1900-й. Легенда о пианисте

Это не обычная книга. Это монолог. Воспоминания о прекрасном времени. Чистейшая музыка, мелодия волн, песнь моря. Слова, идущие из самого сердца. Память о друге, об уникальном музыканте, равного которому не было и не будет.
Его тонкие пальцы, парящие над клавишами, и сейчас возникают в памяти старого трубача, стоит только закрыть глаза.
И его музыка, ни на что не похожая, прекрасная. Она уносит в те далекие дни, когда пароходы перевозили в молодую страну ее новых жителей. Отчаявшихся и полных надежд. Когда в салоне первого класса шампанское лилось рекой, и танцевали нарядно одетые дамы, и за роялем сидел тот самый, неповторимый, чья жизнь началась на корабле, и на корабле прошла. Тот, кто узнавал о мире из чужих воспоминаний, но словно видел его своими глазами. Тот, кого так и не дождались миллионы дорог, разбегающиеся на миллионы сторон от корабельного трапа.
День за днем он играл для них. Всю жизнь и одно мгновение. И тот, кто слышал его музыку, уже никогда ее не забудет.

Прекрасная и очень странная книга. Начать хотя бы с того. Что «1900-ый» считается, вроде бы, романом, хотя иные рассказы будут пообъемнее. Я решила пойти с собой на компромисс и считать его повестью. Итак, это повесть об уникальном человеке, ровеснике 20 столетия. Родившийся без родителей и без родины, гениальный пианист, всю свою не очень долгую жизнь проживший на корабле.

Девятисотый – брошенный ребенок неизвестных родителей, усыновленный роялем и океаном. А сама повесть – внебрачное дитя музыки и театра. Она представляет собой монолог к ремарками, написанный изначально для театральной сцены, и воображение читателя как будто раздваивается, одновременно показывая молодого человека за клавишами рояля на борту огромного лайнера посреди безграничного океана – и чернокожего актера на маленькой, практически пустой сцене. А от музыки тексту достался ритм: он резко сменяется, то порывисто скачет и обрывается на самой громкой ноте, то течет плавно и медленно, как сложная музыкальная импровизация. Повесть пропитана дыханием музыки, любовью к ней; музыка для Девятисотого – это вся его жизнь, его вера, его сила. И во многом фигура Девятисотого схожа с самим двадцатым веком, трагическим и гениальным.

Я бы не назвала этот текст филигранным или безупречным, но он чарующий, образный и удивительный – едва ли кому-то часто доводится читать нечто подобное. Если что и можно поставить ему в упрек, так это краткость. О Девятисотом, об этом странном, безмерно одиноком обитателе Океана хочется узнать куда больше, чем нам позволено.

Вот, к примеру, рояль. Клавиши начинаются. Клавиши кончаются. Ты знаешь, что их восемьдесят восемь, и никто тебя в этом не разубедит. Они-то не бесконечны. Ты бесконечен, и бесконечна та музыка, которую ты можешь извлекать из клавиш. Их восемьдесят восемь. Ты бесконечен...

Но если я спускаюсь по этой лесенке и передо мной разворачивается клавиатура из миллионов клавиш, миллионов и миллиардов/
Миллионы и миллиарды клавиш, и нет им конца, и это истинная правда, что нет им конца и эта клавиатура бесконечна/
Если эта клавиатура бесконечна, тогда/
На этой клавиатуре нет музыки, которую ты можешь играть. Ты ошибся местом: это рояль, на котором играет Бог...

Полный восторг. Прочитала на одном дыхании. И повесть с планшета удалять не буду - хочу через время перечитать.
В первый день 1900 года на борту лайнера "Вирджиния" в коробке от лимонов находят младенца дней 10 от роду. Мальчику дали имя Дэнни Будманн Т.Д. Лемон 1900-й. После смерти приемного отца ребенок таинственным образом научился играть на пианино. И так он открыл для себя целый мир. Со своей музыкой он путешествовал по городам и странам, не ступая на сушу, с музыкой он дышал и жил. Чуть повзрослев, стал участвовать в концертах на корабле. И здесь тоже проявится его необычность. С концертом он играет обыкновенные ноты, зато на нижней палубе или ночью он играет свою музыку.
Самый яркий эпизод - это битва пианистов, которую устроил Джелли Ролл Мортон, особенно как 1900-ый поджег сигару о струны. Просто незабываемо!
Зато конец меня расстроил, хотя понимаю, что по-другому бы не получилось. Не смог бы 1900-ый жить вне "Вирджинии" и не в море...