Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Детство Иисуса

Детство Иисуса
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
297 уже добавили
Оценка читателей
4.06

«Детство Иисуса» – шестнадцатый по счету роман Кутзее. Наделавший немало шума еще до выхода в свет, он всерьез озадачил критиков во всем мире. Это роман-наваждение, каждое слово которого настолько многозначно, что автор, по его признанию, предпочел бы издать его «с чистой обложкой и с чистым титулом», чтобы можно было обнаружить заглавие лишь в конце книги. Полная символов, зашифрованных смыслов, аллегорическая сказка о детстве, безусловно, заинтригует читателей.

Лучшие рецензии
Lanafly
Lanafly
Оценка:
62

Я не стану лукавить и утверждать, что поняла всё, о чём мне поведал мудрый нобелевский лауреат. Воображение у меня бурное, и при желании я могу накинуть множество смыслов на сюжет, его расплывчатые события и обнаружить немало неожиданного и чуднОго.
Но кому это нужно? Я имею ввиду, что приблизительность в осознании литературного произведения не кажется мне верным решением. Кутзее щедр на намёки, но трактовать их можно до бесконечности по-разному. И на каком из вариантов остановиться, лично я не смогла разыскать ответа. А возможно, чёткого ответа и нет...

Найденные в интернете литературные работы учёных мужей по сложному, того набитому философскими руладами и зашифрованными намёками роману, не особо приоткрыли истину. Потому что истина эта непрозрачна и очень смахивает на субъективное мнение тех, кто попытался объяснить Кутзее.

Что можно сказать о шестнадцатом детище именитого писателя? Он интересен, он непостижим и очень-очень умён. Он схож на этакую старинную колбу, в которой плещется будоражащая таинственностью жидкость. Держишь её в руках, любуешься игрой света на стенках сосуда и совершенно неохота вынимать пробку из загадочного флакона, чтобы попробовать и понять что же это.
Не потому что может оказаться ядом. А из-за разочарования, что внутри раритета всего лишь обычная вода.

Читать полностью
Artevlada
Artevlada
Оценка:
26

Джон Кутзее по праву считается самым экспериментальным англоязычным современным писателем и, одновременно, самым закрытым. Он отказывается комментировать свои тексты. А хотелось бы услышать его комментарии, особенно по поводу романа «Детство Иисуса». Этот роман, шестнадцатый по счёту, очень озадачивает. Казалось бы, сюжет прост. Мужчина и мальчик пересекли моря и океаны, чтобы добраться до новой земли. Здесь каждый из них получил имя (Симон и Давид), и вместе с другими беженцами попал в испаноговорящий город Новиллу. Симону предстоит ещё одно важное дело — он должен найти новую мать для мальчика. Симон решает эту проблему, решается вопрос с жильем и работой, но на новом месте герои долго не задерживаются: столкнувшись с законами, которым не в силах противостоять, они бегут из города в поисках «нового места», где можно еще раз начать все заново. Так кратко можно изложить сюжет романа. А вот вопросов и размышлений вокруг этого сюжета очень и очень много. Роман - ребус, роман - загадка. Читаешь и тонешь в символах, метафорах, аллюзиях и библейских мотивах.
Что это за южная страна, принимающая беженцев (неизвестно откуда и от чего, тем более что сегодня такой вопрос очень актуален), почему они забыли о своем прошлом, почему все безмятежно довольны своей жизнью, хотя она монотонная, тусклая и необыкновенно бюрократически зарегулирована. Что такое город Новилла? Пародия на социалистическую уравниловку? Я даже подумала, что это загробный мир, где все спокойны, довольны, ровны и абсолютно равнодушны друг к другу. Образ этого города страшноват. В нем все единообразно, минимально и скучно: кварталы жилых комплексов, бесплатные транспорт и футбол по выходным, нет страстей, нет плотских желаний, пресная пища, хлеб, лапша, вода, и бобовая паста, в качестве деликатеса. Память о прошлом «вымыта дочиста». Но без памяти о прошлом и настоящее лишается смысла. В городе никто ни от кого ничего не скрывает, и все насквозь просвечивается ярким солнцем…
Короче, вопросы остаются без ответа. Пытаюсь ответить сама. Новилла – это чистый рационализм, который совершенно забывает про человеческую природу, эмоции, про все человеческие потребности. А Симон – один из главных героев романа – представитель иррационализма человеческой натуры. Он сохранил воспоминания о прошлом, человеческие эмоции, желания, стремления, главное из которых, найти мать пятилетнему мальчику, забота о котором легла на его плечи.
Противостоит чистому рационализму Новиллы и Давид, пятилетний малыш, которому не нравится это имя, данное ему в лагере для перемещенных лиц, и тексте он именуется просто «мальчик». Он утверждает, что у него есть другое имя, какое – не говорит. Давид - необычный ребенок, обладающий неординарными способностями и живым воображением, он сразу располагает к себе всех: людей, животных. Общение с таким мальчиком заставляет рациональных взрослых задуматься о собственных позициях. Мальчик отказывается воспринимать мир таким, какой он есть, с его нормами и порядками. Цифры, буквы, слова существуют для него разрозненно, никак не складываясь, не соотносясь друг с другом. Между ними, как он говорит, существует «пропасть», в которую можно упасть (что в этой пропасти - загадка). Он готов спасать тех, кому нужна помощь, вдыхать жизнь в умерших. Кто он? Много намеков рассыпано по роману – и на терновый венец, и на святое семейство, и на цветок-символ Девы Марии (лилии на обоях), бегство (быть может в Египет?) И имена: Давид – «любимец» (иврит), Симон - «слушающий, внимающий» (иврит) - кому, Богу? Инес – «чистая, непорочная» (исп.). В поисках переводов имен попыталась перевести и Новиллу (novilla). Испано-русский словарь выдал – тёлка. Может речь идет о жертвенной корове без единого пятна и изъяна, чьим пеплом производится ритуальное «очищение» (по Библии), и тогда может быть построен третий храм (у иудеев) или произойдет второе пришествие мессии (у христиан)?
Симон прекрасно выполняет отцовские функции, воспитывая в мальчике стойкость, открытость, благородство. Рассказывает о знаниях человечества, о преданности, что «важнее любви». Их диалоги чрезвычайно интересны, разнообразны по тематике, обсуждаются проблемы непорочного зачатия, воскресения… Бывает даже трудно понять, кто на кого больше влияет и кто кого воспитывает. «Мы приходим из разных мест и разных прошлых в поисках новой жизни. Но теперь все мы вместе в одной лодке. Поэтому нам следует ладить друг с другом. Один из способов ладить друг с другом – говорить на одном языке. Таково правило. Это правило хорошее, и мы должны ему подчиняться. Не просто подчиняться, но следовать ему всем сердцем, а не как мул, который все время упирается копытами. Всем сердцем и по доброй воле». Если бы каждый отец говорил так со своим ребенком, скольких проблем можно было бы избежать! И «Дон Кихот» Сервантеса выбран Симоном для обучения чтению не случайно. Это возможность показать ребенку два взгляда на мир – Дон Кихота и Санчо (опять сталкиваются рационализм и иррационализм), научить его не отказываться от своего восприятия мира, своих фантазий, давать волю чувствам и эмоциям.
И вот едет «святое семейство» в поисках «нового места». Что ищут герои? Возможно, страну, где есть свобода для любых идей и фантазий. Но найдут ли они такую страну?
Может быть, Кутзее говорит нам о том, что любой человек, а особенно человек с ярко выраженной индивидуальностью божествен и эту божественность надо беречь? Или просто каждый имеет божественную искру, которая чаще всего гаснет под воздействием внешних и внутренних обстоятельств?
Роман затягивает, заставляет возвратиться к нему. Читаешь сухие, скупые строки, почти без прилагательных, и все время пытаешься понять, что хотел тебе сказать Кутзее, этот загадочный и мудрый нобелевский лауреат? А, может, мои рассуждения аналогичны попытке учительницы философии из этого романа, предлагающей ученикам выделить из стула его "стуловость", и все гораздо проще?

Читать полностью
Phashe
Phashe
Оценка:
19

Связный и длинный текст это так нудно и утомительно. Напишу просто немного разных мыслей, которые возникли во время чтения и которые я записал. Каждая мысль – отдельная самостоятельная часть, которая никак не связана с предыдущей или последующей. Они часто напрямую не связаны даже с самим текстом произведения.

***

Недавно прочитал книгу «Дом странных детей». Сейчас читаю Кутзее. Кажется, что в этом мире что-то не сошлось, произошёл какой-то сбой – перепутались названия, и книгу, которую на самом деле надо было назвать странной, так почему-то не назвали. И прямоугольник маст-рид тоже приклеили не туда.

***

Наши желания – иллюзии. Кутзее читает русских авторов. Кажется он перешёл с Достоевского на более серьёзные наркотики. Или просто принял-таки буддизм. К иллюзиям нас подталкивает вполне реальное - физическое. Обладая этим физическим или наблюдая его, мы сразу же начинаем строить иллюзии, в голове начинают спонтанно происходить мысли (да, «происходить мысли», sic!) Увидев яблоко, мы можем подумать о танке; увидев женщину, мы можем подумать о велосипеде и сразу же следом о твороге. Прочитав “Детство Иисуса” можно, например, написать вот это.

***

С чего начинать? В один момент я понял, что не важно с чего. Главное – просто начать и тогда уже дело, получив начальный импульс, начинает движение и движется, развивается, растёт, приобретает форму и становится законченным целым.

***

Сарамаго написал «Евангелие от Иисуса». Кутзее написал «Детство Иисуса». На Сарамаго ополчились христиане за такое кощунство. На Кутзее они явно бы хотели ополчиться, ибо название крайне провоцирующее, но скорее всего читают и не могут найти на что ополчиться. Да, есть совподения. Да, местами схемы повторяются. Я, как убеждённый с#танист, хотел порадоваться очередному искуссному литературному кощунству, но мне не удалось найти чему радоваться; так же и христианам не удасться найти ничего к чему бы придраться.

***

Аллюзии, аллегории, реминисценции и прочие страшные слова. Ох, они ещё и непонятные! Они тут повсюду. Эталон постмодернизма. Читаешь и видишь, и чего-то чувствуешь, и вроде бы смутно понимаешь, но всё это на таком интуитивном уровне, так туманно, так неуловимо эфемерно, и не хочется разрушать эту эфемерность. Местами даже не пытался осмыслить происходящее. Было хорошо и без этого. Авторская интенция временами легонько щекочет, но вылавливать это пёрышко и делать его явным не хочется. Зачем всё доводить до конца? Можно иногда просто наслаждаться процессом. Иногда лёгкое ощущение приятнее, чем финальный экстаз. Иногда вино вкуснее в процессе, чем в результате, когда ты уже не чувствуешь вкуса, а просто заливаешь в себя по энерции жидкость.

***

Всё начинается просто. Прсотые слова. Простые предложения. Немного непонятно. Всё как во сне. Минимализм. Испанские слова. Непонятно. И ссылок нет с переводом. Одна физика. Грубый материализм.

Потом начинаются настоящие дремучие заросли метафизических джунглей, где самый искушённый бодрийяровед сломит ногу, потом вторую, а потом его засосёт в болото так, что даже пузырьков на поверхность не выбросит. Потом так плавно, просто, незаметно даже для глаза вооружённого микроскопом и литведовским дипломом, начинается медленное скольжение в лёгкий трэш. Может не в лёгкий даже, но в достаточно такой добротный трэш, не в тот трэш, как Металлика, или Слайер, или Мегадэт, или Пантера, а в такой трэш, как «Норма», или «Голый Завтрак», или ещё во что-то схожее, невообразимое, где своя атмосфера, своя стратосфера и вообще творится такое, что даже самая тургеневская барышня задасться прямым таким вопросом «что за п#здец тут твориться, мать вашу!?»

Слава биохимии нашего организма, вещества отпускают обычно достаточно быстро и на долгое время вырабатывается стойкое отвращение к их повтороному приёму. Но случаются флэшбэки!

***

…и ещё я Шкловского вспомнил с его остранением. Оно тут везде. Тут вообще всё это одно большое остранение. Возникает подозрение, что Кутзее писал это под впечатлением от толстовского “Холстомера”.

***

Евангелие. Оно разорвано на маленькие лоскутки и попрятано в тексте. Евангелие разорвано, почищено, замазано и припрятано. Где-то слово, где-то два, где-то очень схематично сюжет передан. Мальчик всё время хочет кого-то воскресить, спасти, мечтает стать иллюзионистом или фокусником. Он говорит, что никогда не видел своего отца. Но нет, это всё же не то, за что христиане могут сжечь эту книгу, а сатанисты поставить её на полочку рядом с ЛаВеем.

***

Два плюс два равно что угодно и это не Большой Брат так говорит мне. Можно быть Дон Кихотом и видеть мир по-своему, при этом не быть психом. Можно видеть мир как все и ещё видеть его по-своему. Кажется, после “Чапаева и Пустоты” это второй роман действие которого происходят в абсолютной пустоте.

***

Нонконформизм. Кутзее мне говорит, что я могу писать рецензию как хочу. Я хочу её писать вот так. Это не каноничный образчик, но если я так вижу, я так хочу, я так считаю правильным, то разве я не могу так поступить и написать рецензию именно так и назвать это рецензией? И ничего страшного, что я не говорю, как принято в рецензии, понравилось мне или нет, или что именно мне понравилось, или что именно не понравилось, и не пересказываю сюжет. Пускай это будет метарецензия. Такое вот неупорядоченное отражение моего сознания, параллельная книге реальность, происходившая в то же самое время – параллельно! – когда я читал книгу.

***

Перечитываю этот текст недорецензии, вспоминаю книгу и думаю о том, что в моей голове творится совсем не то, что должно бы. Почему это, когда книга о другом? Где-то очень глубоко внутри происходит осмысление информации, потом осмысление осмысления, потом ещё и ещё, цепочка продолжается и продолжается, и в итоге конечный результат, – то что стало этой недорецензией, - всё же связан с изначальным текстом, но при отсутсвии видимых утерянных связующих звеньев, кажется чем-то далёким от текста книги. Знаете что такое симулякр? Вот эта рецензия – симулякр.

***

Кину ещё один камень в “Дом странных детей”. После него у меня в памяти остался сюжет. И всё. Во время и после “Детства Иисуса” у меня в голове возникали мысли. Сюжет? Возможно. Мысли в голове, лучше чем сюжет – это и есть цель хорошей литерутры. Мне кажется, что не важен текст сам по себе, а важно его восприятие. Книга Кутзее именно об этом. Это моё восприятие этого произведения, это главная мысль для меня, которую я вынес.

Читать полностью
Лучшая цитата
если завтра тебе предложат всю страсть, какую ты хочешь, – ведро страсти, – ты скоро обнаружишь, что не хватает чего-то такого еще.
В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги подборки «Лучшие книги ярмарки non/fiction 2015»