Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Красные бокалы. Булат Окуджава и другие

Красные бокалы. Булат Окуджава и другие
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
3.33

Бенедикт Сарнов – литературный критик, публицист, автор множества литературных биографий («Случай Мандельштама», «Случай Зощенко», «Маяковский. Самоубийство», «Феномен Солженицына»), и мемуаров («Скуки не было»), а также четырех томов исторических очерков «Сталин и писатели».

Сюжет новой книги Бенедикта Сарнова разворачивается на фоне исторических событий – с начала и середины 60-х (разгон Хрущевым выставки в Манеже, процесс Синявского и Даниэля) и до наших дней (1993 год, штурм Белого дома). Герои книги – Булат Окуджава, Наум Коржавин, Виктор Некрасов, Владимир Войнович, Фазиль Искандер, Андрей Синявский, Владимир Максимов – люди, сыгравшие важную роль в жизни автора.

Лучшие рецензии
Madam_pik
Madam_pik
Оценка:
10

На мой взгляд, новая книга слабее предыдущих (серии книг "Сталин и писатели" и книги Феномен Солженицына ). Текст сумбурнее, не слишком последователен, мысль автора, перебегая с одного события на другое, часто уходит далеко от заявленной темы, а потом как бы спохватываясь - возвращается опять в то, с чего все начали. Возможно, так и было задумано, но создается впечатление некоторого хаоса. Наверное, в качестве главы в собственных мемуарах такой способ построения текста был бы вполне уместен*, но если предполагать, что читаешь книгу о некотором персонаже (например, Б. Окуджаве), то периодически раздражаешься на навязчивые отступления в разные стороны.

Но всё равно, Б. Сарнов - это Б. Сарнов, я нежно и преданно люблю его книги, покупая каждый раз всё изданное в бумаге, что для меня однозначное признание автора. И в этой книге с неослабевающим интересом следишь за жизнью литературного сообщества от 60-х до 90-х годов прошлого века. Многовато политики (даже, наверное, больше, чем литературы), но, наверное, время было такое (перестройка, путч и т.п.), когда и правда политические дебаты и ссоры случались чаще литературных.

* По заявлению автора, данная книга получилась из разросшейся главы в третьем томе мемуаров.

P.S. А вот третью книгу мемуаров я вообще очень и очень жду. В том числе, в надежде на то, что жадные до денег издатели переиздадут и первые два тома мемуаров Б. Сарнова, которые мне нигде не удалось найти, а очень хочется.

Читать полностью
Artevlada
Artevlada
Оценка:
6

С большим удовольствием погрузилась в литературную жизнь 50 - 90 годов. Как же сложно приходилось жить известным писателям и поэтам в тесных объятьях всемогущей Софьи Власьевны. Жить, чтобы не уронить себя, никого не предать, не оболгать. Это получалось у немногих. И Бенедикт Сарнов достаточно честно, на мой взгляд, демонстрирует все "ужимки и прыжки", все кульбиты, которые совершались для возможности творить свободно и быть заметным на литературном небосклоне. Заинтересовала полемика, в которую вступает Сарнов с Дмитрием Быковым, у которого до Сарнова вышла книга в серии ЖЗЛ об Окуджаве. Оба писателя по-разному оценивают события начала октября 1993 года. Читала и думала, что точку в этой полемике поставят только наши потомки лет через 50-100, а сейчас, на фоне таких разнообразных политических взглядов, она не имеет смысла.

Читать полностью
Лучшая цитата
– Не надо ни от кого ничего требовать. У каждого своя точка кипения, свой Рубикон.
Оглавление
  • Часть первая
  • Неожиданно позвонил Булат
  • Я знал, что он только что вернулся из Мюнхена
  • О скандальных встречах Хрущёва
  • Продолжая листать стенограмму,
  • Речь Булата от всех этих выступлений
  • Лишь одна его реплика, одна фраза
  • Для Евтушенко его покаяние
  • В 1963 году наши соседи
  • Было тогда такое самиздатское издание —
  • Осенью 1967 года
  • Виктора Платоновича Некрасова,
  • Это была у нас тогда такая фигура речи
  • Когда Вика уезжал и мы с ним прощались,
  • «Красные бокалы» —
  • О том, как возник замысел этого альманаха,
  • Написанное Аксёновым предисловие к альманаху
  • Не будучи диссидентом,
  • В приведенной мною коротенькой цитате
  • Говоря это, я не сомневался,
  • Накануне грозного судилища
  • В первый год нашего знакомства
  • Не могу тут удержаться
  • Из тогдашнего, еще «добулатовского»
  • А с Галей у меня сложились
  • Весной 1964 года,
  • Когда мы вселялись
  • Как я уже говорил, Галя любила (и умела) петь под гитару
  • Решение это тогда казалось
  • Всю дорогу я думал, как начать этот нелегкий разговор,
  • Мое сообщение о том, что Игорь «колется»
  • Дмитрий Быков в своей биографии Булата
  • Спокойное и по видимости даже холодное
  • Едва только на заре нашей «перестройки»
  • С Синявским я тогда был знаком шапочно
  • События тем временем развивались
  • Когда я вошел в еще наполовину пустой зал суда,
  • Зал был небольшой,
  • Процесс над Синявским и Даниэлем
  • В мае 1975 года два не очень чиновных,
  • Заглянув однажды в ЦДЛ,
  • Можно было, конечно, нанести удар в самое сердце
  • В то время в Москве было уже трудно с продуктами
  • Когда мы с Булатом работали в «литгазете»,
  • Часть вторая
  • Биографическую книгу не обязательно начинать
  • На референдум, который должен был
  • Во время августовского путча 1991 года
  • Начинает он с того,
  • Вернемся, однако, к параллели «Блок – Окуджава»
  • Этот – главный – смысл «Письма сорока двух»,
  • В наиболее отчетливой и резкой форме
  • Само ее название – «чужая власть» —
  • Эта статья Буртина так сильно меня тогда зацепила,
  • Один из таких постоянных наших споров
  • «А как же Булат?» —
  • Ну а что касается проклятого вопроса,
  • Коллективное письмо, подпись под которым вменялась в вину Булату,
  • Часть третья
  • Если бы подписи под «Письмом сорока двух» собирались не в такой спешке,
  • В 90-м, оказавшись в Америке (в Вашингтоне),
  • Я всегда считал, что неизжитые имперские амбиции —
  • В том нашем споре с Васей Аксёновым и Мариэттой Чудаковой
  • 10января 1996 года группа боевиков под прикрытием живого щита
  • В том, что мы так резко выступили тогда против «своих»,
  • Но как можно было за него голосовать,
  • За три месяца до выборов
  • Возможность проголосовать за Лебедя
  • Еще больше укрепился я в этой своей уверенности,
  • Это выяснилось сразу,
  • Расставаясь с моей любимой «Литгазетой»,
  • Да, в отношении Чухрая к Гайдару и его реформам
  • А насчет Горбачёва мне случилось тогда
  • Часть четвертая
  • В 90-м или 91-м позвонил мне приехавший из Парижа в Москву Володя Максимов
  • Но сперва – о том, как это вдруг получилось, что я оказался в Париже
  • Узнав, с кем мне предстоит лететь во Францию,
  • Это его любимое присловье («не знаю, не знаю»)
  • Одно время я кормился при «Новом мире»,
  • Опять не могу удержаться, чтобы не рассказать еще одну
  • Без штампов, без готовых клише в этом деле,
  • А слух о том, что меня «опять не пустили»,
  • В Гренобле на одном из первых наших заседаний
  • В Гренобле мы провели неделю
  • Это было в самую раннюю пору нашего знакомства с Воронелями
  • Я сидел рядом с Шуриком
  • Я готов был бы в это поверить,
  • Тут мне придется пересказать
  • Через шесть лет после появления
  • И тут Марья сказала:
  • Был такой – не шибко известный – советский драматург Юрий Васильевич Кротков
  • А Элен так и не поняла,
  • Она ошиблась
  • Кроме Синявских со старыми, еще московскими друзьями
  • Знакомил меня Булат
  • За год или, может быть, за два
  • Вспомнилось: зашел я как-то с сыном
  • Когда в том – уже московском – телефонном разговоре
  • Осенью 93-го Марья Синявская,
  • Особенно ясно это проявилось
  • В ту нашу парижскую встречу 1988 года
  • Объяснение, которое предлагают нам «соавторы»:
  • Ну а Максимов?
  • Литературная известность пришла к нему
  • В советские времена (в середине 60-х)
  • Лев Николаевич Толстой, вспоминая своего рано умершего брата Николая,
  • На второй или на третий день нашего пребывания в Гренобле
  • Успех первых его песен
  • Но тут сразу возникает некоторое недоумение:
  • Что еще я говорил про Булата
  • Однажды он попросил меня предварить
  • Когда ему стукнуло семьдесят,
  • К прозе Булата я относился сдержанно,
  • Отношением к своему писательству
  • В этом они оба шли от Пушкина:
  • Самым страшным для меня
  • Сейчас все, что тогда происходило,
  • Похороны Булата были не похожи
  • Из похорон, проходивших по первому разряду,
  • Самым впечатляющим примером
  • Похороны Зощенко – это, конечно, был случай особый
  • Корнея Ивановича Чуковского
  • Но был случай,
  • А Василий Семёнович Гроссман не удостоился
  • Эренбургу было многое позволено,
  • Булату по его официальному статусу
  • Аннотированный именной указатель[1]
  • Фото с вкладки
  • Примечания