такое вот неупорядоченное отражение моего сознания, параллельная книге реальность, происходившая в то же самое время – параллельно! – когда я читал книгу.

***

Перечитываю этот текст недорецензии, вспоминаю книгу и думаю о том, что в моей голове творится совсем не то, что должно бы. Почему это, когда книга о другом? Где-то очень глубоко внутри происходит осмысление информации, потом осмысление осмысления, потом ещё и ещё, цепочка продолжается и продолжается, и в итоге конечный результат, – то что стало этой недорецензией, - всё же связан с изначальным текстом, но при отсутсвии видимых утерянных связующих звеньев, кажется чем-то далёким от текста книги. Знаете что такое симулякр? Вот эта рецензия – симулякр.

***

Кину ещё один камень в “Дом странных детей”. После него у меня в памяти остался сюжет. И всё. Во время и после “Детства Иисуса” у меня в голове возникали мысли. Сюжет? Возможно. Мысли в голове, лучше чем сюжет – это и есть цель хорошей литерутры. Мне кажется, что не важен текст сам по себе, а важно его восприятие. Книга Кутзее именно об этом. Это моё восприятие этого произведения, это главная мысль для меня, которую я вынес.

Книги Кутзее всегда написаны очень по-кутзеевски, их мало с чем можно спутать. Пожилые герои, нон-конформисты, которые созерцают общество и не находят в нем ни себя, ни на ответов на вопросы своей жизни. Хроническая неприкаянность и одиночество могучего интеллекта - таким хочет видеть себя автор и такими делает своих героев, одиночками, смотрящими в душу мира и видящими истину. Герои говорят его устами, излагают его взгляд на мир и спорить бесполезно, есть только два мнения - автора и неправильное.

В этой книге же случилось нечто неожиданное. Весь роман практически лишен сюжета и представляет собой собрание лекций и эссе на животрепещущие темы, вроде добра и зла, прав животных, цензуры и.т.д. Автором является вымышленная писательница, Элизабет Костелло, довольно известная, практически классик двадцатого века. Естественно, она пожилая, образованная и по-настоящему устала от жизни. Что же отличает эту книгу от остальных? Ее отличает то, что Кутзее будто бы больше не уверен в непогрешимости и бесспорной истинности собственных убеждений. На каждый аргумент писательницы, идет ли речь о правах животных или запретных темах в литературе, другой герой или даже она сама находит контраргументы, которые зачастую выглядят весомее и разумнее ее собственных. Она же путается в собственных мыслях, живет не интеллектом, а чувствами, и пытаясь придать им видимость разумности и логической обоснованности еще больше убеждается в их субъективности и незначительности для мира.Скажем так, меня это удивило, учитывая какой назидательный тон высшего судии, выражающего истину в первой и последней же инстанции, имел место в нескольких его романах. В последней главе Элизабет признается в полной невозможности иметь какие-либо убеждения ввиду писательского призвания, что помешало бы ей "быть беспристрастным секретарем вечности". Тут же задается вопрос: а вдруг Вечность вас не назначала секретарем? - Извините, господин Судья, тогда я мошенница. Ну, такой капитуляции от тов. Кутзее я просто не ожидала и немало озадачена.

То ли подбор тем для эссе оказался удачным, то ли я повзрослела, то ли смиренная неуверенность автора в собственной непогрешимости меня растрогала, однако читала я с удовольствием, и хотя, как и, например, в "Железном веке" или "Дневнике плохого года" мало с какими его воззрениями могу согласится, но агрессивного отторжения они во мне тоже не вызвали. Да, конечно, определенную роль сыграло то, что Кутзее повествовал о писательской и гуманитарной полунаучной среде, которая ему близка и знакома, поэтому и читать это интереснее, нежели когда он замахивается с обескураживающей уверенностью дилетанта на вещи, в которых ничего не понимает. Лекции об абстрактных проблемах... ну, что тут сказать. Главное в этой книге, на мой взгляд, даже не идеи, излагаемые в эссе, а то смирение, с которым человек, некогда убежденный в своем интеллектуальном превосходстве, пасует перед могучей мудростью жизни, к которой он еще в начале книге, в некотором смысле, чувствовал себя причастным. Путь тернистый, полный разочарований и непонимания со стороны общества, а также мучительных размышлений и горького сознания собственной неправоты и несовершенства. Маленькие трудные шаги на пути к просветлению.

Не скажу, что эту книгу стоит прочитать всем и каждому, но любителям беллетристики за авторством мистера Дж.М.Кутзее она категорически рекомендуется как ценный и небанальный образец его творчества.

Новое произведение Дж. Кутзее позиционировалось как роман, но оно было больше похоже на повесть или даже вообще на рассказ или сценарий. Даже сама стилистика указывала на малую прозу: один-два абзаца в шести частях книги еще и нумеровались, представляя собой отдельные эпизоды, каждый из которых мог развиваться дальше и иметь самостоятельную повествовательную жизнь.

И хотя я не любитель коротких историй, Дж. Кутзее сумел уложить в свои абзацы несколько лет жизни своих героев так, что оно реально стоило прочтения, в основном из-за своеобразного сюжета: ему за семьдесят, ей к пятидесяти, их связывают всего-то несколько встреч и три ночи не то чтобы очень интересного секса. Каждый живет своей собственной жизнью, совсем не похожей на жизнь другого. Казалось бы, где и зачем им пересечься и совпасть, но пути Господни неисповедимы, а Дж. Кутзее непредсказуем. И что-то происходит и в книге, и в жизни персонажей, какая-то нежданная магия. Рождается странная форма увлеченности друг другом, которую оба принимают за любовь Витольда к Беатрис.

Я не могу сказать, что такая, похоже, уже просто старческая, форма писания глубокомысленных текстов могла бы меня увлечь в принципе, да и алитературное я не то чтобы очень люблю, но здесь чувствовалось что-то больше, чем просто финальное, когда автору есть много что сказать, но уже почти нет сил говорить. По сути, мне всего здесь не хватило. Не хватило Шопена, не хватило польскости, не хватило событийного ряда, не хватило любви, не хватило поэзии, не хватило доводов рассудка – все было в острейшем дефиците. Зато было много буржуазности и бытовщины, опошляющей сюжет. Но при этом – странное дело! - книга оказалась притягательной и оставила долгий резонанс, видимо, потому, что в ней идет речь не просто о последней любви, а о всеобщей ненасыщаемой необходимости любви и незнания, что с ней делать. Не побоюсь пафоса: открытие (даже постфактумное), что кто-то может любить тебя, когда его любовь тебе совсем не нужна, несвоевременна и неуместна, несет в себе мощнейший потенциал для развития чувств, сходный с откровением.

Тот, кто любит, живет дольше. Открытие любящего в другом требует дления, которого у героев нет. Любовь требует Другого, без него она почти невыразима, и стихи Витольда откровенно плохи, сколько не ищи в них знаки и символы.

Тщета – это для Беатрис.