2

В головном офисе корпорации Морвель царила типичная утренняя атмосфера. Сотрудники стекались на рабочие места с такими лицами, словно их работа — лучшее, что им доводилось делать в жизни.

Ожидая лаборантов у кабинета для сдачи крови, я ловила себя на мысли, что им точно что-то вкалывают. Может, какие-то эндорфины или что-то вроде того — как иначе объяснить, что на лицах улыбки? В понедельник. Утром.

— Доброе утро, Каяна! Ты, как всегда, пунктуальная, — дежурно улыбнулся Орин.

Парнишка только недавно устроился в корпорацию, пока на должность лаборанта, но, уверена, с его мозгами, долго он мою кровь собирать не будет.

Задержав взгляд на его кудрях, небрежно торчащих в разные стороны, я переместилась на бледную кожу с веснушками и посмотрела в яркие серые глаза.

В отличие от своих коллег, которые менялись каждые два дня, с Орином хотя бы было интересно болтать.

— Доброе, — махнула я. — Скажи-ка мне, Ори, вам что-то дают? Чего вы с такими счастливыми мордами приходите?

— На самом деле, всё куда банальнее. При свете определённого спектра ламп в сочетании с ритмическим фоновым шумом активируются участки мозга, отвечающие за эмоциональную стабильность. Добавь к этому кофе с повышенным содержанием L-теанина и немного нейрокоррекции в фоновой музыке, и ты получаешь эффект субъективного комфорта.

Я уставилась на него, медленно моргая.

— Ага. Ясно, — отозвалась я, проходя следом в кабинет. — Я так и подумала.

Ори подготавливал всё для сбора, но внезапно обернулся.

— Кстати… Господин Морвель сказал, что образец крови за пятницу никуда не годится. Что-то в привкусе.

Конечно, сотрудники были в курсе, на кого работали. В общих чертах да. Но только те, кто допускался в лабораторный блок, имели хоть какое-то представление о настоящей сути происходящего.

Как объяснила Лидия, они знали о вампиризме или, как тут принято называть его, актиризме. Не в деталях, не с лекциями о древней крови и богах, но достаточно, чтобы не задавать глупых вопросов.

Каждый, кто хоть раз касался этих знаний, подписывал договор о пожизненном неразглашении. Строгий, составленный так, что малейшая попытка рассказать кому-то заканчивалась уголовной ответственностью и потенциальным стиранием памяти.

Контроль над этим осуществлял отдел Демиана, и, насколько я поняла, за всю историю корпорации никто так и не раскрыл, что здесь на самом деле происходит. Хотя удивительного ничего не было. Всё человечество до сих пор как-то оставалось в неведении…

Я деланно закатила глаза. Ну, конечно. Клыкастый из принципа отказывался от образцов с примесью инъекции брата. Могла бы и не слезать с лекарства, чтобы он сдох от голода…

Внутри неприятно укололо. Той самой части, которая связывала нас, категорически не нравилась мысль, что с первокровным что-то случится. И уж тем более ей хотелось, чтобы он прижал меня к стене, засунул клыки в шею и напился досыта. А потом так же жадно взял прямо у этой самой воображаемой стены…

— Кая, ау? Земля вызывает Каяну! Ты слышишь? — Ори помахал рукой перед лицом.

— Что… Извини, задумалась.

— Я спрашиваю, что ты там такого принимаешь? Потому что после этого господин Морвель, как бы тебе сказать… В общем, в прошлый раз он ворвался в лабораторию, и я думал, тут всё полыхнёт от его взгляда. Он попросил передать тебе… Я вот записал, чтобы не забыть…

Парнишка потянулся к карману на груди и вытащил клочок бумаги.

— «Если ты ещё раз притащишь мне этот выкипевший мусор, я сам соберу всё до капли — и тебе это не понравится», — прочитал Орин с выражением и аккуратно сложил бумажку обратно в карман. — Вот буквально так и сказал. Даже интонации постарался запомнить.

Я фыркнула, прикрыв глаза.

— Значит, сегодня я могу не сдавать кровь? — сощурившись, уточнила я.

Ори замялся, на лице проступили красные пятна. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Я… эм… у меня нет инструкций. А ты что… Опять что-то приняла? — едва ли не со слезами поинтересовался лаборант, прекрасно понимая, что его ждёт, если он не доставит пакет.

— Ладно, не переживай. Я разберусь. — Поднимаясь, я похлопала парнишку по плечу. — Приду завтра, а пока сама получу выговор от клыкастого демона.

— Спасибо, — облегчённо выдохнул Орин.

Подниматься в кабинет его мудачества я не любила. Прекрасно знала дорогу и то, что он уже был на рабочем месте. Грёбаная привязка…

Лифт поднимался медленно, словно знал, что я никуда не спешу. Морвель обосновался на самом верхнем этаже. Конечно, где же ещё, как не поближе к облакам? Там, где его эго, должно быть, чувствовало себя особенно уютно.

Хромированная панель мигнула зелёным, двери разошлись в стороны, впуская в безупречно вычищенное пространство.

Секретарша, как всегда, сидела за стойкой. Я мельком оценила её осанку, строгий вырез и уложенные волосы. Конечно, проигнорировать взгляд, полный сдержанного раздражения, скользнувший по мне, я тоже не могла.

— Он не занят? — спросила я, небрежно одёрнув рубашку.

— Господин Морвель пока свободен, — нехотя отозвалась она, заправляя прядь волос за ухо, будто было, что заправлять. В её идеальности ничего не выбивалось.

Почему-то мне подумалось, что она наверняка рисовала себе другую картинку работы секретаршей у симпатичного генерального директора. Представляю, какой облом случился, когда вместо горячих фантазий её встретила ледяная стена.

Я не стала тратиться на бессмысленные вежливые стуки. Клыкастый и так знал, что я здесь.

— У тебя была прекрасная возможность сказать все претензии на ужине, — усаживаясь в кресло напротив его стола, высказалась я и сложила руки на груди.

— Не хотелось портить вечер, — не отрываясь от чтения бумаг перед собой, ответил он.

— Так что, предпочтёшь голодать на выходных?

Он не поднял головы, лишь сжал пальцы, удерживая край бумаги — достаточно, чтобы я заметила.

— Предпочту поголодать, — холодно ответил Морвель, переворачивая лист.

— Потому что моя кровь теперь с привкусом твоего брата? — Я вскинула бровь, наклоняясь вперёд. — Или потому что не можешь переварить сам факт, что я делаю выбор без твоего одобрения?

Зелёные глаза, всегда такие яркие, сейчас были потемневшими. Что-то в них дрогнуло, будто в нём снова разрывалось то, с чем он пытался справиться слишком долго.

— Я не собираюсь питаться грязью. Ни в буквальном, ни в переносном смысле.

Я хмыкнула, вздёрнув подбородок.

— Грязь? Ну, конечно. Ночь с твоим братом автоматически стирает мою ценность как донора или как человека?

— Я не это имел в виду.

— А что ты имел в виду, Калеб? Это потому, что ты знаешь, что я этого хотела? Что мне было хорошо?

— Прекрати, — предостерегающе рыкнул первокровный.

Разумеется, ему не нравилось это слышать. Впрочем, мне так же не нравилось говорить об этом. Но во мне говорила злость.

— Хочешь голодать — голодай. Но не вини в этом вкус крови. Вини свою чертову гордость.

Зачем только усаживалась? Надо было выпалить всё у двери и свалить поскорее, занять рабочее место и забыться до конца дня.

Я почти дошла до выхода, рука уже легла на холодную металлическую ручку, как вдруг он оказался за спиной.

Калеб не стал говорить, лишь схватил за предплечье. Пальцы сжались, но без силы. А потом он вдруг склонил голову, уронив её на моё плечо.

Я замерла от неожиданности. В этом жесте не было ни страсти, ни ярости, ни желания. Только усталость, в которой он наконец позволил себе быть слабым. Пусть на миг и только здесь, в закрытом кабинете, где никто не увидит.

Рано или поздно он всё равно бы переступил черту. Это был вопрос времени, когда он снова меня коснётся.

Наверное, я даже мечтала об этом.

Хорошо, что дверь была закрыта. Пусть слабость останется между нами.

Прикрыв веки, я позволила той жалкой части, мечтающей о нём, получить то, чего она хотела. Всех своих демонов нужно держать на поводке, иногда кидая им кусок, иначе однажды они вырвутся и сожгут всё дотла.

— Если это плата за то, что ты остался без еды… — выдохнула я чуть тише, — мы квиты.

Казалось, он хотел удержать не мою руку, а меня саму. Но уже через секунду ослабил хватку и отстранился.

— Ты никогда не будешь просто платой, Каяна, — отозвался Морвель, не глядя. — Даже если я сам пытаюсь в это поверить.

И прежде, чем я успела сказать что-то в ответ, он уже вернулся за стол. Снова холодный, снова закрытый и снова тот, кем должен быть.

Остатки самообладания пришлось собирать по кускам уже в лифте. Если бы он перешёл черту, если бы захотел чего-то большего, я бы не могла сопротивляться.

Уперев лоб в холодную стенку, я вздохнула.

— А вот и ты!

Я не заметила, как двери открылись, впуская Лидию. Она хитро посмотрела на меня.

— От начальства? — поймав мой обречённый взгляд, угадала первокровная. — Ладно, нельзя начинать день с плохого настроения. Ты кофе уже пила?

— Ещё нет…

— Тогда сначала в кофейню за углом, там обсудим вопрос с твоим отчётом. А потом… потом всё, как обычно.

Спорить с Лидией всё равно было бесполезно, поэтому я нехотя поплелась следом.

— Мы договаривались, что поедем на работу вместе, — укоризненно бросила первокровная, когда мы стояли у меню, разглядывая напитки.

— Не притворяйся, что ты сожалеешь. К тому же тебя не было дома, — хмыкнула и сделала заказ.

— Я была! — возмутилась девушка.

— Тебе же вроде пятьдесят, а ведёшь себя, как подросток. Я вчера слышала, как ты ночью куда-то уехала и до утра так и не вернулась…

— Опять не могла уснуть?

— Угу.

Мы заняли столик у окна и молча ожидали заказ. С тех пор, как я переехала к Лидии, мне казалось, что я живу в общежитии с соседкой.

Большую часть времени мы не мешали друг другу, иногда даже устраивали совместные просмотры фильмов, забивая животы едой из доставки.

Только сама первокровная оказалась на удивление скрытной. Я успела заметить, что она добра и искренна ко мне, но на свою территорию никогда не пускала, предпочитая не говорить о личной жизни.

— Я давно хотела спросить… Почему ты не сдашься? — послышался тихий вопрос, но взгляд Лидии не отрывался от разглядывания проезжей части.

— О чём ты?

Прозвучало глупо. Я прекрасно знала, о чём она спрашивает.

— Вижу, как ты борешься, как тебе тяжело, но ты не сдаёшься. Ты всё ищешь какие-то лазейки, чтобы справиться со своей связью с Калебом.

Размышляя над тем, что сказать, я откинулась на спинку кресла и уставилась в окно.

— Потому что это всё, что у меня осталось, — пожав плечами, наконец ответила я. — Наверное, пока я борюсь, могу делать вид, что управляю хоть чем-то.

Пальцы обхватили кружку, которую принёс официант. Я не пила, лишь касалась горячих стенок.

— А ещё… Я не умею сдаваться, даже когда надо.

Лидия растянула губы в улыбке.

— Звучит по-человечески, — пробормотала она. — И очень по-дурацки. Но я понимаю.

— Иногда хочется быть дурой. — Я выдавила улыбку. — Это спасает.

Я замолчала и вдохнула глубже, решаясь сказать вслух то, что долго прятала.

— А ещё недавно я узнала, что Логан жив. Вернее, Шард. — Имя резануло, но я смогла выговорить его. — Он совсем не тот, кого я любила, но какая-то часть меня ещё помнит и откликается. Хоть я вытравила надежду, что что-то возможно, она всё равно порой всплывает. И каждый раз, как нож под рёбра.

Лидия слушала молча, не прерывая, и я продолжила.

— А есть ещё Демиан. С ним всё ещё сложнее. Там нет будущего, лишь настоящее, и то на грани. Мы оба делаем вид, что всё нормально и ничего необычного не происходит.

Всё-таки сделав глоток, я прикрыла глаза. «Ничего необычного» — это совершенно не та ситуация, в которой я оказалась. Всё продолжало лететь к чертям, но я упорно делала вид, что всё под контролем.

— А Калеб… — Я скривилась, потому что его имя всегда отзывалось как-то иначе. — У него есть Астория. Да, фиктивно. Но это не меняет сути. Она рядом и ждёт. А я не могу поступить с ней так, когда именно она протянула руку помощи.

На какое-то время замолчали, а потом Лидия наконец кивнула и, глядя в чашку, тихо сказала:

— Понимать всё и не иметь права на выбор — вот самая страшная пытка.

Я молча согласилась с её заявлением.

— В конце концов трое мужчин, с ума сойти можно. — Я была благодарна, что она сбросила градус напряжения, рассмеявшись. — Мне иногда кажется, что одного невозможно вынести, а троих…

— Расскажешь о нём? — ненавязчиво спросила я, но взгляд первокровной потемнел.

— Да нечего говорить…

— Это ведь не тот парень, который играет на гитаре? Ты про него рассказывала, когда я только попала к вам в дом.

— Что? Конечно нет! Мне иногда приходится выдавать что-нибудь, чтобы никто не расслаблялся.

— И кто же он тогда?

Лидия вновь отвернулась к окну, но я успела уловить тень печали, промелькнувшую на её лице.

— Он просто засранец, — пробормотала она, отмахиваясь, и тут же поднесла чашку к губам, чтобы скрыть эмоции. — Вот и вся история.