— Почему я не получал писем от матери? — продолжил он, уже не останавливаясь. — Кто их останавливал? Почему ни одно из них не дошло до меня? Почему нельзя было спасти Софию? На это у вас власти не нашлось?

В дверях появился Гарри Стоунфилд. Его лицо было белым от ужаса.

— Эдвард! — крикнул он. — Немедленно возьми себя в руки! Ты ведёшь себя как мальчишка! Ты ничего не понимаешь!

Эдвард даже не посмотрел на отца. Саэль же… улыбнулся. Тепло и понимающе. С той самой улыбкой, от которой теперь его Секретарю становилось холодно.

— Я вижу, как тяжело ваше горе, — произнёс он мягко. — Единый забрал её. Мы все лишь смиренные свидетели его воли. Вам нужно время.

Жрец развернулся к выходу. Через несколько минут двери поместья распахнулись вновь. Толпа увидела, как вместе с Верховным жрецом вышли бледный, но собранный Гарри, заплаканная Маргарет и опухшая от слез Мира Стоунфилды. Они сели в карету во главе похоронной процессии. И только Эдвард остался внутри дома. Из кабинета на второй этаже, прислонившись лбом к ледяному стеклу, Секретарь Жреца наблюдал как уводят его семью, как уезжает катафалк с его невестой. Национальный герой осел на холодный пол и закрыл лицо руками.

— Значит, Саэль потому и тянул с похоронами, — цокнул языком Варди, помешивая пивную кружку с какао.

Кайл Блэквуд бросил на него строгий взгляд и, не говоря ни слова, прошептал короткое заклинание. За столиком в неприметной, шумной таверне сидели трое: Варди, Кайл и Эдвард. Люди вокруг смеялись, ругались, звенели кружками — но в тот миг, как герцог легко хлопнул в ладони, их накрыла плотная, глухая магическая завеса. Звуки снаружи будто отрезало.

— Дожили, — проворчал Кайл, устраиваясь поудобнее. — Приходится встречаться где попало из-за одной взбалмошной девицы.

— Мы могли бы встретиться в вашем родовом поместье, — сухо заметил Эдвард. — Или в любом другом вашем доме.

— Там ещё опаснее, — отмахнулся Кайл и повернулся к Варди. — Что расскажешь о птичке?

Варди оживился, отложив ложку.

— Ну, ей, конечно, сложно без служанки, — начал он с видом эксперта. — Прически ей совсем не удаются. И хоть она такая независимая, подбородок задирает, но вижу, что смущают её эти взгляды со стороны. Особенно когда она…

— Расскажите что-то полезное, пожалуйста, — вежливо, но железно перебил Эдвард, поправляя манжет.

Варди покосился на него, но не обиделся.

— А, ну первым делом попросила отвезти её в Восточный Дом Гетер.

Кайл медленно приподнял брови. Интерес, холодный и острый, вспыхнул в его глазах.

— Но вы же знаете, — продолжил Варди, — из-за этого нового нападения, все Дома закрыли на усиленный контроль. Анна была… разочарована, — он запнулся, вспоминая поток ругательств на неизвестном языке. — После этого ничего необычного не было. Ходила по магазинам, библиотекам, покупала безделушки. Спросила, может ли купить себе дом. Я ответил, что вы, вероятно, не будете против.

— Я против, — немедленно и чётко сказал Кайл.

— Но я добавил, — продолжал Варди, игнорируя реплику, — что ей безопаснее жить с вами под одной крышей. Долго бродила по вашему родовому поместью. Заблудилась и заснула в зимнем саду. В опере вместо второго акта осталась в буфете, пробуя все сорта мороженого. Позавчера ругалась с лавочником, потому что не могла найти нужные ей инструменты. Я про то, что моментов, когда зверь мог с ней связаться как-то, было предостаточно. Но никто так с ней и не связался. Сегодня что-то мастерит в своей комнате. Сказала, что это «лоток» для Эдди.

Эдвард поморщился.

— Нужно представить её обществу, — сказал он после короткой паузы. — Возможно, Зверь заинтересован, но не до конца понимает, кто она. Давайте… поможем ему.

Управляющий произнёс это спокойно, без эмоций. Как рабочее предложение.

Кайл медленно кивнул.

— Согласен. Через две недели бал у Первого Министра — в честь дня рождения его жены. Лучшего места не придумать. Будут все слои общества.

Он чуть усмехнулся.

— Представим Анну как главный аттракцион вечера. Теперь я на поминальный обед. — подвёл итог Кайл, поднимаясь из-за стола. — Вдруг Саэль выкинет ещё что-нибудь эффектное.

Герцог щёлкнул пальцами, прошептав короткое заклинание, — и шум таверны хлынул к ним, будто его никогда и не убирали: смех, ругань, звон кружек.

— Подождите! — крикнул вслед Варди. — А что будем делать со служанкой?

Но герцог уже был у выхода и не услышал.

— А реальные проблемы всегда на мне…

Кайл успел ровно к началу поминального обеда, что проходил в служебном здании при храме — строгом, каменном, стоявшем у самой кромки кладбища. Слуги узнали в герцоге королевскую кровь и без лишних слов провели внутрь.

Снаружи же начинался хаос. Толпы горожан стекались к храму, услышав новость. Люди приходили «скорбеть о невесте Национального Героя» — те самые, кто ещё утром перешёптывался и горько усмехался её незавидной женской судьбе. Теперь они несли цветы, склоняли головы, плакали — громко и показательно.

— Мои соболезнования, — герцог направился прямо к столу семьи Фери. Он обратился к Марии, матери несчастной. Та вздрогнула — словно не ожидала, что кто-то вообще подойдёт.

— Спасибо… — проговорила она дрожащим голосом. — Спасибо за вашу доброту к моей бедной дочери.

Кайл коротко склонил голову. В зале царил странный, болезненный диссонанс. За столом Фери почти не было гостей. Люди подходили, выражали соболезнования — и почти сразу отходили. Их тянуло к другому концу зала: к семье Стоунфилдов. Там говорили громче. Там уже расхваливали — пусть короткую, но «такую сияющую» жизнь молодой невесты героя. Там звучали правильные слова и правильные паузы.

Кирилл Фери, казалось, этого не замечал. Он сидел, обнимая сына. Даниил не переставал плакать — уткнувшись отцу в грудь, с судорожными всхлипами, детскими и беззащитными. Мальчик был невероятно привязан к сестре.

Кирилл поднял голову, когда Кайл сел за их стол. Светловолосый мужчина тепло, почти благодарно улыбнулся герцогу.

Только Кайл расположился, как в двери среди прочих зашел Генри Мэлфой. Молодой граф остановился на пороге всего на мгновение — ровно настолько, чтобы окинуть помещение взглядом. Он не направился к Стоунфилдам. Лишь мельком склонил голову перед Мирой — почти незаметно, но она всё равно поймала этот жест и долго держала его взгляд, будто надеялась на что-то ещё. Генри улыбнулся Маргарет — вежливо и даже тепло. Но не остановился, прошёл мимо, прямо к столу Фери.

— Мне очень жаль, — сказал он негромко Марии. — Что мы ничего не смогли сделать.

Он поклонился. Чуть глубже, чем требовал этикет. Чуть дольше, чем было принято.

Кирилл Фери усмехнулся — коротко, без радости. Мария сжала губы, будто собиралась ответить резко, но затем выдохнула и кивнула.

— Благодарю вас за поддержку, граф, — сказала она ровно. Генри сел рядом с Кайлом. Он не спрашивал, просто занял место, будто оно всегда было его. На мгновение граф повернул голову, посмотрел на герцога — прямо и спокойно. Во взгляде не было вызова. Только твёрдое: я здесь. Кайл коротко кивнул. Он знал: Генри выбрал это место по той же причине, что и он сам. Отсюда было видно всё — и при этом можно было оставаться в стороне, не участвуя в фальшивом горе, не ловя на себе взгляды Стоунфилдов и не отвечая на обязательные соболезнования.

— Таким темпом стол Фери соберёт всех распутников Империи… — прошипел кто-то за соседним столом.

Зал постепенно наполнялся. Появление Первого Министра заметили сразу. Алрик фон Хайд вошёл уверенной, тяжёлой походкой человека, привыкшего, что пространство расступается перед ним. Он буквально излучал здоровье и энергию — неуместные, почти оскорбительные в поминальном зале. Рядом с ним шёл Каин Фери — бледный, с безупречной осанкой молодой человек.

Первым делом они направились к столу Стоунфилдов. Кайл услышал обрывки фраз даже отсюда — слишком уж громко Алрик «шептал».

— Каин — прекрасный жених, — говорил он с добродушной уверенностью. — Но уж больно скромный. Он и смотреть не смеет на вашу Миру.

Герцог перевёл взгляд на Генри. Тот сидел неподвижно, но карие глаза заметно потемнели. Челюсть напряглась, пальцы сжались на краю стола.

Мария Фери видимо, тоже услышала диалог — она заметно побледнела. Женщина провожала взглядом Алрика и Стоунфилдов, пока Каин, наконец, не подошёл к их столу. Молодой мужчина остановился рядом с матерью, наклонился, словно хотел что-то сказать, но она опередила его — тихо, почти беззвучно, так, чтобы услышал только он, но Кайл смог прочитать по губам:

— Твою сестру только что закрыли в склепе, — произнесла Мария, не глядя на сына. — А Алрик уже ищет новые способы породнить тебя с будущим жрецом.

Кайл так и не узнал, что ответил сын матери. По залу прошла волна — не звук, не движение, а именно волна. Шёпот поднялся сразу и везде, как будто кто-то невидимый провёл ладонью по воздуху. Кайл раздражённо перевёл взгляд к входным дверям — и застыл.

В проёме стояла Анна. Чёрное платье. Строгое, закрытое, без украшений — не траур напоказ, а необходимость. Волосы убраны в гладкий, низкий пучок, ни одной выбившейся пряди. Лицо спокойное, собранное, почти холодное. Чуть поодаль остановился Варди — тоже в чёрном. Кайл впился в него взглядом. Варди, поймав этот взгляд, едва заметно пожал плечами: что я мог?

Анну в зале не знали, но она вошла в сопровождении Варди — а Варди знали все. Его переманивали, за него торговались, его хотели заполучить в свои дома. Бывший воин. Искусный повар. Человек герцога Блэквуда.

Внешне Кайл не изменился. Он сидел ровно, с тем же выражением лица, с каким слушал чужие соболезнования уже не первый час. Но взгляд его не отпускал Анну ни на мгновение.

Она чуть замялась у входа, обратилась к Варди, тихо спросила. Он ответил так же тихо. Анна кивнула — коротко, решительно — и пошла дальше — к алтарю. Кайл наблюдал, как девушка остановилась, как аккуратно положила цветок. Затем — чек, на предназначенный для этого поднос. Движения были сосредоточенными, четкими и уверенными.

После ритуала Анна повернула к столу Фери.

— Мои соболезнования, — произнесла она едва слышно и поклонилась. Не так, как аристократы — с отточенным изяществом. Её поклон был простым, человеческим, и оттого казался пронзительно искренним.

Мария Фери, тепло улыбнулась и кивнула. Кирилл, Каин и Алоиза последовали её примеру — вежливо, с отстранённым недоумением. Кто она? Откуда?

Анна выпрямилась. На мгновение Кайлу показалось, что она собирается идти дальше — к столу Стоунфилдов. Он почувствовал это раньше, чем увидел. Внутри что-то коротко дёрнулось.

Он привстал со стула.

— Анна, — сказал он негромко, но так, что девушка услышала. — Я здесь.

Шёпот в зале усилился. Но Кайл уже смотрел только на неё. Анна ответила внимательным взглядом. Не с удивлением — будто знала, где он сидит, ещё до того, как он заговорил. Затем сдержанно кивнула и прошла к столу. Села рядом — спокойно, без колебаний.

Кайл почувствовал кожей взгляд Генри. Острый, тяжёлый. Герцог не повернул головы. Не сейчас. Вместо этого лениво скользнул взглядом по залу, будто всё происходящее ему наскучило. Он отмечал реакции — кто задержал дыхание, кто наклонился к соседу, кто уже начал строить догадки. Анна рядом работала лучше любого приманочного заклинания.

— Вы хотели поддержать и жениха тоже? — произнёс он едва слышно, не меняя выражения лица. — Его здесь нет. Он убит горем и остался дома.

Анна чуть склонила голову, будто принимая к сведению.

— Тем лучше для меня, — выдохнула она. Кайл повернул голову ровно настолько, чтобы видеть её профиль.

— Кто эта девушка, — тихо добавила Анна, — что так пристально смотрит на меня.

Кайл знал, о ком речь, даже не глядя.

— Мира, — ответил он. — Сестра Стоунфилда.

Он потянулся к графину, налил вино и поставил бокал перед Анной — жест машинальный, выверенный годами.

— Я не пью, — сразу сказала девушка. — Ни капли. Можно воды?

Кайл на секунду замер. Затем без комментариев отставил бокал, налил воды и подвинул к ней. Он сделал глоток вина сам, не отводя взгляда от зала.

Мира всё ещё смотрела, уже даже не скрываясь. Анна чувствовала это — Кайл видел, как у неё чуть напряглись плечи, как она выпрямилась, будто собираясь. Пусть смотрят.

Кайл и Анна просидели до самого ритуала подсчёта пожертвований — того самого момента, когда служители должны были подойти к алтарю и вслух зачитать обозначенную сумму, которая потом пойдет нуждающимся. Деньги лежали, аккуратно разложенные на подносах, и тянули к себе взгляды не хуже свежей крови.

Стол Фери постепенно оживал. Появление незнакомки сделало своё дело: люди тянулись — из любопытства. Чем больше гостей садилось рядом, тем внимательнее становился Кайл к своей наложнице. Он играл роль безупречно и даже с удовольствием. Подал Анне вилку, когда та на секунду отвлеклась. Исправил несуществующую складку на её плече — жест лёгкий, почти интимный. Поймал её взгляд и улыбнулся — коротко, ободряюще, так, как улыбаются женщине, о которой заботятся.

Анна поняла правила быстро. Она задавала вопросы — самые пустяковые, ни о чём: о здании, о старых фресках, о том, почему говорят «Едино» трижды. Говорила тихо, почти для него одного. И чем непринуждённее звучал их разговор, тем напряжённее становился зал вокруг.

Кайл как раз наклонился к Анне, чтобы ответить на очередной её вопрос, когда за спиной возникло чужое дыхание.

— Вы оскорбляете похороны невесты Великого Героя, — прошипел низкий, хрипловатый голос. Кайл не сразу понял, откуда он доносится. Звук был будто снизу и сзади одновременно. Герцог медленно, с привычной расслабленностью повернул голову.

Позади него стоял лорд Двинн — дальний родственник Стоунфилдов, настолько дальний, что почти и не родной. Коренастый, низкий, с налитыми кровью глазами. Он не шатался, говорил чётко, но в каждом слове чувствовалась та особая храбрость, которую даёт перебор с поминальным вином и ощущение неожиданной собственной значимости.

— Зачем вы привели эту… — Двинн запнулся, но быстро нашёл замену, — …женщину. Она не представлена свету. Вы раньше никогда не выводили своих ш… — он прикусил язык, — …свои развлечения.

Анна покраснела мгновенно. Кайл почувствовал это боковым зрением, как ощущают жар от открытого огня. Она замерла, хотя выражение лица не изменилось.

Герцог медленно развернулся на стуле. Не резко, не вызывающе. Легко — так, будто его просто отвлекли от скучной беседы.

— Прошу прощения, — сказал Кайл спокойно, даже дружелюбно. — Вы ко мне обращаетесь?

В зале стало тише. Кто-то перестал жевать. Кто-то наклонился ближе, делая вид, что поправляет салфетку. Двинн победно усмехнулся. Он явно не понимал, что делает.

— А к кому же ещё, Ваша Светлость.

Кайл встал не спеша. Сначала выпрямился, затем обернулся полностью. Теперь Двинн едва доставал герцогу до груди. Видимо, это обстоятельство расстроило родственника Национального Героя. Он взвизгнул:

— Вы должны знать! Что…

— Нет, это вы должны знать, что слишком много выпили, — неожиданно встал между двумя Генри Мэлфой. Он не смог молча наблюдать как какой-то олух портит репутацию семьи Стоунфилдов. Не ради Эдварда, конечно, но хотя бы ради Миры и Маргарет.

Генри замахнулся уже, чтобы врезать Двинну и переманить всё внимание на себя, как распахнулись тяжелые двери залы — обе створки сразу. Шум стих не постепенно, а обвалом. Больше никого не интересовал Двинн или герцог.

Внутрь вошла процессия: слуги выстроились ровной линией, и между ними быстром шагом двигался мужской силуэт. Кайл узнал его раньше, чем услышал имя.

— Его Величество Виктор Брасс, — провозгласил лакей.

Зал поднялся разом. Стулья отодвинулись, ткани зашуршали, головы склонились. Анна не растерялась, повторила движение за гостями. В тот краткий миг, пока все были заняты королём, Генри схватил побледневшего Двинна за грудки и потащил за колонны. Кайл же улыбнулся и повернулся обратно к столу, будто ничего не произошло.

Тем временем король прошёл через зал, не останавливаясь, не кивая по сторонам, прямо к Марии Фери.

— Я выражаю вам свои соболезнования, — произнёс Виктор Брасс. Его голос был ровным, твёрдым, без надрыва. — Мне больно осознавать, что грязные слухи стали причиной гибели столь преданной подданной нашей Империи.

По залу прошёл шёпот.

— Он же был на восточной границе…

— Как успел… Сам приехал…

Король возложил цветы. Затем — чек. Движения точные, отработанные. Всё это время зал стоял, склонив головы. Все — кроме одного человека.

Саэль Асмори сидел на своём месте. Он не встал. Он смотрел на происходящее с той самой отеческой улыбкой, хотя был старше короля, хорошо, если года на два. Жрец выглядел спокойным, уверенным, будто происходящее — его собственная служба.

Когда король двинулся обратно между рядами столов, он остановился перед Саэлем. Склонённые головы не мешали Кайлу видеть этот момент. Виктор Брасс поклонился.

— Саэль Асмори.

Жрец поднялся — неторопливо, без суеты. Поклонился в ответ и буднично сел.

— Ваше Величество, — сказал он мягко. — Благодарю вас за то, что нашли время для этой несчастной души.

Король ничего не ответил. Он уже двигался к выходу. Проходя мимо стола, за которым сидел Кайл, Виктор замедлился и на мгновение повернул голову.

— Брат.

Кайл в ответ кивнул.

— Привет.

Не останавливаясь ни на секунду, Король прошёл дальше к выходу. За ним вышла и его свита.

Кайл сел. Анна села рядом с ним. Гомон и шум вернулись в зал. Некоторые гости искали взглядом Двинна и разочарованно отворачивались, поняв, что скандала не будет.

— Пойдемте отсюда, ничего интересного больше не будет, — шепнул Кайл Анне. Дождавшись её согласного кивка, герцог поднялся и подал девушке руку, у дверей к ним присоединился Варди.

Анна теребила перчатки, сжимая мягкую кожу пальцами, но так и не решалась надеть их. Слякоть чавкала под подошвами, воздух был сырой. Кайл неспешно шёл рядом. Варди следовал за парой на почтительном расстоянии.

— Вас что-то тяготит? — произнёс герцог негромко, не глядя на девушку. Он решил помочь разговору начаться. Анна вдохнула глубже.

— Меня волнует, что я доставила вам неприятности.

Кайл усмехнулся. Не резко — коротко, будто усмехнулся.

— Никаких неприятностей. Ваше присутствие… было кстати.

Он повернул голову и посмотрел в упор на девушку. Открыто и даже с каким-то одобрением. Анна тут же почувствовала, как тепло приливает к щекам, и отвела взгляд, сосредоточившись на мостовой.

— Но мне интересно, — добавил он ровно, — зачем вы пришли.

— Отдать дань уважения, — ответила спутница после короткой паузы. Голос был собранным, без надрыва. — Я понимаю, что не виновата в её смерти. И всё же… причастна. Так что мне это было нужно.

Кайл кивнул.

Прохожие оборачивались. Узнавали герцога, замедлялись, перешёптывались, рассматривали женщину рядом с ним — внимательно и жадно. Кайл замечал любопытство окружающих и шёл чуть ближе, не демонстративно, но так, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Когда Анна, наконец, надела перчатки, предложил свой локоть и девушка взялась за него.

— А куда мы идём? — спросила она.

— На улицу Фонтанов, — ответил герцог. — Она помогает отпускать тяжёлые мысли.

Кайл слегка изменил направление, сворачивая в более узкую, чистую улицу, вымощенную светлым камнем.

— Поможет и вам, — взмахнул он рукой в приглашающем жесте.