Отзывы на книги автора «Александр Кабаков»

Роман Александра Кабанова "Все поправимо" - это история одного человека Михаила Салтыкова, родившегося в 1940-х в СССР и выросшего в нем.

Главный герой всю жизнь жил для себя. Свою маму он по большому счету оставил (был удивлен, когда говорится, сколько ей было лет!). Он работал и фарцевал ради того, чтобы у него были деньги для себя, чтобы было, что тратить на женщин и выпивку. И жене изменял раз за разом, ни с чем не считаясь. Друг его погиб за общее дело, но и это несильно взволновало. В итоге же получается, что жизнь пронеслась, но ничего не осталось рядом с главным героем...

Как многие люди в возрасте, герой в мельчайших деталях вспоминает свою юность и порой бесбашенную молодость, но чем старше он становится, тем меньше деталей читателям дается.

"Всё поправимо" - это своего рода исповедь главного героя, желание осмыслить и переосмыслить ту жизнь, которую он прожил, что сделал в жизни и чего добился. Эта книга о дружбе и о предательстве, о чувствах, пронесенных сквозь годы и в то же время об одиночестве... Вроде как и прожито было немало, но что в итоге?.. И можно ли в старости поправить то, что было сделано раньше?...
Остается только боль, думаю я. Боль остается, пока жив.

Эта книга, в которую вчитывался медленно, но потом так захватила, что было трудно оторваться. Не зря роман получил в 2006 году вторую премию "Большой книги"!

А напоследок хочется процитировать "Как закалялась сталь" Николая Островского:

Прожить жизнь надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое.

Так что, если понравится - лайкните. А если вас смущает то, что на старомодном листе бумаги, содержащем слишкам многа букаф, и лайкнуть-то негде, то лайкните где угодно, какая разница.
Александр Кабаков, "Осажденный" // "Стакан без стенок"

Два главных качества, которые, на мой личный взгляд, характеризуют Александра Кабакова как литератора, - это здравый смысл и ирония. Собственно писательское мастерство в предыдущей фразе не упомянул потому, что это, как говорится, само собой.
Кабаков, во времена горбачевской перестройки стремительно ворвавшийся в большую литературу "Невозвращенцем", стабильно удерживает очень высокую планку на протяжении уже нескольких десятилетий. Вне зависимости от того, идет ли речь о большом романе или о совсем небольших по объему произведениях - таких, из которых как раз и состоит его последняя книга.
"Стакан без стенок" - это сборник небольших разноплановых произведений: рассказов, путевых заметок и различных по своему характеру эссе. Именно в силу этой разноплановости автор на страницах книги предстает перед читателем во многих лицах, а именно:

Кабаков-сказочник ("Три сказки") - мудрый, ностальгирующий, философский. Ибо сказки эти написаны для взрослых и рассказывают о том, как непросто нам выйти не то что за рамки привычного образа жизни, но даже и за рамки привычных представлений о нем. "Конечно, это сложновато для сказки. Но я и не обещал простоты", - писатель этими словами задает тон вошедшим в состав сборника сказкам, да и не только им.
Кабаков-постмодернист ("Все свои") - насмешливый, ведущий диалог с читателем и вовлекающий последнего в самую гущу происходящих событий. Впечатление такое, что эти немудрящая в общем-то житейская история, задолго до Кабакова описанная Диккенсом, происходит не то с твоими знакомыми, не то прямо у тебя в квартире :)
Кабаков-лирик ("Ночь пути", "Надежда без веры и любови") - тонко чувствующий, пронзительный, щемящий. От истории любви неизвестного человека сами собой набегают слезы на глаза - от трагедии человека весьма известного, в которой сплелись воедино болезнь, семья и политика, пробирает дрожь...
Кабаков-наблюдатель ("Журнал наблюдений") - умудренный опытом (читай: битый жизнью), беспристрастный, честный. Видящий происходящие явления и события в их истинном свете - и точно так же их описывающий. Немногословно, но точно и хлестко.
Кабаков-путешественник ("Городские пейзажи") - зоркий, любознательный, чутко улавливающий пульсирующий ритм жизни города и отдающий ему предпочтение перед историко-архитектурными и музейными сокровищами. По словам самого автора, в любой точке земного шара ему интересны прежде всего люди, их привычки, манера общения, жизненный уклад в целом - как минимум в той мере, в которой это может постичь приезжий. Судя по подборке эссе Кабакова, вошедших в этот раздел книги, города ценят этот интерес и платят писателю взаимностью.
Кабаков-друг, а также соратник, товарищ и сын ("Подходите прощаться"). Дань памяти и уважения уже ушедшим из жизни людям, с которыми автору довелось быть знакомым лично. На этих грустных страницах - писатели Василий Аксенов, Андрей Кучаев, Юрий Трифонов, поэт Михаил Генделев, художник Юрий Соболев, а также отец писателя, офицер и инженер Абрам Кабаков.

В конце ноября на ярмарке non/fictio№ в ЦДХ состоялась встреча Кабакова с читателями, на которой он презентовал "Стакан без стенок". Во время встречи Александр Абрамович вполне определенно высказался о том, что из литературы рано или поздно нужно уходить - просто по возрасту. Но до этого у него выйдет еще как минимум одна книга (хочется надеяться, что не одна) - ближайшую рукопись Кабаков обещал сдать в издательство в январе 2015-го.
Очень жду эту книгу, еще не зная, о чем она. Ибо фамилия автора - в моем понимании уже знак качества.

Весьма неплохой сборник современных писателей о детстве, хотя и неоднородный. Но так чаще всего бывает.
Что удивило, так это то, что детство тут не радостное и бодрящее, оно разное и это подкупает, это правдиво.
У кого-то это воспоминание о родителях и родственниках.
Кто-то о школе написал.
Кого-то до сих пор мучают обиды и незаконченные выяснения отношений с более сильными сверстниками.
А кто-то вспомнил о первой любви. А ведь и она необязательно светлая и теплая.
Не могу сказать, что всё понравилось, нет. Но послевкусие осталось хорошее.
Это честный сборник довольно-таки сильных авторов.
Рада, что он попал мне в руки.

Десять лет моей жизни прошли в СССР. Я помню 90-е, и я никак не романтизирую советское прошлое: что-то было лучше, но многое было гораздо хуже. Об этом, кстати, здесь есть один из рассказов: Захаров рассуждает об избирательности человеческой памяти, когда одно и то же событие даже близкими людьми вспоминается совсем по-разному.

К чему я это всё: мне показалось, что это сборник для тех, кто значительно старше меня, хотя бы 55+. Думаю, у них поднятые темы должны откликнуться сильнее. Мне же почти половина сборника показалась скучной и непонятной, такие рассказы я честно пролистывала. Даже Быкова, которого поставили замыкающим, я не смогла прочитать: поэты 80-х, кружки́, фамилии, цитаты - такое интересно, на мой взгляд, только тем, кто прошел через подобное.

Большинство рассказов здесь - это воспоминания, и каждый писатель выбрал свою тему: военные сборы, детская дружба, выезд заграницу, перелицовка одежды, студенчество, ГУМ и многое другое. Остальные - это художественный вымысел тоже на разные темы, с привязкой к эпохе СССР.

Скажу честно, что мемуары "мажоров" мне было совершенно неинтересно читать: все эти дочки и сыночки высокопоставленных родителей, живших в шикарных условиях и получавших места в аспирантуре, в то время как миллионы едва жили от зарплаты до зарплаты.

А вот более бытовые истории зашли отлично. Улицкая очень увлекательно рассказывает про ткани и одежду. Водолазкин - про студенческую практику в летнем лагере. Сальников - про мальчишку из неблагополучной семьи. Степнова сочно и аппетитно пишет про Кишинев как-то так, что слезы сами наворачиваются. Цыбин рассказывает историю своего деда, соратника Королёва.

Здесь много всего, но сборник вышел очень неровный и неоднозначный, на мой взгляд. Понятно, что каждому отзовется что-то свое и то, что я не поняла с первых строк и пролистала, кому-то покажется роднее и ближе чем то, что меня восхитило и тронуло. С рассказами всегда так.

Революция, собственно, ни при чем. Произведение о жизненных ценностях и их переоценке в связи с радикальными изменениями в государстве. О том, что все мы, погрязшие в собственный мирок, нашими ручонками мнущие отлаженный быт, ко всему этому не готовы. Человеку 50 с лишним лет, кризис среднего возраста уже позади - как следствие, результаты кризиса - ненужная ему любовница, ненужная ему жена и ежедневное пьянство. И теперь, когда рушится мир, он не понимает - что ему делать, хватаясь то за одно, то за другое. Страшное ощущение (должно быть) ненадежности, особенно касающееся всех немолодых прагматиков.

Без претензий на литературный фронт: это воспоминания, а не художественное произведение.
Построено в виде диалога двух друзей Василия Павловича, близких или нет - судить сложно, но однозначно не чужих.
Бойкот структурированному изложению биографии в стили ЖЗЛ! Ave, интересные эпизоды из бытовой жизни и философия-мышление-мировоззрение поколения бурных эпох!
И оправдание всем неточностям и критикам одно, но действенное: это воспоминания двух людей, которые хотели поставить восклицательный знак после кончины Аксенова, в хорошем смысле, конечно.
N.B. От себя посоветую: все-таки, кое-что знать о писателе перед прочтение книги нужно, иначе форма и манера изложения добьют сознание.

Ксения Букша
. Три интервью в один день

Рассказ попал в сборник " Птичий рынок". Где собраны произведения современных отечественных авторов,об'единенных одной темой, общения человека с миром животных.
Не знаю, читали ли редакторы этот рассказ, но в нем нет представителей фауны. Крокодил, который присутствует в тексте, выступает,как образ. Журналистка должна провести свои первые интервью.
И в один день их будет сразу три.
Старший коллега об'ясняет ей, что для того,чтобы материал приобрел интерес для читателей, надо не только узнать точку зрения респондента ,но глубоко и всесторонне изучить тематику и иметь собственное мнение об этом "крокодиле."
А дальше девушка отправляется в онкологическую больницу и беседует с ведущим хирургом. Из рассказа доктора ,журналистка делает вывод, как различны точки зрения больного человека на неизличимую болезнь- зубастого кродила, вцепившегося в него и взгляды медиков, представляющих целое направление в лечении рака.Человек,который ежедневно сталкиваетсяся с целым потоком пациентов, не оплакивает судьбу каждого, а мыслит глобально.
Журналистка должна выделить из беседы моменты,которые об'единят эти точки зрения.

когда ты видишь крокодила снаружи
то его нет
а когда ты видишь крокодила изнутри
то нет тебя

Вот такая философия в публицистике.

«Без очереди» продолжает серию сборников короткой прозы современных авторов, начатую книгой «Москва: место встречи». Авторы делятся своими воспоминаниями о советской жизни, в основном, времен застоя, потому значительная часть рассказов посвящена курьезным историям про сложное устройство социалистического быта, про добывание элементарных вещей (в «Лоскутке» Л. Улицкой и «Перелицовке» А. Васильева о том, как модная одежда перешивалась из старой) и абсурдные общественные явления типа массового «таскания» с работы, которое не считалось воровством («Несуны» Т. Толстой), сдачи бутылок («Бойцовка и бутылка» Д. Драгунского) и макулатуры («Стране нужна бумага» Ш. Идиатуллина). Была и обратная сторона – у власть имущих и при социализме всего было в избытке («Десять лет при коммунизме» Н. Зимяниной). Отдельный блок рассказов посвящен путешествиям, внутреннему туризму и знакомству с деревней, ныне уже исчезнувшей совершенно, а тогда - живущей еще в своей почти нетронутой патриархальности («Письма лондонскому другу о поездке в Торжок» В. Паперного, «Планета Юшино, или Сталк по заброшкам» Е. Холмогоровой). Среди историй про контакты с иностранцами оказался единственный рассказ про КГБ («Конец века» М. Бутова).

В книге «Без очереди», как и в предыдущих сборниках серии, большая часть рассказов – это автобиографическая проза, потому даже в историях про бытовые трудности сильна лирическая интонация. «Мое представление о счастье» - так называлось сочинение на свободную тему в фильме «Доживем до понедельника» (1968). При чтении книги не раз возникало ощущение, что выросшие дети из того фильма снова собрались вместе, чтобы написать уже в зрелом и преклонном возрасте (авторы сборника в большинстве своем люди, чье детство прошло в 60-70-80 гг.) сочинение о том, каким оно было, суровое советское счастье? Не случайно на обложку книги помещена трагически нежная картина Сергея Лучишкина «Шар улетел». Красный воздушный шарик, улетающий из пустого, серого, замкнутого двора-колодца, - правильно подобранная метафора к ностальгическим переживаниям авторов. Этот красный шарик – про улетевшее детство и молодость. А чего больше всего не хватает в юности? Мальчик в фильме «Доживем до понедельника» пишет, что «счастье – это когда тебя понимают». Героям эпохи советского застоя и 80-х, как и во все времена, больше всего не хватает понимания. Может быть, поэтому они выдумывают свою собственную реальность, наивную, абсурдную, странную, такую, которую уже не сможет вообразить никто и никогда.

Герои эпохи – это, прежде всего, читающие дети, да не просто читающие – дети, обезумевшие от чтения. В рассказе Натальи Громовой «Повесть о первом коммунисте» девочка сочиняет торжественную до абсурда поэму про самопожертвование коммунистов ради вождя. Мальчик из рассказа Шамиля Идиатуллина «Стране нужна бумага» рыщет в собранной на школьном дворе макулатуре в поисках журналов с фантастикой. «Ловец» Глеба Шульпякова про неожиданное знакомство с романом Сэлинджера. Наконец, в «Лагере и походе» Алексей Сальников в своей гротескной манере рассказывает историю уральского мальчика Шибова, его странной семьи и отношений в семье. Но, как и в других произведениях Сальникова, оказывается, что самые странные в мире люди не вот эти спивающиеся мужики и одинокие суровые женщины, а читающие и пишущие: именно эти «маньяки» вызывают больше всего удивления и подозрения: как, откуда и почему они возникают? Загадочное явление природы.

Другие «герои эпохи» - это «проклятые» поэты. Собственно, в них иногда превращаются «читающие дети». Добрая половина эссе Дмитрия Быкова «Сумерки империи» посвящена поэту, барду и создателю литературного рок-кабаре Алексею Дидурову. В чем его феномен? В нем не было ни диссидентской, ни хулиганской «подпольности». Его «проклятость» была в «избыточности таланта». Несмотря на постоянно чинимые ему препятствия, он умудрялся создавать вокруг себя пространство для творчества и общения, это была другая реальность – в нее втягивались люди, уставшие от серости и нищеты действительности.
«Портвейновый век» Валерия Попова рассказывает про ленинградских «проклятых» поэтов и писателей: Олега Григорьева, Владимира Уфлянда, Виктора Голявкина. Их счастье и несчастье тоже было в «избыточности таланта». Общим местом теперь стало их жалеть за погубленную жизнь, за пропитый талант. Попов отвечает тем, кто жалеет этих «горьких пьяниц»:

«Да они столько сделали, что можно и умирать! Не жалейте их – бесперспективное дело, зря только надорветесь. Лучше позавидуйте им. Как и другие гении, они создали свой неповторимый, пусть не Серебряный – но другой, гораздо более близкий нам «портвейновый» век. Они имели силу и отчаянную решимость – выбрать свой путь и бесшабашно пройти его, несмотря ни на что, не боясь гибели…»

К этой же «бесшабашной» компании примыкает вымышленный герой из чудного рассказа Юрия Буйды «Человек с зеленым сердцем». У обычного человека сердце красное, а у вруна – зеленое, змеиное. Необыкновенный выдумщик, он тоже гений – человек, счастливый и несчастный не от действительности, а от своей вымышленной реальности, от воображения.

Эти люди, комичные и печальные – с одной стороны, порождение абсурдной эпохи социализма, с другой – совершенно свободные от нее. Впрочем, не только от нее, но и от нашей действительности, от наших приблизительных представлений. В лирическом рассказе Елены Долгопят «Печальный герой» один из гениев той эпохи Геннадий Шпаликов становится призраком. Он проходит без очереди в ресторан, подходит к разным людям, слушает их разговоры, заходит к ним в дом, едет в троллейбусе – везде он остается не только не узнан, он никем не виден, не заметен. Он же при этом видит всех и всё – каждую деталь, вещь, людей, их замкнутое, подробное существование, быт, привычки, усталость. Люди стоят в очереди в главный ресторан Москвы – «Прагу», они сосредоточенно ждут часа своего наслаждения. А поэт уже ничего не ждет, ни к чему не привязан, и потому для него открыты все двери всех домов и заведений. Он и теперь, наверное, еще ходит между нами, все также не видимый, не понимаемый никем.

Это само прошлое стало призраком, ни увидеть, ни понять мы его уже не в силах. В рассказе Александра Кабакова «Деталь интерьера» мальчик находит среди старых газет в шкафу, непонятно как оказавшемся у них дома, личную записку времен террора. Человек, который писал ее, прощается с любимой женщиной и просит отказаться от него. Автор добавляет:

«Почерк был разборчивый. Тем не менее я ничего не понял».

Так думает мальчик, нашедший записку уже в относительно спокойные времена. Так и для большинства читателей книги «Без очереди», людей постсоветских, уже непонятны ни вещи, ни явления, ни события, ни люди описанного времени. Само по себе время скрылось, растворилось в анекдотах, в очереди из вещей и событий, людей, которые, как лица на чужих фотографиях, ни о чем нам не говорят, кроме тайного указания на то, что что-то когда-то с кем-то где-то в самом деле было. Была какая-то странная жизнь, вообразить которую сейчас совершенно невозможно. Молодость, как всегда, хочет быть счастливой и требует понимания (так характерны здесь эссе Дмитрия Захарова и рассказ Евгении Некрасовой, для которых «социализм» - декорация для выражения своих взглядов на актуальное настоящее). А призрак-прошлое… не знаю, что ему нужно. Наверное, сочувствия и смирения, ведь его уже никакими силами не переделаешь, не перепишешь.

Знаете как бывает у пожилых людей... свое детство помнят в малеших подробностях, а вот что было вчера не могут вспомнить ни в какую. Так вот это книга рассказ старика - с мельчайшими подробностями про детство, увлекательно про юность, деловито про зрелость и сбивчиво и как-то путанно про свою старость. В этой книге много всяких фишечек - детство и юность - это не просто воспоминания человека о своей жизни, это и еще и интереснейшее описание быта и одежды того времени (сталинские годы и годы оттепели). Вообще описание одежды в этой книге - это культ, даже когда идет описание ссоры с женой, сначала нам в мельчайших подробностях описывается ее одежда.
Вообще эта книга о предательстве, предают Мишку, предает он сам, но как-то действие развивается очень вяло, роман выезжает только за счет прекрасных удивительных описаний быта и одежды. Чего стоит только сцена одевания отца страницы на 2, но написанная ТАК, что я перечитывала ее раза 3. А вот под конец книга читается уже по инерции, потому что вначале было очень интересно и не могла оторваться...

Достаточно разнообразный сборник, некоторые произведения которого имеют весьма отдаленное отношение к животным. Общее впечатление от него оказалось несколько печальнее, чем я ожидала. Я понимаю, что каждый автор не хочет показаться легковесным, просто развлекательным, а желает проявить себя со всех сторон, немного пофилософствовать, приобщиться таинств вечности и т.д. а в результате у меня в руках сборник, полный дохлых мышек, кошек, собачек, черепашек, лобстеров и морских свинок...а "крокодил" Букши тот и вовсе людей сожрать норовит. Пробегусь кратко по всем рассказам, чтобы не слились они, не склеились в памяти в неразличимую пёструю массу:

Абгарян - Марлезон (про пасечника Бочкана и осла Марлезона, который ждал особого приглашения) - 8

Воденников - Бедная моя царевна (о ящерицах и таксе, которая судьба) - 6

Толстая - Себастьян (о знакомстве с лобстером из аквариума в ресторане) - 8

Генис - Путь кота (коты как отправная точка для искромётного философского эссе) - 10

Вагнер - Блаженны нищие духом (возьмите из приюта собаку-инвалида и подчините любви к ней весь распорядок своей жизни - неприемлемая и просто невозможная для меня позиция, выстраданная в долгих спорах. Я по прежнему завожу собак для радости, а не как кармическую отработку. Если они у меня заболевают, то бьюсь до последнего за собаку, ставшую родной, которую я знаю со щенячества. Да, взрослым собакам в приюте нужны хозяева, но не моя вина, что они оказались там, не мне и расхлёбывать. А щенки уже тоже существуют и им также нужны хозяева, любовь и счастливая жизнь, а ведь если я не заберу своего, он может попасть в плохие руки. а затем и в приют. Лучше сразу ко мне.) - 5/10

Сенчин - А папа? (про Гордея и козла с бубенчиками) -6

Аверин - Одинокий волк (подсмотренный у волков взгляд) -7

Некрасова - Две болгарские сказки (1- о "доходяге" лошади, выступавшей по улицам, как на параде; 2- о чудесных белых аистах) - 8/10 и 5/10

Авченко - Поцелуй медузы (очерк о рыбах, о звездах, о море как любимой стихии, о жизни вообще и немного об укусе медузы) 7

Водолазкин - Далеко-далеко - грустный (как и все рассказы о животных доведенные до конца) рассказ с мягким интеллигентским юмором про кота Мусина. - 10

Волкова - Сказка про мышь ("не та" женщина, дом, мышь) - 7

Александров - О рыбе (ностальгические разрозненные воспоминания о богатой рыбалке, финал очерка почти поэзия, - если захочется перещелкнуть - послушайте последние 2-3 минуты обязательно) - 7

Бабушкин - И нарек человек имена всем скотам (про Кота и вещи в виде животных - чашки - совы, пингвина и лисы - стоппера для двери) - 7

Служитель - Чайка (Ольга Леонардовна на борту прогулочного судна, накануне юбилея) - 5 (хотя автор мне по-прежнему интересен, этот рассказ мне не понравился)

Мокеева - Красные паломники (представляю как достали автора насекомые) - 6

Матвеева - Четвертый кот (жизнь старика измерена котами, люди куда-то растворились. Почему? ) - 9

Букша - Крокодил (три интервью в один день) - (попытка написать остросоциальный очерк об онкологических больных) - на мой взгляд неуместный в этом сборнике рассказ. Напоминает активистов, стыдящих развлекающуюся публику возгласами "а в Африке дети голодают!". Букшу ещё попробую почитать, понять она ли грешит такими приёмами, или это была идея авторов-составителей.

Зоберн - Лев (царь пустыни на долгой охоте с перечнем всех блюд, попавших в пасть, включая собственные причиндалы) - 5-6

Репина - Почти безголовый Ник ("харонский" долг перед смертельно раненной стрекозой) - 5

Кабаков - Мысль (про попугая-расиста) -5

Рождественская - Священное животное (про бездомных священных коров в Индии, жившего у автора хамелеона, краснохвостую ядовитую ящерицу и дерево Смерть Европейца) -7

Николаенко - повесть про мышь и Льва Толстого (писательские кошки-мышки про мышь Федора
Михайловича, кота Федора и некоего человеческого Федора Михайловича, который тщился показать коту в зеркале всю его суть) - 6 (как и в случае с Г.Служителем, я особенно ждала продолжения знакомства с автором, предвкушала этот рассказ, но он на душу не лёг)

Сальников - Дома у дороги (муравьи в маленьком поселке) - 7

Носов - Птицы Спб - 10/10 автор в своём формате, каким я знаю его по "Памятникам Петербурга"

Кучерская - Котя Мотя (история про кролика) - 6

Попова - Брильянтовый Педро (ненавистный мелкий петух и бриллиантовая серьга) - 6

Колина - Назову тебя Негодяем (кот и жена кошачьей прислуги параллельно ведут свои страницы в фейсбуке) - 6

Мосова - Ворона (женщина с ребенком отгоняет прохожих от вороны бьющейся над выпавшим птенцом) - 7

Крусанов - Третий жук (интересный очерк о жуках в России) - 10 (заслушалась)

Снегирев - Некоторые вещи надо делать самому (бесполезный муж на даче борется с жуком) - 7

Посвятовская - Животное моё (мама сказала девочкам - когда вы дерётесь, где-то в Африке погибает одно животное...девочки выросли) - 7

Соловьева - Дживс скоро станет мамой (про улиток) - 6

Снеговский - Зоо (история о козле Тимуре и тигре Амуре) - 8

Филимонов - Молитвенный удав (вот так просишь Господа о милости, а тебе посылают удава выползающего из унитаза и его полупьяного владельца, звонящего в дверь. Неромантическая история) - 6

Ханов - Гюго (морская свинка названная по законам соционики в спутники "Робеспьеру") - 7

Улицкая - Авва (о разноглазой собачке Авве, которая провела в одной семье 70 лет, а если верить Д.Андрееву, то возможно и больше) - 7

Рост - Птичий рынок - незапоминающаяся краткая зарисовка - 5