Фиона Элени, Глава Восточного Дома Гетер, очаровательно улыбнулась и продолжила.

— Вы сократили финансирование образовательного проекта в медицине в провинции Эналь. В отчётах вы утверждали, что мужчины-врачи вполне могут принимать роды.

— Именно! — взвизгнул Линеманн. — Мы никогда раньше не учили девок медицине, и всё было…

— Никогда в стране не было так мало магов, — жёстко пресекла его Фиона.

Её пронзительно-голубые глаза прожигали дыру в бароне-овоще.

— С начала вашей «оптимизации», а это всего шесть месяцев, погибло более семидесяти рожениц. Почти половина из них обладали магическим даром. А две трети имели в роду магов — а значит, могли произвести на свет одарённых детей.

— Это ещё не доказано…

— Таким образом, — спокойно продолжила Фиона, — я вижу в ваших действиях измену Империи, ведь…

— Да как ты смеешь, ш—!

Барон захлебнулся ругательствами. Истерика поглотила его настолько, что он не сразу услышал голос Первого Министра. Альрику пришлось стукнуть кулаком по столу, чтобы Линеманн замолчал.

— Вот почему мы общим решением ввели госпожу Элени в Парламент, — произнёс Альрик фон Хайд. — Всё же о делах женщин разумнее спрашивать их представительниц.

— И пускаете меня на заседания раз через раз, — холодно улыбнулась Фиона, а затем бросила в Министра кокетливо-обиженный взгляд.

— Мы не хотим отнимать слишком много вашего драгоценного времени, госпожа, — твёрдо ответил он. — К тому же дела женщин обсуждаются здесь не так часто.

Он обвёл взглядом зал.

— Инициативу поддерживаю. Голосуем.

— Ваша светлость, а вы что думаете? — встревоженно обратился к Кайлу сидящий рядом древний лорд Берман.

Кайл даже не потрудился выпрямиться.

— Что тут думать, — лениво ответил он. — Преступление — сказать «нет» такой прекрасной даме. Мы же джентльмены.

Старичок нахмурился ещё сильнее.

— Я думал, что уж ничего удивительнее того, как гетера выгнала барона из Парламента, не произойдёт, — протянул Кайл. — Но, как ты знаешь, отца Анны убили.

Герцог сидел в столовой. Точнее — развалился на стуле, закинув ноги на стол (без обуви, конечно). Варди мрачно смотрел на эту позу, но замечаний не делал. Сдерживался.

— Говорят, его жена вышла из себя, — процедил повар.

— Глупости, — отмахнулся Кайл. — Они просто не хотят «охоты на ведьм». Стоит снова сказать, что подозревают гетеру, и начнётся.

Он с неудовольствием глянул на валяющийся на полу свиток.

— Ничего я не смог из него выдавить.

В этот момент дверь распахнулась, и в столовую влетел Ульф. Светловолосый, голубоглазый, шестнадцатилетний вихрь энергии.

— Отец! Завтра у нас в академии скачки. Можно мне участвовать? Я подзаработаю! — Он поклонился герцогу на бегу, но весь его восторг был адресован Варди.

— О, — добавил он вдруг, заметив свиток, — это к удаче.

Он наклонился, поднял свиток и протянул его Кайлу. Герцог оживился и сел ровнее.

— Почему к удаче?

— Так это же значит «всё получилось», — пояснил Ульф. — Видите, лента зелёная.

Кайл побледнел. То ли от того, что наконец появилась зацепка. То ли от осознания собственной глупости.

— У всех почтовых свитков есть ленты, — медленно сказал он.

Ульф хитро прищурился.

— Э, нет. Эта — нестандартная. Видите следы? Ленту заменили.

В столовой повисла тишина.

— Варди, — сказал Кайл, не отводя взгляда от свитка, — разреши ему участвовать в скачках.

Он поднял глаза.

— И можете взять любую лошадь.

— Кажется, я успел к ужину, — чопорный голос Эдварда оборвал восторг Ульфа.

Мужчина явно воспользовался телепортом: снег на меховой шубе ещё не успел растаять, холод тянулся за ним в комнату. Варди молча развёл руками и предложил разогреть остатки говядины.

Эдвард кивнул, снял шубу и передал её Ульфу. Тот немедленно вышел из столовой.

— Купил два дома. Телепорты установил. Проверил — работают. От самой северной точки до Столицы теперь сутки пути.

Он сел рядом с хозяином дома и продолжил так же ровно:

— Что касается зверя… по всем свидетельствам, мы, скорее всего, охотимся за женщиной.

Варди присвистнул.

— Неужели тайное общество всё-таки организовали гетеры?

— Не будем делать поспешных выводов, — поднял руку Кайл, останавливая его.

— Малыша отправили на Север, — сухо добавил дворецкий. — Проверить источник мощной магической вспышки. Информаторы не самые надёжные, но есть основания полагать, что зверь тоже заинтересовался этим происшествием.

Кайл резко поднялся.

— Точно. Вспышка. Я совсем забыл.

Он нахмурился, словно собирая в голове детали.

— Надеюсь, никто не стирал мой дорожный камзол…

Варди опустил взгляд и отрицательно покачал головой. В этом доме стирали только то, что отдавали в стирку.

— Там была чужестранка, — продолжил Кайл уже на ходу, будто говорил сам с собой. — Говорила, что из очень далёких мест. От неё фонило мощнейшей магией…

Он остановился.

— И, кстати, её тоже звали Анна.

Герцог развернулся и прошёлся по столовой.

— Я проверю её волосы. А вы устройте мне встречу с этой Фери.

— Невестой Малыша? — уточнил Варди.

— Да.

Кайл уже шёл к выходу.

— Я не буду ужинать.

Остаток ночи Кайл провёл в лаборатории. Без спешки, без суеты разложил инструменты на огромном столе. Он осторожно достал из камзола платок с рыжим волосом и опустил его в мерцающую голубым субстанцию. Жидкость приняла волос сразу — мягко, без сопротивления, будто знала, что с ним делать. Затем Кайл перенёс объект на плоскую доску, исрезанную табличками с символами, знаками родов и старыми обозначениями. Со стороны она напоминала доску для гаданий, но здесь не было ни игры, ни случая.

Затем он медленно насыщал конструкцию своей магией. Ровно, дозировано, не позволяя силе сорваться или ускориться. Это был не его приём — и никогда им не был. Метод принадлежал его матери.

В детстве она показала, как с помощью их дара можно узнать, к какой магической семье принадлежит человек. Не имя. Не титул. Происхождение. То, что не меняется ни при каких обстоятельствах.

Кайл наблюдал, как символы на доске едва заметно сдвигаются, реагируя на присутствие чужой силы.

— Что ж, — тихо произнёс он, — посмотрим, действительно ли ты родилась так далеко, как утверждаешь.

Глава 2.

Новая клетка Анны

Дорогу Аня помнила как нечто вязкое и рваное, словно сон, который всё время обрывается. Бесконечная тряска. Потом её поднимали на руки — неловко, но крепко. Вспышка. Видимо, телепорт — догадалась девушка. Снова тряска кареты. Снова вспышка.

Её тело было чужим, непослушным, будто налитым свинцом. Временами она слышала тонкий, встревоженный писк — котёнок. Этот звук был единственной нитью, связывающей её с реальностью. Она пыталась цепляться за него, силилась собрать волю, понять, куда и зачем её везут. Но в какой-то момент силы иссякли, и она рухнула в бездну небытия.

Очнулась она на кровати. Первое, что почувствовала, — жар. Она была вся в поту, липкая, разбитая. Всё в том же строгом синем платье. Сверху — одеяло.

Голова раскалывалась так, что любое резкое движение отзывалось вспышкой боли. Аня зажмурилась, медленно вдохнула и так же медленно села. Комната. Огромная комната — здесь бы поместилась вся её двухкомнатная квартира.

Три высоченных окна, занавешенные плотными шторами. Тёмные, расписные обои на стенах. Камин с мраморной отделкой. Воздух сухой, тёплый, пахнет камнем и чем-то съедобным.

Аня спустила ноги на пол и вздрогнула — плитка была ледяной. Девушка сделала пару шагов — и в этот момент дверь открылась.

На пороге стоял светловолосый гигант в милом расписном фартуке. Аня моргнула.

— Это что…за косплей Тора? — прошептала она, покачнувшись.

Здоровяк заметно напрягся. Он смотрел на неё не как страж, а с каким-то растерянным, почти виноватым вниманием.

— Вам… помочь раздеться? — выдавил он, стараясь говорить как можно вежливее. И, кажется, сам смущался больше неё.

Анна фыркнула, хоть это и отдалось болью в висках.

— Ну уж нет. Я как-нибудь сама.

Он поспешно отступил на шаг, обратно за порог.

— Ваша ванна — за той дверью, — он указал рукой. — Мы… у нас тут нет служанок. Я оставил вам свежее платье. Там.

Он помолчал, потом добавил уже тише:

— Вы спали больше суток. Вам бы поесть.

Сутки. Анна медленно переварила эту информацию. Голод был тупой, всепоглощающей пустотой где-то под рёбрами, но мысль о еде вызывала тошноту.

Она выпрямилась, насколько позволяла голова, и кивнула.

— Я дойду, — сказала она. — Спасибо…

Гигант кивнул в ответ — с облегчением. Он аккуратно закрыл дверь и тут же снова распахнул её:

— Ваш кот! Он у меня на кухне. Спускайтесь, как будете готовы. Он там такое...

На лице гиганта расплылась глупая улыбка, но увидев, что Анна никак не отреагировала, он снова закрыл дверь, на этот раз окончательно.

Аня проковыляла в ванную комнату. Та оказалась неожиданно яркой по сравнению со спальней. Пол и стены были выложены мелкой плиткой насыщенных цветов — с восточными узорами, неестественно живыми для этого мира. Одна стена была полностью зеркальной. Здесь тоже оказалось огромное окно, а прямо напротив него — ванна. И наконец, в углу — похожий на привычный ей унитаз. Даже сердце екнуло от нелепой благодарности за эту крошечную, такую важную частичку нормальности.

Босые ноги ощутили приятное, ровное тепло. Пол здесь каким-то образом подогревался. Роскошь, продуманная до мелочей. Чтобы пленница не простудилась, — ядовито подумала Анна.

Умывальник стоял прямо у входа. Она умылась ледяной водой, смывая пот и липкий ужас дороги, и только потом рискнула взглянуть на себя в круглое зеркало над раковиной. Оно было расположено так, что отражало и её лицо, и всю её фигуру в большом зеркале позади. Эффект был странным, будто она застряла между двумя реальностями.

Девушка медленно осмотрела себя.

— Что ж, — пробормотала Анна, — на мне вся одежда. А значит, никаких магических наследников заделать не пытались.

Это немного успокоило.

В комнате стоял шкаф со стеклянными дверцами и комод на колёсиках, уставленный множеством баночек. Запахи — тёплые, травяные, непривычные, но не резкие.

Несмотря на слабость, Анна первым делом разложила ширму, сложенную в дальнем углу, и установила её перед окном. Мало ли.

Только после этого она набрала горячую воду, плеснула мыла и щедро насыпала соли. Пар поднялся густой, влажный, обволакивающий.

Синее платье снимала с остервенением — ткань жалобно трещала по швам, и ей хотелось, чтобы оно порвалось окончательно. Чтобы не осталось ни единого кусочка этого проклятого вечера.

Аня с наслаждением опустилась в воду. Она провела пальцами по запястью — по следу знака. Кожа там всё ещё ныла, отзывалась тупой, противной болью.

— Ну почему в этом мире всё так больно… — выдохнула она.

И, глядя в мутную от пара воду, добавила уже злее:

— Неужели нельзя было сделать, например, сводилку? Ведь главное — ритуал. Раз уж вы тасуете результаты, как вам удобно.

Девушка погрузилась в воду с головой, пытаясь смыть с себя не только грязь, но и чувство беспомощной ярости. Когда вынырнула, отдышалась и откинула мокрые волосы. Она чувствовала себя гораздо лучше.

Чистое платье висело на крючке рядом с полотенцами. Оно оказалось великовато — но приятное к телу, плотное, тёплое. Тёмно-серое, мягкое, с декоративной корсетной вставкой, которая ничего не утягивала и не сковывала движений. Широкие рукава напоминали халат. Зона декольте была закрыта сборками, так что платье можно было надеть без нижнего белья — то всё равно пропиталось потом и неприятно липло к коже.

Анна надела платье, закатала рукава и несколько раз прошлась по комнате кругами, прежде чем решилась выйти.

Ей отчаянно не хотелось идти босиком по холодному полу, но она порылась в шкафах и ничего подходящего для ног не нашла. Пришлось шлепать так, вздрагивая при каждом шаге.

Анна вышла в коридор — и удивлённо замедлилась. Коридор оказался обычным. Скромным. Никакой галереи, никаких бесконечных ковров и статуй. Просто стены, двери, лестница вниз.

Она прошла прямо, спустилась по ступеням — и сразу зацепилась взглядом за огромную входную дверь. Анна огляделась, потом быстрым шагом подошла к двери и дёрнула ручку.

Открыто.

За дверью оказалась шумная пешеходная улица. Каменная мостовая, лавки, прохожие, чинно шагающие мимо. Несколько пар глаз тут же обернулись на неё — с любопытством, без агрессии. Было холодно

— Здрасти… — неловко кивнула Анна в пустоту и тут же захлопнула дверь. Постояла секунду, прижавшись лбом к холодному дереву.

— Ладно, — пробормотала она. — Это потом. Сначала поесть.

Дальше по коридору обнаружилась столовая — длинный стол, множество стульев, пусто и тихо. Запах еды тянулся откуда-то совсем рядом. Открывая все двери подряд, Анна наконец нашла кухню. Ноги уже окоченели, девушка прыгала от ковра к ковру, чтобы хоть немного согреться.

Часть помещения кухни занимал зимний сад-теплица, и из-за этого здесь царила атмосфера дачи. Пахло теплом, землёй и зеленью. У огромной печи стоял тот самый верзила и что-то сосредоточенно мешал в сковородке. Время от времени он поворачивался к сидящему на столе котёнку и махал над ним рукой.

— Вообще-то нехорошо, что ты сидишь на столе, — проворковал он отвратительно-умилительным голосом.

Он аккуратно взял котёнка в ладони — и в этот момент обернулся прямо к Анне. Застыл. Так, будто его поймали на месте преступления.

— Эдвард уже покушал, — тихо сказал гигант. Аня моргнула.

— Эдвард?

Он кивнул, глядя куда-то мимо неё.

— Его Светлость сказал, что котёнка зовут Эдвард.

Котёнок пискнул — будто подтверждая. Анна вдруг поняла, что улыбается.

— Ну, Эдвард так Эдвард, — кивнула Анна, вспоминая, как в бреду сама так назвала котёнка.

В коридоре прошмыгнул силуэт. Аня даже подумала, что ей показалось. Но герцог Блэквуд, а это был именно он, вернулся и насмешливо взглянул на босые ноги девушки. Одну ступню Аня уперла в колено под платьем, но другая-то оставалась на виду и её уже сводило от холода.

— Каюсь, в этом месяце я изрядно потратился… — герцог обращался к блондину, — Но так экономить… это жестоко даже для тебя, Варди.

Громила проследил за взглядом собеседника и залился красным. Он вдохнул, чтобы ответить, но герцог быстро ушел, не слушая. В холле хлопнула тяжёлая входная дверь.

— А когда я должен? Сделай то, сделай сё. Ужин приготовь, шпионов найди, туфли подбери.

Верзила с искренней обидой запричитал, суетливо помешивая что-то в сковородке, в конце концов совсем разозлился и с гневом бросил прихватку.

— А мне можно поесть?

Протянула Аня за спиной Варди и тот замер.

Девушка быстро уселась на стул у обеденного стола, подняла ноги на стул и спрятала их под платьем.

— Конечно, простите — великан рассыпался в извинениях, и это совсем не сочеталось с его грозным видом. — Я не знал, что вы любите, поэтому приготовил всего понемногу. Может, вам будет удобнее обедать в столовой?

— Нет, — Анна огляделась и кивнула в сторону зимнего садика. — Здесь приятнее.

Сквозь стеклянную низкую крышу, местами прихваченную льдом, красиво преломлялись лучи света. Они ложились на стол мягкими пятнами, будто кто-то специально выставил их так, для уюта. Молодая зелень освежала взгляд.

— Да, это правда, — улыбнулся Варди с видимым облегчением. — Но вечерами столовая всё-таки лучше. Там камин красивый.

Он начал расставлять вокруг Анны тарелки и чашки. Запахи ударили сразу — так, что у неё мгновенно скрутило живот. И только сейчас она по-настоящему осознала, насколько была голодна.

Анна ела жадно, почти не разбирая вкуса: котлетки, какие-то замысловатые салаты, фаршированные помидоры. Тёплая, нормальная еда возвращала силы в тело быстрее любых слов.

— Его Светлость никогда раньше не привозил сюда женщин, — сказал Варди осторожно, наблюдая за гостьей краем глаза. — Так что первое время может быть… неловко. Но вы только скажите — мы всё сделаем, как вам нужно.

Анна подняла на него взгляд и улыбнулась. «Мы — значит, их тут несколько»

— Я Анна.

— А я Варди! — широко улыбнулся верзила в ответ. — После обеда приедет портниха. Закажете всё, что нужно. А то вам так на улицу даже нельзя. Это домашнее.

Аня на мгновение замерла.

— А мне… можно? — серьёзно спросила она.

— Почему нет? Ну да, по этикету не положено, — Варди сел напротив неё с видом самой заядлой сплетницы. — Но у Его Светлости такая репутация, что вам, считай, всё можно.

Хохотнул.

— Если важно, я могу вас везде сопровождать. Или Эдварда попросим…

— Котёнка? — не поняла Анна.

— Да нет же, — рассмеялся Варди. — Тут живёт старина Эд. Вы с ним позже познакомитесь. Он сейчас занят.

«Слишком много Эдвардов...» — девушка скривилась своим мыслям.

Варди вскочил, унося опустевшую тарелку из-под морковной закуски, и добавил уже тише, почти задумчиво:

— Его Светлость бросился за вами в такой спешке… вы бы видели. Я, если честно, и не думал, что здесь когда-нибудь будет жить женщина.

Изначальным планом Ани было сбежать из дома, полного Эдвардов, как только портниха уйдёт. Но девушка так вымоталась, что решила повременить. К тому же, бежать разумнее с гардеробом, а не в домашнем платье. Одежду обещали привезти через два дня — срок терпимый. За это время она надеялась разузнать, где проживает Стоунфилд. Он, конечно, ничего ей не был должен и все же оставался единственным, кому девушка верила и кого могла попросить о помощи.

Набор тапочек — войлочные калоши разных размеров — Варди притащил ей к вечеру по первой же просьбе. И нашёл так быстро, хотя, казалось, что плохо понимал описание.

Пока она была одна (Варди отправился за обувью), Аня, не смущаясь, обошла каждый уголок дома. Обнаружила пустую круглую комнату, несколько спален, заглянула даже в подвал-лабораторию. Никаких пыточных и инструментов для увечий не нашла — уже хорошо. Теперь, зная о чёрных ходах и потайных лестницах, девушка почувствовала себя чуть увереннее.

— То есть, мы должны носить дома вот это? — с серьёзным, почти научным видом уточнял Варди, рассматривая пару серых мягких калош. И, не дожидаясь ответа, с готовностью сбросил свои массивные ботинки. Аня и гигант расположились в холле на диване. Рядом образовалась гора новеньких теплых тапочек. Девушка выбрала светлую пару и с удовольствием надела — внутри была мягкая овчина.

— Да, так делают в моей стране. Переобуваются в домашнюю обувь: тогда пол гораздо чище, меньше бактерий и вирусов.

— Вирусов? — не понял Варди, натягивая тапочек на свою гигантскую ступню.

В этот момент на лестнице, ведущей в верхние комнаты, показался сам герцог. Анна удивлённо захлопала глазами. Он вошёл не через парадную дверь.

— А почему он там? — она обернулась к Варди, указывая на вход.

— Так телепорт в коридоре на втором этаже, — услужливо объяснил великан. Аня прищурилась — так вот для чего тот сияющий чулан.

— Магии вы не обучены, манерам тоже — откашлялся хозяин дома сверху. Аня с сомнением присела в легком книксене.

Варди схватил одну пару тапочек и спешно поднялся к говорившему. Тот застыл на верхней ступеньке. Он осматривал её так, будто оценивал, бесстыдно скользя взглядом от лица до самых ступней. Аня даже засмущалась, но лишь на мгновение.

— Ваша Светлость, теперь у нас домашняя обувь, — Варди бросил тапочки к его ногам.

— Что? — Кайл сморщился, сделав шаг назад, но Варди уже присел и поймал его ногу.

— Ваша Светлость, это для удобства дамы! — с усилием повар стянул с ноги герцога дорогой сапог и надел тапочек. Второй сапог, с ледяным презрением на лице, Кайл снял сам и опустил ногу в калош.

— Я пойду в свою комнату, если, конечно, я больше ничего не должен сделать для удобства дамы…

— Пока нет, Ваше Сиятельство, — Варди вручил ему в руки грязные сапоги, будто передавая трофей. Великан довольно улыбался: быть может это месть за утреннее замечание?

Сама она стояла всё это время молча. Вопросов в голове было множество. Кто Блэквуд такой? Зачем купил Анну? Что значит, что её купили?

Но Аня боялась, что открыв рот, только усугубит своё положение. и пока решила понаблюдать.