Герцог, окинув гостью ещё одним холодным взглядом, развернулся и скрылся из виду. Аня успела выдохнуть, но Блэквуд неожиданно вернулся. Он медленно и одновременно беспечно спустился по лестнице, уже в своих нелепых тапочках. Варди к тому времени вышел на кухню. Аня даже отступила на шаг. Казалось бы, повар или кем здесь работает ы гигант, был массивнее — одной рукой мог бы переломить шею девушке, но оставаться наедине она боялась именно с герцогом.

— Если вы вдруг решили бежать, — спокойно сказал Блэквуд, перекладывая сапоги под мышку, — Это очень глупая идея.

Аня напряглась, силой воли заставила себя больше не отступать. Что он может ей сделать?

— Эдвард уже оформил бумаги. Любой маг увидит, что вы — моя.

Мужчина подался вперёд и схватил Анну за запястье. В тот же миг под его пальцами кожа вспыхнула знакомой, рвущей нервы вспышкой боли. Аня ахнула, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Поверх бледного, голубого знака Дома Гетер — круга с двумя листиками герберы — проступил, новый, замысловатый символ. Похожий на причудливый герб: какая-то птица с когтями или пасть зверя… рассмотреть Ане не удалось.

— А-ай! — взвыла она, приседая от боли и зажимая руку второй ладонью. Слёзы выступили на глазах. — Да твою ж… Что ж у вас всё так больно!

— Кайл! — в столовую вбежал напуганный Варди, снова в фартуке. — Ну что ты делаешь?! У тебя так никогда не будет жены!

Герцог даже не повернул головы.

— Мне жаль, — сказал он ровно. — Но по-другому не предупредить.

Кайл развернулся и спокойно пошёл наверх.

В гневе, на волне адреналина Аня бросилась на улицу. Прямо в своих серых, войлочных тапочках.

Холод ударил сразу — в щиколотки, в лицо, в грудь. Бульвар был оживлённый: чинно прогуливающиеся пары, почтенные леди в красивых пальто, мужчины в аккуратных цилиндрах. И все они… шарахнулись.

Люди отступали от неё так поспешно, так неловко, будто она была заразной. Кто-то едва не уронил трость, кто-то резко свернул, прижимая к себе спутницу.

Их лица отражали не сочувствие к полураздетой, босой девушке, а чистый, животный испуг, смешанный с брезгливостью.

Шёпот, шипящий и дружный, поднялся ей вслед:

— Разве это не заброшенный дом герцога?..

— Очередная его жертва вырвалась, что ли?..

— Старовата вроде, для его вкусов…

— Как она одета...

— Да не старая я! — вскрикнула Аня, оборачиваясь к морю отстранённых, чужих лиц. Её голос, хриплый от крика и обиды, прозвучал жалко и громко, точно выстрел игрушечного пистолета на поле боя. Никто не ответил. Люди просто обходили дикарку и спешно торопились по своим делам, иногда озираясь на бесстыдницу.

Аня развернулась и вернулась в дом, хлопнув дверью так, что стекло дрогнуло. В холле, на диване у входа, сидел Варди. Он держал в руках новую пару тапочек.

— Хотите переобуться? — осторожно спросил он.

Аня с раздражением скинула мокрую обувь. Сунула ноги в новые тапочки и даже не посмотрела на верзилу. Ни слова. Ни взгляда. Просто прошла мимо и поднялась к себе. Девушка бросилась на кровать и наконец разрыдалась. Она не знала, что её делать дальше.

Проснулась глубокой ночью от настойчивого стука в дверь. Сначала не поняла, где находится, потом с досадой вспомнила. Она встала, не включая свет, и подошла к двери, кожей ощущая, насколько опухло лицо. Щёки тянуло, глаза жгло — слёзы не прошли бесследно.

На пороге стоял Варди. Сгорбившийся, он буквально стал меньше в размерах. В руках — чашка.

— Прислали лекарство… — промямлил, не поднимая взгляда.

Аня сразу поняла, о чём речь.

— Я не пью его.

Варди замялся, всё-таки поднял глаза. В них было сомнение и даже тревога.

— И вам… ничего не будет? — спросил он неуверенно.

— Да, — ответила холодно Аня. — Ничего.

— Она не принимает лекарство, — раздался из коридора голос герцога. — Не переживай, Варди. Ломки у неё не будет.

Блэквуд подошёл ближе и бросил на Аню быстрый, равнодушный взгляд. Аня не успела отвернуться: их взгляды встретились на долю секунды.

Она и так знала, как выглядит: зарёванная, помятая, с опухшим лицом. Жалкая. Не та, какой хотела бы быть. Запястье всё ещё ныло.

Герцог задержался на пороге. Будто подбирал слова, но так ничего и не произнес. Он просто протянул руку, аккуратно прикрыл дверь. Аня осталась одна, не понимая, так Блэквуд ей друг или враг?

На завтрак девушка спустилась, как только почувствовала запах еды. Она провела полночи в размышлениях, ходя по комнате и разговаривая сама с собой. Слёзы высохли, оставив после себя холодную, ясную решимость. Девушке нужен был план и она пыталась его состряпать из того, что было.

Волосы она убрала в тугую косу — это делало её образ собраннее, серьёзнее. Выводы, к которым она пришла, тоже были просты и ясны:

Во-первых, Фиона Элени ловила беглянок на Севере. Или помогала им — неважно. Важно, что обойти систему меток можно. Надо только выяснить — как.

Во-вторых, нужно понять, что именно от неё нужно этому герцогу. Раз уж он отвалил за варварку Анну целое состояние, спешил через всю страну на ее посвящение лично — значит, не просто так. Возможно, с ним можно было договориться. Особенно, если Эдвард был прав и герцог намеренно отпустил свою наложницу, распространив слухи о её смерти.

С этими двумя вдохновляющими выводами в голове девушка и зашла на кухню. Там был один Варди, сосредоточенно крутящийся у плиты. Он не сразу заметил её. Аня воспользовалась этим и устремилась к котёнку, что спал клубком на стуле. С уколом вины она подумала, что совсем про него забыла вчера, в своём горе. Сегодня она устроит всё для питомца в комнате.

— О, доброе утро, Анна, — обернулся наконец Варди. На его лице всё ещё читалась неловкость после ночного инцидента. — Я приготовил вам ромашковый настой… Может помочь с… отеками.

— Спасибо, — кивнула девушка, её взгляд упал на бумажную кипу на краю стола. — Это газеты?

— Да, свеженькие.

Анна уже потянулась к стопке, когда позади раздался знакомый низкий голос:

— Возможно, даме не стоит…

Герцог прошёл прямо мимо девушки, ленивым движением забрал всю кипу из-под её руки и принялся бегло листать верхний лист. Он был одет с привычной небрежной строгостью: бежевая рубашка, темно-синие брюки, на лице — следы усталости.

Аня обещала себе сдерживаться. Быть хотя бы сговорчивой, если не послушной. Но вид того, как этот… Его Сиятельство так легко отнимает даже самую малость — доступ к информации, — пересилил благоразумие. Она резко шагнула вперёд и с силой вырвала стопку обратно, прижала трофей к груди.

— Мне что и новости нельзя читать? — прозвучало вызывающе, драматичнее, чем хотелось бы.

Кайл медленно поднял на неё взгляд. Не гневный, а скорее усталый.

— Почему же, можно, — сказал он, закатывая глаза с выражением человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Просто вам может быть… неприятно.

Герцог как ни в чем не бывало обратился к Варди:

— Я буду завтракать здесь.

— Тогда я в столовой, — вскинула подбородок Аня и, не дожидаясь ответа, развернулась и удалилась в соседнюю комнату, крепко сжимая драгоценную стопку газет.

С её уходом в кухне повисла тишина, которую нарушил лишь тихий, одобрительный смешок Варди. Он снова отвернулся к плите, скрывая улыбку.

Однако, уже спустя несколько минут Аня вернулась в кухню. В руках она сжимала один газетный лист, сложенный так, что была видна главная новость. Лицо девушки было бесцветным, в глазах растерянность.

— Получается… — голос дрогнул, но Аня удержала себя. — Эта девушка погибла из-за меня?

Она смотрела в упор на герцога. Не обвиняя — и не прося оправданий. Просто и прямо. Тот лениво покачал головой.

— Конечно, нет, — сказал он твёрдо. — София Фери умерла из-за идиотских действий Эдварда Стоунфилда.

Варди выронил лопатку.

— Что?.. — он резко обернулся и грубо выхватил газету из рук Анны. — София погибла?!

Аня машинально кивнула. Она всеми силами пыталась справится со своей реакцией, но ледяной ужас растекался где-то ниже желудка.

— Здесь написано… что она… — Аня сглотнула. — Не выдержала оскорбления жениха.

Пауза.

— Но я ничего не понимаю. Эдвард был там по службе. По крайней мере, так он говорил.

Кайл устало выдохнул — так, будто объяснял одно и то же уже слишком много раз.

— Но об этом знали только вы, — сказал он. — А вот его невеста и её семья — нет.

Герцог чуть наклонился вперёд, опираясь ладонями о край стола.

— Представьте: помолвка. Только объявили. И трех месяцев не прошло. А жених ещё до свадьбы выкупает наложницу.

— Ничего противозаконного, разумеется, — добавил герцог сухо. — Но как минимум… неромантично.

Аня вздрогнула.

— А потом, — продолжил Кайл, — дерётся на дуэли за какую-то…

Он на мгновение запнулся.

— …эту наложницу. И в процессе разносит полгорода. Это уже не мимолетная интрижка, а что-то неприличное. Возможно, любовь.

Герцог откинулся на стуле, внимательно наблюдая за реакцией своей наложницы. В кухне стало очень тихо, только масло шипело в сковородках.

— Для семьи Софии это был плевок, — закончил герцог.

Варди пристально посмотрел на хозяина дома, но ничего не сказал. Напряжённо, с непривычной для его размера аккуратностью, он накрыл на стол для Анны. Она села завтракать напротив герцога, машинально перебирая еду. Мысли неотступно возвращались к Эдварду. Она всё это время отгоняла воспоминания о нём, но сейчас, с трепетом и болью, вспомнила их последнюю прогулку по северному городку, где он спас маленького Эдди — так она решила называть теперь кота.

В глубине души она страшно обиделась на него, когда узнала о помолвке. Не имела права и всё же испытывала ощущение предательства. Теперь же всё перевернулось с ног на голову. В таких обстоятельствах она никак не могла обратиться к нему за помощью. Она не посмеет. Аня остро почувствовала, что снова осталась одна во враждебном мире. Ей срочно нужен был «свой» человек. Кто угодно, кому она могла бы хоть немного доверять. Но как такого человека найти и как протащить в дом герцога?

Его Сиятельство тем временем с явным удовольствием уплетал колбаски. Ел с аппетитом, даже прикрывая глаза — словно наслаждение едой было единственным, что его действительно интересовало.

— Наконец-то, — сказал он удовлетворённо. — Варди снова на своём месте. Вы не представляете, как вам повезло. Я вот ещё недавно скитался по кафе.

Аня подняла внимательный взгляд. Он… что, пытался её отвлечь? Девушка ничего не ответила.

— Чуть не забыл, — добавил Кайл и протянул ей изящную книжечку в синем кожаном переплете. — Это вам.

Аня удивлённо приняла подарок и открыла. Книжка оказалась чековой. Девушка неловко положила её на край стола, не зная как реагировать. Должна ли она поблагодарить герцога?

— Да хватит уже трагедий, — воскликнул мужчина, отрезая новый кусок хлеба. Говорил он без хвастовства, слегка раздражённо, будто объяснял очевидное. — Вы, похоже, всё ещё не понимаете, как вам повезло, что вы здесь. Со мной.

Аня молчала. Машинально потёрла своё запястье. Движение не ускользнуло от герцога.

— Пройдитесь по магазинам. Сходите в театр. В бар, если хотите. Если хотите слыть приличной — берите с собой Варди. — он кивнул в сторону гиганта. — Хотите быть бунтаркой — ходите одна. Открывайте двери с ноги. Вам всё простят, как только вы покажете эту книжку.

Аня подняла взгляд. Она может и потрясена, но мозг пока не отключился.

— Зачем я вам? — спросила она прямо, глядя в глаза Своему Хозяину.

— Вы — часть большого плана, — легко ответил Его Сиятельство. — И я бы вам рассказал, — он на секунду задумался, или сделал вид, что задумался, — но, очевидно, вы не слишком умны, раз понадеялись на Стоунфилда…

Варди фыркнул — резко, недовольно, как будто Блэквуд был подростком, ляпнувшим лишнее, но снова промолчал. А вот Аня вспыхнула.

— Эдвард Стоунфилд, — прошептала она гневно, — кажется, единственный в этой Империи нормальный мужчина. С честью и достоинством.

— А как же Варди? — дружелюбно поинтересовался Кайл. — Мне показалось, вы сдружились…

Аня запнулась.

— Я… — она бросила быстрый взгляд на гиганта. — Я пока недостаточно его узнала.

Ей стало неловко. Варди и правда был добр к ней, а она его обижает.

— А с Эдвардом вы, значит, близки? — Кайл самодовольно улыбнулся. Аня почувствовала, как вспыхнули уши, а щёки налились жаром. Не придумав ничего лучше, она вскочила, схватила чашку с кофе и чековую книжку.

— Спасибо за завтрак, — буркнула девушка и сбежала из кухни.

— Быстро схватывает основы выживания: кофе и чужие деньги.

Уже в столовой Аня услышала приглушённый голос Варди:

— Зверь так и не вышел на связь?

— Выйдет, — спокойно ответил Кайл. — Как только наша птичка полетает вокруг клетки на всеобщем обозрении.

Анна остановилась на секунду, выдохнула и уверено прошагала в свою комнату. От неё требовалось полетать? Хорошо, она взлетит как можно выше. Но сначала нужно было обзавестись хоть каким-нибудь союзником.

Глава 3.

Проклятый герой

Поместье Стоунфилдов утонуло в трауре. Все окна были задрапированы чёрными шторами, сад — обычно ухоженный и живой даже зимой — стоял мёртвым. Даже птицы обходили это место стороной.

Эдвард Стоунфилд вернулся сюда несколько дней назад. Об этом знали — слуги, соседи, город. Но за все эти дни Секретаря никто не видел. Казалось, поместье стало пустым сразу после его возвращения — как будто хозяин растворился в собственных стенах.

Сегодня хоронили Софию Фери. Похоронная процессия должна была пройти мимо безжизненного поместья — Фери жили неподалёку, и маршрут был известен заранее. Но Стоунфилдов не уведомили ни о времени, ни о деталях. Посыл был предельно ясен: вас там не ждут.

Когда кортеж — почти десяток украшенных экипажей и чёрный катафалков — приблизился к мрачной обители Стоунфилдов, дорогу перекрыла карета. Скромная, без лошадей, без гербов, без траурных лент.

Процессия замерла. Люди выглядывали из окон, переговаривались, посылали слуг выяснить причину задержки. Вокруг дома начала собираться толпа — зеваки всегда чувствуют, где сейчас случится что-то важное.

Из остановившейся кареты вышел человек в белоснежном, почти ослепительном одеянии. Саэль Асмори. Верховный жрец шёл спокойно, неторопливо, будто всё происходящее — часть заранее написанного сценария. Его белизна резала глаз на фоне чёрных драпировок и траурных цветов. Он поднялся по парадной лестнице Стоунфилдов. И там, на глазах у процессии, у знати, у толпы, у всего города,

Саэль Асмори опустился на колени прямо на лед, неубранный со ступеней. Верховный жрец воздел руки к небу.

— Я — Саэль Асмори, — его голос, тихий и проникновенный, внезапно разнёсся по застывшей улице, достигнув каждого уха без крика, — могу лишь смиренно благодарить Небо за спасение нашей страны… и за её героя. Эдварда Стоунфилда.

Он сделал паузу. Достаточную, чтобы имя осело в головах.

— Грязные слухи, — продолжил Саэль и вдруг резко согнулся, будто его пронзила боль.

— Которые здесь распространяют нечестивцы… — его плечи дрогнули, — …это ложь.

Толпа замерла.

— Эдвард Стоунфилд отправился на Север не по прихоти, не из порока и не из слабости, — голос Верховного жреца окреп. — Он действовал по долгу. По моему приказу. Чтобы обезопасить древний артефакт, способный уничтожить всю нашу Империю.

Жрец поднял голову.

— Мы, — Саэль чуть подчёркнуто выделил слово, — Церковь, получили страшное предзнаменование.

По его знаку вперёд вышел слуга. В руках он держал деревянное ведро, объятое живым, пульсирующим синим пламенем. Оно не жгло древесину — оно пожирало сам воздух вокруг.

Толпа ахнула.

— Эдвард Стоунфилд, действуя тайно, — продолжил Саэль, — выяснил все детали и уничтожил это древнее оружие варваров. Оружие, что могло бы устроить катастрофу, страшнее Трагедии Двадцать Первого!

Он раскинул руки.

— Встаньте на колени, — произнёс Жрец мягко, почти ласково. — И поблагодарите национального героя, что сегодня скорбит по своей невесте.

Толпа подчинилась. Сначала — простые горожане. Затем — знать. Люди склоняли головы, не глядя друг на друга. Опускались прямо на грязный снег, на лёд и в слякоть. На многих лицах появились слёзы.

Саэль тихо запел молитву. Мелодия обволакивала, лишала воли. Почти каждый в толпе теперь тихо плакал и если бы спросили их почему, то ответили бы они: от великого горя.

В этот момент в поместье произошло движение. Несколько окон посветлели. В одном из них, за полупрозрачной шторой, показался силуэт. Бледное лицо. Осунувшиеся черты. Эдвард Стоунфилд смотрел вниз пустым взглядом.

Огромные двери поместья распахнулись.

На парадную лестницу выбежал Гарри Стоунфилд, в руках он держал бархатную подушку для молитв. Мужчина не знал, предложить ли подушку Саэлю или правильнее настаивать, чтобы Жрец встал. Несколько секунд он неуклюже метался на лестнице.

— Ваше Святейшество! — воскликнул он, почти срываясь. — Прошу, вставайте! Вы же заболеете!

Чуть поодаль, на почти пустынной боковой улице, за спонтанным поклонением наблюдал высокий молодой человек. Генри Мэлфой стоял, засунув руки в карманы тёмного пальто, и не двигался, словно был частью тени.

Он заметно похудел за последние недели. Скулы заострились, под глазами залегли тени. Лицо стало жёстче, взрослее — и при этом будто надломленным изнутри.

— Конечно, — процедил он сквозь зубы, — он у нас всегда герой…

Губы его искривились в усмешке, но в глазах, уставших и воспаленных, не было злости, только тревога. Он смотрел не на молящегося Жреца, а на тот самый зашторенный силуэт в окне — на своего бывшего лучшего друга.

— Он и правда герой, — раздался рядом спокойный мужской голос. Генри не вздрогнул — он почувствовал присутствие ещё до слов. К нему подошёл Кайл Блэквуд.

— Я был там, — продолжил герцог негромко. — Я всё видел.

Генри повернул голову. Его взгляд был острым, раздражённым.

— О, я ни секунды в этом не сомневаюсь, Ваша Светлость, — выдохнул он. — Эдвард Стоунфилд всегда поступает правильно. Всегда так, как надо.

В его голосе звенело что-то личное.

— И платит за это страшную цену, — усмехнулся герцог. Он говорил без насмешки. Скорее — с усталой, почти горькой иронией.

— Вам обоим давно пора вырасти, — добавил Блэквуд, лениво наблюдая за происходящим у поместья. — Нельзя так долго уповать на мир и на бесполезные правила.

Генри сжал челюсти, но не ответил. Герцог перевёл взгляд обратно к лестнице. Саэль Асмори как раз поднимался с колен, принимая помощь, словно позволял миру вернуться к нормальному ходу вещей. Огромные двери поместья распахнулись шире. Вокруг суетился Гарри Стоунфилд — громко, старательно, в постоянном поклоне.

— Что вам нужно, герцог? — Торжествующе спросил Генри, повернувшись прямо к собеседнику и пристально посмотрев ему в глаза.

— Мне? — Кайл деланно задумался, — Ничего! Ваш друг, Герой Всея Империи, перекрыл дорогу. Вот пришлось пройтись пешком.

Герцог с легким поклоном пошел прочь.

Внутри дома Стоунфилдов было тихо. Не траурно — пусто. Эдвард стоял у окна, спиной к комнате. Свет с улицы едва пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу бледные полосы. Он не обернулся, когда за его спиной раздались шаги.

— Мой мальчик… — голос Саэля Асмори был мягким, почти отеческим. — Как же мне жаль.

Эдвард молчал. Верховный жрец остановился в нескольких шагах, не приближаясь. Он умел чувствовать дистанцию — и власть.

— Миссия почти завершена, — продолжил Саэль. — Осталось последнее. Нужно аккуратно вытащить девушку из лап распутника Блэквуда. Это… неприятно, но необходимо.

Тишина.

— Без меня, — наконец сказал Эдвард. Голос был глухой, лишённый всяких интонаций.

Саэль чуть склонил голову, словно ожидал этого.

— Боюсь, это не так просто, — ответил он спокойно. — Теперь она официально принадлежит его дому. Формально и юридически. Вы же понимаете.

Эдвард резко развернулся.

— То есть Церковь может разрушать только мою семью? — слова сорвались, как удар. — А его под защитой?

Эдвард сделал шаг вперёд, и голос его дрогнул от сдерживаемой ярости.