Через некоторое время, придя в себя, Кирилл понял, что пробираться по тёмному коридору к зрительским местам не так уж стыдно и страшно. Здесь никого не было, ничьи глаза не могли уставиться на него с укором. В некоторых частях коридора хранился инвентарь. Если покопаться в цирковом барахле, то можно увидеть старые маски, костюмы гимнастов и эквилибристов, броские накидки попонки животных, клоунские парики и краски.

Неизвестно, сколько братья Онисины бродили среди декоративных наборов и мишуры; они спотыкались о вёдра и швабры, налетали на мешки с чем-то мягким и шелестящим.

В темноте появилось ощущение, что к ним кто-то подкрадывается, и Георгий заподозрил, что это были тот добрый администратор с сахарно-сладким звонким голосом и какой-то рабочий. Немедленно было решено спрятаться за шкаф: с бешено колотящимися сердцами ребята спрятались за ним и старались хранить молчание, бесшумно переступая с ноги на ногу.

Прошла минута. Вскоре братьям стало казаться, что прошло гораздо больше времени, а работники цирка не спешили уходить.

– Вадим, тебя же просили за слонами убрать. А ты чего? – администратор хотел было пристыдить рабочего.

– Про слона речи не шло, – возмущённо тот ответил. – Только про мартышек.

Администратор вздохнул:

– Мартышки сами за собой уберут, а слон нет. Ох, ну сейчас тебе директор задаст, Вадик.

Администратор и Вадим стояли так пугающе близко от Онисиных, что, понадобись им какая-то вещь из шкафа, они тотчас обнаружили бы ребят. Но вскоре разговоры работников цирка стали звучать тише и невнятнее, а затем и вовсе прекратились. Георгий и Кирилл прислушались и поняли, что те ушли дальше по коридору.

Осторожно, тяжело дыша и дрожа, первым высунул нос из-за шкафа нетерпеливый Кирилл. Он обтёр лоб.

– Слышал? Животные! Пойдём посмотрим! – оживлённо заговорил мальчик, и в возгласе его таилось безудержное веселье.

Георгий мигом приструнил брата:

– Да тихо ты!

– Пожалуйста, пойдём! Я так хочу их увидеть!

– Мы не знаем, где они. К тому же это опасно.

– Но они же в клетках…

Кирилл выбежал в коридор, но Георгий успел перегородить ему путь:

– Пойдём лучше представление посмотрим. Эти уже ушли.

Вместе они заспешили по коридору – ноги тихо шелестели по ковровой дорожке, которая заканчивалась за бордовой бархатной ширмой. Оказавшись возле ширмы, Георгий слегка приоткрыл её. С губ Кирилла не сходила улыбка радости. Мальчишки осторожно и зачарованно следили за тем, что происходило на арене цирка. Сначала показались гимнасты в своих сине-белых, расшитых золотой нитью костюмах. Из зрительного зала раздались аплодисменты, зазвучала волнующая неразбериха голосов, возгласов восторга и удивления. Плавные и грациозные движения гимнастов приятно завораживали братьев, но одновременно заставляли их быть начеку.

Георгий пытался рассмотреть скрытую темнотой публику. Среди зрителей цирка находился энкавэдэшник Черненко в компании девушки. На нём была кожаная куртка Андрея Сергеевича. Как обычно, вжавв голову в плечи, майор сидел и молча смотрел на круги, которые выписывали в воздухе гимнасты. Черненко не очень-то привлекало само представление, он как будто чего-то ждал. Дама рядом с ним была похожа на лису с вытянутой острой мордочкой и блестящими глазами-пуговками. По лбу у неё рассыпались пшеничные волосы. Она не сводила глаз с арены, кокетливо поправляя норовившее сползти с плеча платье.

Сливаясь в единую фигуру, переплетаясь ногами и руками, гимнасты встали почти перед глазами Георгия, так что он упустил из виду энкавэдэшника.

– Как это они так? – Кирилл понятия не имел о том, как людям в костюмах удаётся так сильно изгибаться и выкручиваться перед зрителями. Казалось, будто все части тела гимнастов были резиновыми, без костей.

– Что «как»? – спросил Георгий.

– Ты что, не смотришь?

– Смотрю. Не болтай! Заметят!

Никто из Онисиных понятия не имел, сколько сейчас времени, ведь время, особенно для Кирилла, потеряло всякое значение. Огни цирка светились ярко и маняще, как разноцветные драгоценные камни.

– Вы кто ещё такие? – сердито раздалось за спиной.

Ребята обернулись и увидели администратора, который стоял, подпирая руками бока. Его лицо теперь выражало злость. Пальцы работника цирка больно заплясали по ушам Онисиных.

– Дяденька, не надо! – взволнованно просил Георгий.

– Пристроились мне тут! Наглецы!

– Отпустите! Отпустите! – визжал Кирилл.

– Деньги платите, оболтусы! – кричал администратор.

– Простите нас! Простите! У нас нет денег!

– Сейчас к директору пойдём, а потом милицию вызовем. Ничего-ничего. Вы у меня получите…

– Мы не знали, что так нельзя… – попискивал Кирилл.

– Не надо милиции, – просил испуганный Георгий.

Руки мужчины были холодными как лёд и больно обжигали мочки ушей ребят. Пока он тянул их по коридору, Георгий пробовал ещё что-то сказать, оправдаться, но у дверей кабинета директора ему пришлось замолчать.

У директора цирка Семёна Петровича, грузного мужчины лет пятидесяти пяти, мальчишки вызвали небольшое удивление:

– Это ещё кто? – сурово и с недоверием спросил он.

Онисины растерялись и опустили головы вниз. Кирилл захныкал.

– А это, Семён Петрович, беспризорники и бесстыдники. Полюбуйтесь. За билеты не заплатили, но роток на представление разинули. Милицию вызывать будем?

Георгию захотелось протестовать. Он, открыв рот, пытался заговорить, но вышло так, что перебил его Семён Петрович:

– Вызывай, конечно. Раз у них денег нет, зачем ко мне-то привёл?

– Постойте! – выпалил Георгий. – Давайте мы отработаем стоимость билетов!

– Да, – согласился Кирилл.

– Хм. Работников у нас хватает, молодой человек, – сказал Семён Петрович.

– А как же клетки с животными? Кажется, их никто давно не чистил. Такая вонь стоит, аж на улице глаза режет, – продолжал Георгий.

– Как ты со старшими разговариваешь?! – ещё недавно добрый администратор цирка вмиг вновь побагровел от злости и скрутил ухо Георгия ещё сильнее. – Семён Петрович, позвольте выразиться, но мальчишек следует наказать. И по возможности сурово. Милиция наставит их на путь истинный.

– Помолчи, – прервал администратора директор. Пушистый котик по кличке Котэ, спящий на коленях Семёна Петровича, замурлыкал и повёл ушами. – Отпусти их, – мягко сказал он администратору. – Что же вы можете мне предложить, юноша? – обратился он к Георгию.

Георгий открыл рот, собираясь заговорить, сам не зная, что из его болтовни получится. Получилось вот что:

– Например, мы вычистим все клетки… Вдвоём мы быстренько управимся. А вы не вызываете милицию.

Хороший директор заботится о чистоте в цирке, поэтому идея парнишки Семёну Петровичу понравилась.

– Ладно, дипломат. У тебя есть два – точнее, уже меньше – часа, пока идёт представление. Где наш уборщик? – поинтересовался Семён Петрович у администратора. – Пусть всё покажет этим…

– Этот лодырь уволился, Семён Петрович.

– Тогда ты им всё покажешь.

– Но я… – изумлённо произнёс администратор.

– Что «я»? Мне показать? – хмыкнул директор.

Администратор попытался справиться с обидой в голосе и что-то возразить руководителю, но тут же самым жалким образом потерпел поражение и, склонив голову, покинул кабинет Семёна Петровича, потянув за собой ребят.

– Сюда, – указал администратор.

Онисины вошли в какое-то помещение – и вот они уже стоят перед клетками, пропахшими испражнениями зверей. Глаза затуманились от острого запаха. Кирилла даже затошнило.

Администратор ненадолго отлучился, а когда вернулся, то в руках держал инвентарь для уборки. Он бросил его под ноги братьев:

– Вот вам, работнички, мётлы, швабры и вёдра. Остальное – вы уже знаете где. Желаю обуздать этих «лошадей».

Ударив рукой по одной из клеток и злобно похлопав Кирилла по плечу, администратор удалился.

Как и полагалось, уборка происходила непросто. Пыль и не думала исчезать: стоило взмахнуть метлой – и огромные серые облака, описывая круги, вновь поднимались над головами.

– Чем тебе помочь, Георгий? – спросил Кирилл, отставив метлу.

Георгий, выкручивая половую тряпку, поднял глаза на брата и устало улыбнулся:

– Принеси ещё чистой воды.

– Угу.

Пока пол очередной клетки выдраивался до блеска в непроницаемом, не улетучивающемся смраде, Георгий думал о Кирилле: будь старший Онисин один, он не переживал бы так сильно за свою жизнь. Но брат… Мальчонка ведь зависел от него. Рядом с ним, да и на целом свете, у него почти никого не осталось – за это Георгий ругал на чём свет стоит майора Черненко.

До сдачи работы оставалось всё меньше времени. Георгия волной накрывало отчаяние. Пришлось заставлять себя работать ещё быстрее, но пальцы не слушались, уставшие руки тряслись от изнеможения. Ноги подкашивались – не то от голода, не то от напряжения.

– Столько времени потратили, а нам даже не заплатят, – произнёс Кирилл, ставя ведро с чистой водой возле Георгия. – Как мы к той женщине вернёмся? Ну, в тот сарай?..

В пустынном и уже чистом помещении вдруг показалась молодая дрессировщица. Она, как и её воспитанник – благородный красивейший тигр, шла тихо и грациозно. С замершим дыханием братья смотрели, как девушка заводит тигра в одну из пустых клеток.

– Теперь твоя очередь мыть, – скомандовал Георгий Кириллу.

Тигр повернул голову в сторону Георгия и лениво облизнулся.

– Смотри, Мусик, как у тебя здесь прибрано! Ты теперь у нас самый чистенький! – довольным тоном заговорила дрессировщица.

Кирилл широко улыбался от похвалы.

– Он сегодня спать будет крепче обычного! – отозвался Георгий, светясь от радости.

– Спасибо, мальчишки, вы молодцы! – похвалила их дрессировщица.

На заднем плане звучала и доносилась до братьев Онисиных беседа директора цирка с администратором. Последний что-то утверждал, а Семён Петрович только задавал вопросы приказным тоном. Его голос звучал громко, в то время как его подчинённый что-то невнятно бубнил.

Первым на горизонте появился Семён Петрович. Вошёл и осмотрелся, за ним нерешительно появился заносчивый администратор. Дрессировщица, напевая себе под нос задорную песенку, уже успела выпорхнуть из помещения, заведя и приласкав в клетке своего любимца.

– Ну-с, что тут у нас? – поинтересовался директор цирка, осматривая помещение. – О! А ты говорил, не справятся. А оно вон как! Справились! Даже Таня Синицкая наша оценила! – сказал Семён Петрович, поглаживая кота, преданно спящего на его плече.

Руководитель цирка медленно обогнул помещение.

– Нам ещё пять минут – и всё, – отозвался Георгий.

– Ты смотри, и у мартышек убрали! – удивился Семён Петрович. – Прелестно! Прелестно! – он медленно подошёл к клетке, где обычно резвились мартышки, и заглянул в неё.

Старший из братьев улыбнулся и смущённо добавил:

– Зверушки тоже нам помогали.

– Чудо! – с пафосом произнёс директор и довольно рассмеялся.

Администратор зашевелился и подхватил хохот начальника.

– Тогда я в милицию не звоню? – спросил он сквозь наигранный смех.

– Никакой милиции! – сказал Семён Петрович, отрицательно покачав головой. – И накорми ребят, они наверняка устали. Такую работу проделали!..

Обиженным и раздражённым тоном администратор сказал:

– У нас еда только для гимнастов. Они ещё не ели.

Такой ответ уважаемый директор не оценил.

– Не придумывай глупостей, балда. Я сказал накормить, значит, надо накормить.

Администратор беспомощно принял – хоть и пришлось напрячься – указание начальника и удалился с обещанием накормить трудяг-беспризорников.

– Если у вас нет уборщика, мы бы с радостью его заменили, – Георгий несмело подошёл к руководителю цирка.

– Нет, молодой человек, уборщика у нас точно нет. Взял бы вас, но вы слишком юные. Если кто-то наверху узнает, что я эксплуатирую детей, мне несдобровать, – признался Семён Петрович.

– Мы прятаться будем, – не удержался Кирилл.

Георгий одёрнул Кирилла за его, казалось, дурацкую идею, но Семён Петрович слова мальца посчитал забавными.

– Нравитесь вы мне, ребята. Но с работой…

– Мы будем убирать по ночам, чтобы нас никто не видел. А спать можем на ящиках.

Кот на плече Семёна Петровича фыркнул носом и благовоспитанно замурлыкал.

– Такими чистыми клетки я ещё не видел. Ладно, давайте попробуем.

– Клянёмся, не подведём! – Георгий на радостях бросился пожать Семёну Петровичу руку.

Тот, цокая языком, остановил парня – тот был весь измазанный.

– Что же. Мы с вами договорились. Только вы же понимаете, что это останется между нами?

– Конечно-конечно, – заверил директора цирка Георгий.

– Честное слово. И мы будем стараться, – добавил Кирилл.

– Клетку домыть. Сейчас артиста приведут.

– Будет немедленно сделано!

Кажется, директор был добр к Онисиным несколько больше, чем можно было вообразить. Конечно же, он оценил старания ребят.

Глава четвёртая. Посылка

Много воды утекло, пока братьям стало веселее жить. За три года вынужденной борьбы с бедой они всё же не дали задний ход и сохранили здравый смысл, побороли трусость.

Время неслось им навстречу: Георгий угрожающе вырос до девятнадцатилетнего парня, а Кирилл превратился из маленького капризного мальчишки в толкового одиннадцатилетнего помощника старшему брату.

Жили они в комнате с невысокими потолками, но довольно просторной и даже с окном.

В один из дней младший Онисин был в комнате один. Его рука потянулась к нотам, которые когда-то отдал ему директор музыкальной школы. Ещё три года назад толку от них не было, ведь желание и возможность играть у мальчишки исчезли.

Очень осторожно он снял ботинки и, держа в руках ноты, сел на кровать: теперь они спали на нормальной двухэтажной кровати, а не на деревянных ящиках. Кирилл с интересом перелистывал каждый лист, пока не отыскал нужный. Нырнув рукой под кровать, вытащил пианино – ненастоящее, муляж, вытесанный из обычной фанеры, с нарисованными клавишами. Закрыв глаза, он начал «играть» – пальцы барабанной дробью исполняли какую-то мелодию.

– Привет, Кирилл! – раздалось в комнате.

Георгий, входя в неё, так толкнул дверь, что выбил ею инструмент-муляж из рук брата. Самодельное пианино с шумом полетело на пол.

Кирилл испугался:

– Э! Ну ты чего?! – он открыл глаза и вздрогнул. Рука немедленно потянулась за муляжом. – Аккуратнее надо.

– Занимаешься? – бодро спросил старший брат.

– Только начал.

– Это хорошо. Пойдём со мной, потом порепетируешь.

– А что случилось?

– Зарплату нашу получил.

– Во как?!

Кирилл соскочил с кровати и со всей осторожностью скрыл под нею муляж пианино.

– Я готов. Куда идём? В парк?

– Нет. На рынок. Маме яблок купим.

– А потом в парк?

– Если успеем, то сходим и в парк. Не забывай, нас ещё работа ждёт.

– Не забыл, поэтому всё уже сделал за нас двоих.

Георгий улыбнулся:

– Ладно, посмотрим.

– Ура!

Младший брат выпорхнул из комнаты первым. Старший, выходя из комнаты, кое-что заметил: Кирилл был босым.

– Ничего не забыл?! – сдерживая хохот, спросил его Георгий.

– Нет-нет. Идём.

– А ботинки?

Секундой позже Кирилл взглянул на ноги, забавно стукнул себя по лбу и кивнул:

– Забыл!

Они отправились на рынок по знакомой извилистой улице. Кирилл не верил, что они идут за яблоками к нелюбимому продавцу.

– Почему мы снова идём к тому же самому? Он же обманет нас, как в прошлый раз!

– Тише. Больше не обманет.

В словах Георгия чувствовалось предвкушение чего-то необычного. Он остановился у прилавка и обратился к мужчине, натирающему яблоки до неестественного блеска:

– Четыре килограмма яблок, пожалуйста.

Продавец встретил молодых людей ехидной улыбкой:

– Это самые дорогие яблоки. У вас деньги есть?

Георгий вытащил из кармана комок купюр и показал продавцу:

– Есть. Мы уже у вас покупали, не помните?

– Конечно, не помню. У меня таких, как вы, воз и маленькая тележка.

Недовольство на лице мужчины и не думало ослабевать. Исподлобья поглядывая на ребят, он набирал в авоську яблоки кое-как, планируя подсунуть им пару гнилых.

– Могли бы вы выбрать самые красивые? – Георгий наклонился ближе к продавцу.

– Да они все как на подбор! Лучшие яблоки в Краснодаре! – с гордостью сообщил продавец.

На самом деле он сильно преувеличивал и не намеревался ослаблять свою коммерсантскую хватку.

Кирилл протянул продавцу большое жёлтое яблоко с красным бочком:

– Положите ещё это, пожалуйста. Так и просится к остальным.

– Брать товар с прилавка не надо, молодой человек. Я сам наберу.

Не то чтобы мальчишке сделалось не по себе, но он сразу же отодвинулся от прилавка и, виновато опустив глаза, сказал:

– Извините.

– Веди себя прилично, – попросил его старший брат.

Большие весы словно отгораживали представителя торговли от народа. Мужчина, не задумываясь, бросил яблоки на одну сторону весов и гирю на другую.

Стрелка заворочалась.

– Ровно четыре килограмма, – с неким напряжением сказал мужчина.

Георгий немножко посмеялся, но радости в его смехе не было. Скорее это был смех торжествующей справедливости. Он схватил гирю с весов, совершая контрнаступление на обманщика: в гире красовались две дырки – продавец сделал их специально, чтобы дурить людей.

– Ровно четыре, говорите? Зачем обвешиваете?

Продавец скривился от внезапного раскрытия обмана и потянулся к Онисину:

– Слышь, щенок, гирю отдай. Не твоё – не трогай, – губы мужчины затряслись от злости.

– Вот сейчас я с этой гирей пойду в милицию – знаете, что тогда вам будет?

У Георгия было такое чувство, что он победил весь мир. Он посмотрел на продавца яблок, у которого на лбу, будто мелкие бисеринки, выступили капли пота. Тот молчал.

Онисин перевёл дух. Вздох его был усталым и долгим, а взгляд – торжествующим.

– Что?! – рявкнул торговец, заметив ещё и оценивающе-насмешливый взгляд Кирилла.

– На сколько вы нас обвесили в прошлый раз? – немного помедлив, спросил Георгий.

– Хм. А я откуда знаю?

– Не знаете? А я знаю. Мы сейчас забираем яблоки, гирю и уходим. Только попробуйте что-то взболтнуть. Плохо кончится. Ясно?

– Ясно.

Продавец почувствовал себя совершенно несчастным. Одной рукой он протянул Кириллу авоську с яблоками, а другой крепко держался за прилавок. Его живот судорожно дрожал под фартуком.

– В расчёте. Глупостей больше не делайте, – предупредил Георгий напоследок.

Торговец дёрнулся было, но сразу снова оцепенел.

Младший Онисин возмутился:

– Эх, дяденька-дяденька… Обманывать нехорошо! Вас что, в школе этому не учили?

Самоуверенность продавца куда-то улетучилась. Комом в горле отозвались обида и неровный стук сердца – в общем, все те симптомы, когда человека застукали на обмане.

– Восемнадцать… Девятнадцать… Двадцать… – Кирилл зачем-то считал прилавки и между прочим поинтересовался у Георгия, почему тот ему ничего не сказал о плане мести.

– Я и сам не был уверен, что из этого что-то выйдет. Мне пацаны сказали, что пару раз так делали, но сам я не проверял, как это работает. Пришлось импровизировать, понимаешь?

– Понимаю. Ты очень смелый!

– Приходится. Ладно, идём на почту, вдруг он захочет нас разыскать или шум поднимет…

Они свернули с торгового ряда в нужную сторону и совершенно случайно оказались в ряду антиквариата. Кирилл обратил внимание на пианино – залитое солнечным светом, с блестящими чёрными и белыми клавишами. Настоящая мечта музыканта!

Старший брат пошёл дальше, но Кирилл его поймал за руку и развернул:

– Погоди! Можно, я сыграю?

У Георгия не было охоты участвовать в сцене с игрой на пианино: