Отзывы на книги автора «Джон Кутзее»

Связный и длинный текст это так нудно и утомительно. Напишу просто немного разных мыслей, которые возникли во время чтения и которые я записал. Каждая мысль – отдельная самостоятельная часть, которая никак не связана с предыдущей или последующей. Они часто напрямую не связаны даже с самим текстом произведения.

***

Недавно прочитал книгу «Дом странных детей». Сейчас читаю Кутзее. Кажется, что в этом мире что-то не сошлось, произошёл какой-то сбой – перепутались названия, и книгу, которую на самом деле надо было назвать странной, так почему-то не назвали. И прямоугольник маст-рид тоже приклеили не туда.

***

Наши желания – иллюзии. Кутзее читает русских авторов. Кажется он перешёл с Достоевского на более серьёзные наркотики. Или просто принял-таки буддизм. К иллюзиям нас подталкивает вполне реальное - физическое. Обладая этим физическим или наблюдая его, мы сразу же начинаем строить иллюзии, в голове начинают спонтанно происходить мысли (да, «происходить мысли», sic!) Увидев яблоко, мы можем подумать о танке; увидев женщину, мы можем подумать о велосипеде и сразу же следом о твороге. Прочитав “Детство Иисуса” можно, например, написать вот это.

***

С чего начинать? В один момент я понял, что не важно с чего. Главное – просто начать и тогда уже дело, получив начальный импульс, начинает движение и движется, развивается, растёт, приобретает форму и становится законченным целым.

***

Сарамаго написал «Евангелие от Иисуса». Кутзее написал «Детство Иисуса». На Сарамаго ополчились христиане за такое кощунство. На Кутзее они явно бы хотели ополчиться, ибо название крайне провоцирующее, но скорее всего читают и не могут найти на что ополчиться. Да, есть совподения. Да, местами схемы повторяются. Я, как убеждённый с#танист, хотел порадоваться очередному искуссному литературному кощунству, но мне не удалось найти чему радоваться; так же и христианам не удасться найти ничего к чему бы придраться.

***

Аллюзии, аллегории, реминисценции и прочие страшные слова. Ох, они ещё и непонятные! Они тут повсюду. Эталон постмодернизма. Читаешь и видишь, и чего-то чувствуешь, и вроде бы смутно понимаешь, но всё это на таком интуитивном уровне, так туманно, так неуловимо эфемерно, и не хочется разрушать эту эфемерность. Местами даже не пытался осмыслить происходящее. Было хорошо и без этого. Авторская интенция временами легонько щекочет, но вылавливать это пёрышко и делать его явным не хочется. Зачем всё доводить до конца? Можно иногда просто наслаждаться процессом. Иногда лёгкое ощущение приятнее, чем финальный экстаз. Иногда вино вкуснее в процессе, чем в результате, когда ты уже не чувствуешь вкуса, а просто заливаешь в себя по энерции жидкость.

***

Всё начинается просто. Прсотые слова. Простые предложения. Немного непонятно. Всё как во сне. Минимализм. Испанские слова. Непонятно. И ссылок нет с переводом. Одна физика. Грубый материализм.

Потом начинаются настоящие дремучие заросли метафизических джунглей, где самый искушённый бодрийяровед сломит ногу, потом вторую, а потом его засосёт в болото так, что даже пузырьков на поверхность не выбросит. Потом так плавно, просто, незаметно даже для глаза вооружённого микроскопом и литведовским дипломом, начинается медленное скольжение в лёгкий трэш. Может не в лёгкий даже, но в достаточно такой добротный трэш, не в тот трэш, как Металлика, или Слайер, или Мегадэт, или Пантера, а в такой трэш, как «Норма», или «Голый Завтрак», или ещё во что-то схожее, невообразимое, где своя атмосфера, своя стратосфера и вообще творится такое, что даже самая тургеневская барышня задасться прямым таким вопросом «что за п#здец тут твориться, мать вашу!?»

Слава биохимии нашего организма, вещества отпускают обычно достаточно быстро и на долгое время вырабатывается стойкое отвращение к их повтороному приёму. Но случаются флэшбэки!

***

…и ещё я Шкловского вспомнил с его остранением. Оно тут везде. Тут вообще всё это одно большое остранение. Возникает подозрение, что Кутзее писал это под впечатлением от толстовского “Холстомера”.

***

Евангелие. Оно разорвано на маленькие лоскутки и попрятано в тексте. Евангелие разорвано, почищено, замазано и припрятано. Где-то слово, где-то два, где-то очень схематично сюжет передан. Мальчик всё время хочет кого-то воскресить, спасти, мечтает стать иллюзионистом или фокусником. Он говорит, что никогда не видел своего отца. Но нет, это всё же не то, за что христиане могут сжечь эту книгу, а сатанисты поставить её на полочку рядом с ЛаВеем.

***

Два плюс два равно что угодно и это не Большой Брат так говорит мне. Можно быть Дон Кихотом и видеть мир по-своему, при этом не быть психом. Можно видеть мир как все и ещё видеть его по-своему. Кажется, после “Чапаева и Пустоты” это второй роман действие которого происходят в абсолютной пустоте.

***

Нонконформизм. Кутзее мне говорит, что я могу писать рецензию как хочу. Я хочу её писать вот так. Это не каноничный образчик, но если я так вижу, я так хочу, я так считаю правильным, то разве я не могу так поступить и написать рецензию именно так и назвать это рецензией? И ничего страшного, что я не говорю, как принято в рецензии, понравилось мне или нет, или что именно мне понравилось, или что именно не понравилось, и не пересказываю сюжет. Пускай это будет метарецензия. Такое вот неупорядоченное отражение моего сознания, параллельная книге реальность, происходившая в то же самое время – параллельно! – когда я читал книгу.

***

Перечитываю этот текст недорецензии, вспоминаю книгу и думаю о том, что в моей голове творится совсем не то, что должно бы. Почему это, когда книга о другом? Где-то очень глубоко внутри происходит осмысление информации, потом осмысление осмысления, потом ещё и ещё, цепочка продолжается и продолжается, и в итоге конечный результат, – то что стало этой недорецензией, - всё же связан с изначальным текстом, но при отсутсвии видимых утерянных связующих звеньев, кажется чем-то далёким от текста книги. Знаете что такое симулякр? Вот эта рецензия – симулякр.

***

Кину ещё один камень в “Дом странных детей”. После него у меня в памяти остался сюжет. И всё. Во время и после “Детства Иисуса” у меня в голове возникали мысли. Сюжет? Возможно. Мысли в голове, лучше чем сюжет – это и есть цель хорошей литерутры. Мне кажется, что не важен текст сам по себе, а важно его восприятие. Книга Кутзее именно об этом. Это моё восприятие этого произведения, это главная мысль для меня, которую я вынес.

Книги Кутзее всегда написаны очень по-кутзеевски, их мало с чем можно спутать. Пожилые герои, нон-конформисты, которые созерцают общество и не находят в нем ни себя, ни на ответов на вопросы своей жизни. Хроническая неприкаянность и одиночество могучего интеллекта - таким хочет видеть себя автор и такими делает своих героев, одиночками, смотрящими в душу мира и видящими истину. Герои говорят его устами, излагают его взгляд на мир и спорить бесполезно, есть только два мнения - автора и неправильное.

В этой книге же случилось нечто неожиданное. Весь роман практически лишен сюжета и представляет собой собрание лекций и эссе на животрепещущие темы, вроде добра и зла, прав животных, цензуры и.т.д. Автором является вымышленная писательница, Элизабет Костелло, довольно известная, практически классик двадцатого века. Естественно, она пожилая, образованная и по-настоящему устала от жизни. Что же отличает эту книгу от остальных? Ее отличает то, что Кутзее будто бы больше не уверен в непогрешимости и бесспорной истинности собственных убеждений. На каждый аргумент писательницы, идет ли речь о правах животных или запретных темах в литературе, другой герой или даже она сама находит контраргументы, которые зачастую выглядят весомее и разумнее ее собственных. Она же путается в собственных мыслях, живет не интеллектом, а чувствами, и пытаясь придать им видимость разумности и логической обоснованности еще больше убеждается в их субъективности и незначительности для мира.Скажем так, меня это удивило, учитывая какой назидательный тон высшего судии, выражающего истину в первой и последней же инстанции, имел место в нескольких его романах. В последней главе Элизабет признается в полной невозможности иметь какие-либо убеждения ввиду писательского призвания, что помешало бы ей "быть беспристрастным секретарем вечности". Тут же задается вопрос: а вдруг Вечность вас не назначала секретарем? - Извините, господин Судья, тогда я мошенница. Ну, такой капитуляции от тов. Кутзее я просто не ожидала и немало озадачена.

То ли подбор тем для эссе оказался удачным, то ли я повзрослела, то ли смиренная неуверенность автора в собственной непогрешимости меня растрогала, однако читала я с удовольствием, и хотя, как и, например, в "Железном веке" или "Дневнике плохого года" мало с какими его воззрениями могу согласится, но агрессивного отторжения они во мне тоже не вызвали. Да, конечно, определенную роль сыграло то, что Кутзее повествовал о писательской и гуманитарной полунаучной среде, которая ему близка и знакома, поэтому и читать это интереснее, нежели когда он замахивается с обескураживающей уверенностью дилетанта на вещи, в которых ничего не понимает. Лекции об абстрактных проблемах... ну, что тут сказать. Главное в этой книге, на мой взгляд, даже не идеи, излагаемые в эссе, а то смирение, с которым человек, некогда убежденный в своем интеллектуальном превосходстве, пасует перед могучей мудростью жизни, к которой он еще в начале книге, в некотором смысле, чувствовал себя причастным. Путь тернистый, полный разочарований и непонимания со стороны общества, а также мучительных размышлений и горького сознания собственной неправоты и несовершенства. Маленькие трудные шаги на пути к просветлению.

Не скажу, что эту книгу стоит прочитать всем и каждому, но любителям беллетристики за авторством мистера Дж.М.Кутзее она категорически рекомендуется как ценный и небанальный образец его творчества.

Новое произведение Дж. Кутзее позиционировалось как роман, но оно было больше похоже на повесть или даже вообще на рассказ или сценарий. Даже сама стилистика указывала на малую прозу: один-два абзаца в шести частях книги еще и нумеровались, представляя собой отдельные эпизоды, каждый из которых мог развиваться дальше и иметь самостоятельную повествовательную жизнь.

И хотя я не любитель коротких историй, Дж. Кутзее сумел уложить в свои абзацы несколько лет жизни своих героев так, что оно реально стоило прочтения, в основном из-за своеобразного сюжета: ему за семьдесят, ей к пятидесяти, их связывают всего-то несколько встреч и три ночи не то чтобы очень интересного секса. Каждый живет своей собственной жизнью, совсем не похожей на жизнь другого. Казалось бы, где и зачем им пересечься и совпасть, но пути Господни неисповедимы, а Дж. Кутзее непредсказуем. И что-то происходит и в книге, и в жизни персонажей, какая-то нежданная магия. Рождается странная форма увлеченности друг другом, которую оба принимают за любовь Витольда к Беатрис.

Я не могу сказать, что такая, похоже, уже просто старческая, форма писания глубокомысленных текстов могла бы меня увлечь в принципе, да и алитературное я не то чтобы очень люблю, но здесь чувствовалось что-то больше, чем просто финальное, когда автору есть много что сказать, но уже почти нет сил говорить. По сути, мне всего здесь не хватило. Не хватило Шопена, не хватило польскости, не хватило событийного ряда, не хватило любви, не хватило поэзии, не хватило доводов рассудка – все было в острейшем дефиците. Зато было много буржуазности и бытовщины, опошляющей сюжет. Но при этом – странное дело! - книга оказалась притягательной и оставила долгий резонанс, видимо, потому, что в ней идет речь не просто о последней любви, а о всеобщей ненасыщаемой необходимости любви и незнания, что с ней делать. Не побоюсь пафоса: открытие (даже постфактумное), что кто-то может любить тебя, когда его любовь тебе совсем не нужна, несвоевременна и неуместна, несет в себе мощнейший потенциал для развития чувств, сходный с откровением.

Тот, кто любит, живет дольше. Открытие любящего в другом требует дления, которого у героев нет. Любовь требует Другого, без него она почти невыразима, и стихи Витольда откровенно плохи, сколько не ищи в них знаки и символы.

Тщета – это для Беатрис.

Ей 50. Ему 72.

Она — жена банкира, организатор музыкальных вечеров в Барселоне, дама из высших слоев общества. Он — маэстро из Польши, когда-то очень известный в мире, который переосмысливает музыку Шопена.

Они случайно встречаются на вечере, который Она организует, а Он исполняет музыку как приглашенный гость.

Пронзительная история любви — безответной и бессмысленной, лишенной продолжения.

Но есть ли смысл в том, чтобы искать смысл в своих чувствах?

Человеку нужны доказательства, что он кому-то важен.

Стоит ли закрывать глаза на влюбленность, если тебе уже за 70, а даме сердца 50 и она замужем?

Мужчина и женщина — это не просто мужчина, просто женщина. Без союза «и» нет никакого единения. Между ней и поляком нет никакого «и».

Любовь главного героя настоящая? Или это попытка создать в голове прекрасный образ Беатриче, с которым не страшно отправиться “на тот свет”?

Шатаясь по миру в поисках собственных утрат, он случайно натыкается на нее, Беатрис, и превращает ее в фетиш.

Эту историю, хочется растягивать, наслаждаться ею, неспешно наблюдая за метаморфозой чувств, которые герои испытывают друг к другу. Но время, как и в жизни, неумолимо движется вперед.

События происходят, картинка меняется всё сильнее.

Каждый следующий эпизод понятен, оправдан. И вот ты летишь по сюжету как по скользкой горке — вниз, к финалу. Который тебе с одной стороны не нравится, он печален, угрюм, опустощающе реален, но с другой стороны невозможно представить другого исхода.

Книга кажется такой маленькой, такой короткой... возможно, такой же короткой кажется жизнь, когда тебе за 70.

Главный герой играет на фортепьяно и в творчестве переосмысливает музыку Шопена. А Дж. М. Кутзее, рисуя историю жизни двух героев, переосмысливает творчество Данте, его “Божественную комедию”. Это отдельный пласт смыслов, над которыми можно размышлять очень долго.

Книга о времени, вечности, старении, творчестве и о том, как любовь может всё изменить.Легким такое чтение не назвать, скорее напротив — оно призывает задуматься о том, что в вашей жизни имеет значение.

Джон Максвелл Кутзее – современный южноафриканский писатель, обладатель Нобелевской премии и двух Букеровских, в этом году чуть не повторил успех и не получил последнюю в третий раз. Его новый роман «Детство Иисуса» был внесен в шорт лист Букеровской премии. Во всяком случае, критики со всего мира дружно хором поют оды творчеству прозаика, и лишь изредка прорезается голосок одного-другого несогласного критика. В чем успех книги?

Как сознается Кутзее «Детство Иисуса» - роман-ребус, разгадать который до конца и правильно практически невозможно. Как это обычно бывает в творчестве прозаика, сюжет книги не главное, главное – внутреннее содержание, аллегория, скрытый смысл и подтекст. Этим оправдывается вполне плоский сюжет. Сорокапятилетний Симон вместе с пятилетним подопечным воспитанником Давидом приплывают в выдуманный городок Новилла, чтобы начать жизнь с чистого листа. Откуда они прибыли – неизвестно, равно как и причину их вынужденного переселения (война, нищета?). Локализовать на карте Европы испаноговорящий городок Новилла тоже не представляется возможным. Читатель интуитивно понимает, что герои прибывают в «упорядоченную» Европу с ее лагерями и поселениями для беженцев. Кутзее «не окрашивает» героев. Мы не знаем какой они расы, цвета кожи и вероисповедания. Для автора такой унифицированный подход к человечеству оправдывается сегодняшними и будущими реалиями. Дальше только смешение рас. В такой мультикультурной Новилле герои книги ведут тихую упорядоченную жизнь, постепенно лишаясь прошлого, обезличиваясь и «унифицируясь». Мальчик Давид не совсем обычный, образ его мышления и речи (так и просится слово «проповеди») кажется, опережают время. Его детские годы – аллегория на детство Иисуса. У него, как и в сына Божьего, есть свои последователи (точнее те, кто принимает его умозрения за истину – Инесс, Симон). Постепенно «паства» Давида растет, по мере продвижения по неопределенной стране. Они прибывают в другое поселение для беженцев, чтобы начать все с чистого листа. История бесконечная, снова закручивает на своем колесе героев, чтобы вернуть в исходную точку.

Эта книга имеет двойное дно. Сначала кажется, что просто читаешь историю о двух эмигрантах в чужой стране, об их попытках ассимилироваться, о жизни в лагерях для беженцев. Но стоит вчитаться внимательней и на поверхность вынырнет тонкая аллегория на юные годы жизни Иисуса, на его «чужеродность» в мире той древней эпохи. Необычная книга-ребус, которую, я уверенна, можно «разгадать» и по-другому при повторном чтении. К этой книге нет одного универсального ключа, у каждого читателя он свой. Интеллектуальная, глубоко символическая и небанальная книга!

Притча о новом мире? Социальная антиутопия? И да, и нет. Кутзее напластовывает смыслы один за другим. Можно рассматривать их как отдельно, так все вместе в целом. Это и история о необычном ребенке (или шире человеком), этаком маленьком индиго-Кихоте (не зря Кутзее отсылает нас к роману Мигеля Сервантеса). И религиозная притча, сильно напоминающая "Дорогу" Кормака Маккарти и "Город за рекой" Германа Казака. Как в первом романе есть отец и сын, есть новый и старый миры. Симон, герой произведения Кутзее, ещё хранит память по старым временам как и герой-отец "Дороги". Давид - это человек нового времени и его же олицетворение, метафора. Как Роберт Линдхоф в "Городе за рекой" (по мере повествования выясняется, что это город мертвых) герои Кутзее прибывают в некий город, где жители живут серо и безлико, без чувств, что сильно напоминает атмосферу немецкого романа.

Имена в романе говорящие. Новилла - nova vilaĝo на эсперанто (возьму идею Андрея profi30 ) - новая деревня, метафора новой жизни. Симон - слушающий, внимающий (ивр.), Давид - любимый (ивр.), Инес - чистая, непорочная (исп.). Можно предположить, что Симон - осовремененный Иосиф, Инес - Мария, Давид - Иисус. В пользу последнего говорит и постоянное желание излечивать, возникающее у мальчика.

С другой стороны это столкновение иррационального (Давид) и рационального (Симон). Роман о том, как наш современный выхолощенный, обросший кучей правил и условностей, мир превращается в город мертвых, где есть только одна благая воля и нет места эмоциям, где люди не соответствующие шаблонами и стандартам становятся изгоями, вечными скитальцами.

Довольно откровенный и безжалостный автобиографический роман, возможно, в нем не полное совпадение фактов жизни писателя, но главное это самоосмысление, саморазоблачение и попытка разобраться, почему он такой «аутист» по жизни, откуда эта слабость характера в его семье и в нем тоже. И возможно, откровенно себя препарируя, он, как раз и борется с этой своей семейной слабохарактерностью, ведь человек написавший о себе так много нелицеприятного, не может считаться слабаком. В целом книга мне понравилась, и формой – посмертным интервью с людьми его знавшими, и содержанием – ни капли самолюбования, попыткой описать свою жизнь так, как он ее понимает изнутри, а не по каким-то жизненным фактам. Книгу рекомендую.

Ох, сомневалась же я беря эту книгу для чтения - как можно под одну обложку запихнуть анализ работ стольких известных писателей?! Однако я надеялась на некое чудо, в виде мастерства изложения данного автора. Но, увы...
Начнем с того, что писателям посвящены довольно краткие главы, а в них о самом корифее пера пару абзацев, после автор выбирает одну какую-либо книгу и кратко так, минуты на три чтения, не больше, указывает на ее минусы, либо пару фактов приводит о ней. Чем больше я читала всю эту изложенную информацию, тем больше создавалось ощущение, что это я где-то видела. Потом меня осенило, ну конечно же - Википедия! Все эти краткие факты можно прочесть там. По поводу указаний на литературные особенности книги, то их больше перечисляли, а не расписывали. Например, в книге разбирался для меня незнакомый роман Дефо "Роксана", там речь идет о женщине, которую бросил муж с пятью детьми и она, чтобы не погрязнуть в нищете, становиться куртизанкой, бросив своих детей. Так вот, автор подчеркивает там "плохо прописанные", с его точки зрения моменты, но он не рассказывает почему они так прописаны, с точки зрения например поведение персонажей или сюжета, он сводит все к банальному "ой, у автора наверное не хватило времени". А когда он разбирает "Алую букву", то оставляет самые насущные и острые вопросы произведения без внимания, как-то почему все порицали героиню, но не священника, который с ней изменял, что по этому поводу думает автор и почему он так все скрутил? Зато Кутзее много рассказывает о том, что Гортона заставили написать предисловие к роману, потому что тот казался издателю больше похожим на рассказ, он сравнивает зачем-то этот роман с "Моби Диком", на мой взгляд все таки любовные страсти и страсти в море, с самокопанием, разнятся, по соотношению отношения общества к героям.

И подобного в книге много. Кажется порой, что автор пересказывает чужие работы своими словами, при чем не очень умело, повествования ведется скучно, за исключением пары моментов, книга не заинтересовала содержанием. Подобные факты я всегда могу посмотреть в любой энциклопедии, а все эти критические выводы эксперта встречаются в рецензиях обычных читателей и более того, там они порой лучше расписаны. По мне очень слабая книга литературного критика и писателя.

эта книжка пытается произвести впечатление и удивить:
а) своего рода cutting edge физиологичностью (культя, старая плоть, дряблые мышцы Пола, описания внешности медсестры и элизабет костелло). но чем сейчас удивишь?
б) своим героем - в некоторой степени инфантилом, а скорее аутистом Полом, который из-за великой любви к медсестре вдруг решил стать "крестным отцом" всему большому хорватскому семейству. сюда же нужно приписать и "ошеломляющий" пуант в конце книжки, который как бы должен нам сказать, что все зависит от точки зрения. как только Пол решает немного выбраться из скорлупы своих дум, мир вокруг преображается - и семейство Йокичей представляется чуть ли не идеальным. все вокруг добряки - и как будто не было ни пренебрежения, ни воровства, ни откровенного хамства.
в) точка зрения Пола же меняется под влиянием Элизабет Костелло - писательницы из предыдущего романа Кутзее. и это должно тоже произвести эффект бомбы: "аааа, только представьте, герои кочуют туда-сюда. это и ново, и отсылает к классике (вспомните Бальзака!). опять же Костелло - не просто героиня, она же, скорее всего, пишет историю Пола, она все знает заранее! всевидящий автор в книге!". камон, на дворе 21 век, постмодернизм давно умер.
г) финальные главы, особенно речь Костелло о необходимости действовать, а не сидеть в своей норе. отсылки к Дон Кихоту, призыв к совместной гармоничной жизни, без "грязи", бла бла бла.

итог всему этому таков, в целом все это скучно и претенциозно.
"заставляет задуматься" - напишут немногие дочитавшие; но для задумываний можно почитать что-нибудь поприличнее.

Это настоящая литература, если не знаете, что читать берите Кутзее никогда не ошибетесь. Только не наскакивайте на него этот писатель требует вдумчивого чтения, даже я бы сказал смакования. Особенно хороша третья часть. Не помню кто сказал: «Книга должна быть топором, который вскроет замерзшее море внутри нас». Кутзее тот самый топор, который необходимо периодически расчехлять.