Джентльмен из Перу

Эта книга как жиденькое фруктовое желе с кусочками сочных фруктов. Желе чуть более чем полностью состоит из безвкусного желатина, а вот фрукты в самом деле аппетитные.
Первый прекрасное – яркое начало книги, шок, в который повергает компанию юных американцев знакомство с Раулем, пожилым джентльменом из Перу.
Второй – история о том, как возникла любовь Рауля и Марьи. На этом, к сожалению, всё. Сюжетному цементу, связывающему эти жемчужины, недостает крепости, убедительности, и, самое главное, наполненности смыслом. Мне кажется, что автор поскупился на слова. Не смог заставить меня поверить в происходящее. Не оставил мне пространства самоидентификации, ибо так странны мотивации героев, в первую очередь, Рауля, что я не могу поверить и погрузиться в них.
П.С. Вот что подумал – как-то обидно, что книга, с первых страниц производящее сильное впечатление, ближе к финалу оказывается больше похожа на второразрядный ромфант.

Довольно хорошая и сентиментальная история, хотя и слегка сказочная. Книжка очень небольшая и написать отзыв без спойлера сложно, но напишу как могу.

Итак, компашка молодых американцев застревает в отеле из-за поломки яхты. И неожиданно знакомятся со странным пожилым мужчиной Раулем. Он так много знает о каждом из них, что это попахивает либо мистикой либо каким-то фокусом. Но больше всего в компании его интересует одна конкретная девушка. Что же в ней такого привлекательного? И не смотря на свою язвительность и саркастичность девушка тоже начинает с ним общаться. Ведь в происходящем есть явно какая-то загадка...

Неплохо, романтично, душевно... Но на эту тему мне больше понравилась книга Энн Брашерс - Имя мое – память. Тема похожая, но сюжет гораздо более интересный.

Он ищет по свету свою любовь, зная, что, встретившись с ней, останется неузнанным. Почти как в лермонтовском: "...и смерть пришла, наступило за гробом свиданье, но в мире новом друг друга они не узнали". С разницей, что в их случае узнает один из пары, наделенный способностью помнить и даже умением поведать с достаточной долей достоверности, но не внушить другому любовь. Изысканно, романтично, полно негой дольче фар ньенте, но живой жизни в этом примерно столько, сколько в засушенном кузнечике за стеклом энтомологической коллекции. И станиславское "не верю"в сухом остатке.

Группа молодых бездельников американцев путешествует на яхте по заманчивым местам, вроде Канн, Ниццы, Ривьеры. У побережья итальянской Амальфитании поломка, пережидая ремонт, они заселяются в пансионат, где отдыхают обеспеченные пенсионеры. Отчаянно скучают в этом райском местечке с мишленовским шефом, упражняются в злословии о старичье, придумывают биографию элегантному джентльмену, который здесь в одиночестве и резко отличается от лысых дедов с брюшками. То он у них спецагент в отставке, то киллер на последнем задании. Ни они, ни он не делают попыток сблизиться, он еле заметно кивает молодежи, которая, не умея адекватно ответить, переживает в эти моменты легкий приступ неловкости.

Пока однажды загадочный незнакомец не подходит к одному из них, Марку, приложив ладонь к его травмированному на корте плечу, парень мучается болями - прозрачная отсылка к "Назови меня своим именем", самому известному роману Андрэ Ассимана, где первый физический контакт героев связан с массажем плеча после теннисной травмы. На самом деле, намеков и отсылок гораздо больше, если учесть повторяющееся "мар" в именах Марк, Марго, Марья, но не будем копать чересчур глубоко. Парень тотчас испытывает облегчение, а джентльмен, теперь уже на правах интересного и желанного гостя, присоединяется к компании, поражая экстрасенсорными прозрениями и насмерть всех очаровав.

Единственная, в ком прежнее безразличие сменяется скорее неприязнью - Марго, но именно в ней Рауль (так его зовут) более других заинтересован. О причинах мы узнаем еще до окончания этого крохи-романа, скорее похожего на большой рассказ или небольшую повесть. Тут надо бы проникнуться томными красотами Амальфитании, прелестью частного пляжа и терпкостью винограда, вымоченного морской водой. Но вместо этого испытываешь легкий приступ испанского стыда и думаешь о том, как неловки и неуместны влажные старческие фантазии, к тому же осторожно приведенные к знаменателю гетеро (кто понимает).

Я вспоминаю фрагмент "Вина из одуванчиков" о юноше, влюбившемся по фотографии в лучшую девушку на свете, а поняв. что портрету полвека, все же решившемуся встретиться с ней, и они проговорили несколько часов, думая, что никто никогда не понимал их лучше, расставшись с любовью в сердце. И лучше Бредбери не стоит пытаться, все равно не выйдет.