Голубая чашка

После Тарловского мне хотелось чем-то "запить" гадкий привкус графомании, и решила я вспомнить детство. И перечитать "Голубую чашку" Гайдара.

Честно говоря, в детстве меня раздражала Светлана - и полным именем своим, и тем, что рассказчик-отец посмел написать про нее "толстая", и глупыми стишками-нескладушками. Потому, прочитав книжку "по программе", я старалась про нее не вспоминать.

А зря.

Очень зря.

Потому что книжка-то волшебная. Чистая, как родничок в траве. Немудреная и мудрая.

Обиделись папа с дочкой на маму, и убежали в поход с дачи по окрестностям. А потом вернулись домой. Казалось бы, что за сюжет, что ж там такого, почему цепляет этот немудрящий рассказик?

А потому.

На дочку смотрит папа. Влюбленными глазами Взрослого. Попадает с ней вместе в передряги, получает от жены по ушам за ребячество и хулиганство, обижается тоже совсем по-детски, но ни на миг не забывает при этом, что он - Взрослый. Тридцать два года все-таки мальчику.

И столько важных тем параллельно затрагивается. Ненасильственное разрешение конфликтов, умение прощать, умение быть щедрым, которое порождает в ответ такую же щедрость.

И все это, заметим, в бурные тридцатые.

Как бережно обращается отец с дочкой. Как сквозит во всех его действиях забота и любовь. Даже когда он слишком резко говорит ей что-то - тут же спохватывается, ему становится стыдно, и он, не извинившись вербально, все же показывает, насколько виноват. И тут же изобретает способ справиться с конфликтом.

А "толстая" - да и бог с ним, с таким определением. Человек тридцатых, переживший разруху и голод, говорит это не чтобы унизить, а чтобы полюбоваться - есть, чем ребенка кормить, вон даже пряники есть, хорошо живем ведь!

Моя собственная Бабушка вообще-то тоже любила, сев за столик, смотреть, как я уплетаю приотовленный ей обед, и приговаривать: "Кушай, кушай, моя хорошая. Будешь тоооолстая". :)

Малыш Федор у Гайдара вон тоже "толстый" - на фоне тощих подростков и не очень-то сытых взрослых.

И невозможно не поверить в это вечное гайдаровское, финальное: "- А жизнь, товарищи... Была совсем хорошая!"

А Вы когда-нибудь читали книгу, которая будила бы Ваши воспоминания покруче любого гипноза?)
Так вот. Беру я в руки эту книгу, и начинаю читать. Читаю о маленькой девочке и ее папе с мамой, они приехали из душного города в деревяный деревенский домик отдохнуть от мирской суеты. Они с папой занимаются разнообразными суперважными вещами, наблюдением за птицами к примеру, и еще чем-то в этом роде.) А мама разной скукотой - приготовлением пищи, например, походом в магазин за продуктами и тому подобным. Но тут кто-то разбивает мамину любимую голубую чашку, и она, естессно, обвиняет в этом кого? Правильно, самого вПопеШильного. Ребенки обижены, собирают сумку и уходят в горизонт. На пути их ждут преинтереснейшие приключения, встречи с разнообразными колоритными персонажами. Неимоверная природа. Купание в речке. Решение споров. Обретение меленького пушистого друга. Наблюдения за почти военными действиями и много разного другого.) А потом возврат домой ибо все почти единодушно поняли, кто же на самом деле разбил чашку. Ну, и при чем тут рефлексия, спросите Вы? И я Вам отвечу. Читая произведение, я видела перед собой свое детство, свои каждодневные похождения по селу у бабуль, и не было ни одной собаки в округе, которой бы я лапу не пожала, и не было и дня, чтоб без путешествий и новых знакомств, чтоб без разрешений споров и примирений пацанов, и чтоб домой пришла в целой одежде (не, ну а как это, шастнуть на дерево за яблоками, сливами, вишнями, абрикосами, черешнями - нужное подчеркнуть, и ни за что не зацепиться?))) А идти куда либо с папой за руку - это вообще +100500 к крутости, он ведь такой большой, сильный, а твоя рука где-то потерялась в его ладони и на все твои такие суперважные вопросы у него есть ответ и на твои рассуждения он только умудренно улыбается в роскошные усы...
Думаю, нет смысла обьяснять настолько сильно мне понравилось это произведение. И я не буду долго рассуждать об этом. Советую к прочтению всем любителям подобной литературы и тем, кто так же как и я, прожил советское детство, возможно и Вы точно так же окунетесь в ту атмосферу...)

Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.

Эдуард Багрицкий, «Смерть пионерки», 1932

Давно я не читал Гайдара. Со школьных лет в памяти осталась романтика, хлесткий стиль и ощущение, что все это написано про другую эпоху.

«Голубая чашка» хороша своей многоплановостью. На первом плане идиллическая картина отношений отца и дочери, которая и делает этот рассказ вневременным. Когда Светланка уселась папе на живот, я сразу представил мою дочку, у которой есть такая же привычка. Но меня больше привлек второй план, тот мир, в котором развивается действие.

Гайдар создал то, что многим кажется настоящими тридцатыми. Это мир близкой войны («— А кто с кем? — дрогнувшим голосом спросила Светлана. — Разве уже война?»), четкого разделения на своих и чужих («Видал я жуликов, ловил и конокрадов, но чтобы на моём участке появился хоть один фашист — при советской власти этого ещё не бывало ни разу»), интернационализма (беженцы из фашистской Германии) и сельской колхозной идиллии.

В книгах Гайдара чувствуется суровое дыхание мировой революции. Это ощущение более характерно для эмигрантов, которые остались в СССР после окончания Гражданской, когда похода в Европу не случилось, но надежды на него все еще жили. Самый характерный пример, пожалуй, венгр Мате Залка и его проза. Из собственно русских авторов я и не припомню никого, кто бы также горел будущей освободительной войной.

Гражданская не осталась где-то далеко. Она рядом, в воспоминаниях, в знакомстве родителей Светланы, в отношении к военным учениям Красной Армии. Гугл даже знает какой врангелевский десант отбивал отец Светланы в плавнях Ахтырки – это Улагаевский десант.

Это другой СССР, из мечты Гайдара. Думаю, что на протяжении 30-х ему становилось все тяжелее, ведь реальность все дальше отходила от его представления об идеальном отечестве.