Отзывы на книги автора «Стефан Цвейг»

На долю небогатой служащей почтового офиса выпадает шанс прикоснуться к миру роскоши. А может, и не роскоши вовсе, но, как минимум, к миру людей состоятельных и успешных. И уже тут у меня появился первый вопрос. А стоило ли? Да, конечно, глупо не использовать шанс пожить пару недель на курорте за счет тети. Глупо не попробовать новые блюда, не примерить красивые платья, не придумать новую себя и почти в эту девушку поверить. Но как же больно падать..
Фабула проста и даже напоминает эдакую сказку о золушке. Но не стоит забывать, какой писатель стоит за этой книгой. Тончайший психолог и певец человеческой души. Эта книга не только и не столько о надеждах, которым так тяжело сбыться, она о свободе, которой, по мнению героев, почему-то обладают лишь люди, имеющие капиталы, о том, стоит ли принимать судьбу и плыть по течению, либо стараться изменить свой путь. Она о том, как война лишила героев книги молодости, мечты, веры в себя и свою страну и такого вроде бы естественного для молодых людей желания жить, дышать и стремиться.
И то, что я считала недостатком, приступая к чтению (я уже знала, что финал книги остается открытым), превратилось в достоинство. Да, это именно то финал, который был необходим. Писатель задает множество вопросов. Пусть каждый ответит сам и решит, какая судьба ожидает героев.

Милая принцесска сгорела как мотылёк в пекле Французской революции. Перед читателем мелькают цветастые дни сначало невесты, а потом жены безвольного Людовиком XVI. Она стала своего рода раздражителем для французского народа. Бесшабашная, жадная до эмоций, купающаяся в роскоши, незлобная  королева должна была умереть, должна была сгинуть как символ прогнившего насквозь королевского двора.

Написано, как всегда, безупречно, прекрасным языком, с большой долей психологического анализа ситуации.

Вторая подряд книга о женщине, так или иначе вошедшей в историю, чьё имя сразу вызывает ассоциации и наталкивает на исторические события, связанные с ним.

Мария - Антуанетта, королева Франции и жена Людовика XVI, монархическая чета, чьи жизни, в результате революционных событий, охвативших страну, закончились на эшафоте с небольшим промежутком.
Уже одно это обстоятельство может стать поводом к изучению биографии той, которую обвиняли во многих грехах, не всегда доказуемых и на сегодняшний день, но тем не менее послуживших поводом к кровавой расправе.
С. Цвейг в своём романе шаг за шагом стремится проследить всю историю женщины, стремительно ставшей врагом нации, с момента её замужества и появления на французской территории до бесславной кончины.

Юная королева предстаёт перед нами легкомысленной ветреной особой, охочей до балов, маскарадов, шуток и развлечений, и несмотря на все увещевания и просьбы матери, королевы Марии Терезии, женщины сильной волевой, хорошо разбирающейся в жизни и политике, продолжающей вести присущий молодости в большинстве случаев , образ жизни.
Этому в немалой степени способствует и отсутствие должных отношений между супругами, обусловленное физиологическими, и как следствие, психологическими, проблемами.

В своем стремлении реконструировать жизнь монаршей особы, автор подробно останавливается на многих ключевых, на его взгляд, моментах, сыгравших в итоге роковую роль, подвергает скрупулезному анализу характер и поступки своей героини и её окружения, любую свою точку зрения или вывод представляет в виде стройной логической цепочки, подкрепляемой знаниями людской психологии.

И невольно в ходе чтения ты уже вслед за автором встаёшь на сторону симпатий к главной героине: в чём-то понимаешь её, где-то оправдываешь, жалеешь и симпатизируешь, хотя и видишь всю пагубность некоторых поступков, могущих впоследствии обернуться трагедией, что, в общем-то, и произошло, но при этом отдаёшь должное и справедливости материнских слов и верности её замечаний, к которым всегда так поздно прислушиваются отпрыски.

Но чем дальше читаешь этот увлекательный роман-биографию, тем чаще закрадывается подозрение в субъективности автора, в его вольной или невольной симпатии к своей героине, что порой превращается в попытку представить её невинной жертвой обстоятельств, а вину за случившееся во многом свалить на её супруга, который предстаёт нерешительным увальнем, к тому-же неполноценным физически.

Излишняя, на мой взгляд, медоточивость автора в отношении героини мешает должному критическому восприятию происходящего, как и излишняя патетика любовных отношений не являются определяющими для жанра биографии исторической личности.

Но в целом, данные шероховатости не испортили впечатления от прочитанного, а сам роман позволил прочитать удивительную историю взлёта и падения, когда даже высокое рождение и положение не гарантируют беспечной жизни на всём её протяжении.

Вторая подряд книга о женщине, так или иначе вошедшей в историю, чьё имя сразу вызывает ассоциации и наталкивает на исторические события, связанные с ним.

Мария - Антуанетта, королева Франции и жена Людовика XVI, монархическая чета, чьи жизни, в результате революционных событий, охвативших страну, закончились на эшафоте с небольшим промежутком.
Уже одно это обстоятельство может стать поводом к изучению биографии той, которую обвиняли во многих грехах, не всегда доказуемых и на сегодняшний день, но тем не менее послуживших поводом к кровавой расправе.
С. Цвейг в своём романе шаг за шагом стремится проследить всю историю женщины, стремительно ставшей врагом нации, с момента её замужества и появления на французской территории до бесславной кончины.

Юная королева предстаёт перед нами легкомысленной ветреной особой, охочей до балов, маскарадов, шуток и развлечений, и несмотря на все увещевания и просьбы матери, королевы Марии Терезии, женщины сильной волевой, хорошо разбирающейся в жизни и политике, продолжающей вести присущий молодости в большинстве случаев , образ жизни.
Этому в немалой степени способствует и отсутствие должных отношений между супругами, обусловленное физиологическими, и как следствие, психологическими, проблемами.

В своем стремлении реконструировать жизнь монаршей особы, автор подробно останавливается на многих ключевых, на его взгляд, моментах, сыгравших в итоге роковую роль, подвергает скрупулезному анализу характер и поступки своей героини и её окружения, любую свою точку зрения или вывод представляет в виде стройной логической цепочки, подкрепляемой знаниями людской психологии.

И невольно в ходе чтения ты уже вслед за автором встаёшь на сторону симпатий к главной героине: в чём-то понимаешь её, где-то оправдываешь, жалеешь и симпатизируешь, хотя и видишь всю пагубность некоторых поступков, могущих впоследствии обернуться трагедией, что, в общем-то, и произошло, но при этом отдаёшь должное и справедливости материнских слов и верности её замечаний, к которым всегда так поздно прислушиваются отпрыски.

Но чем дальше читаешь этот увлекательный роман-биографию, тем чаще закрадывается подозрение в субъективности автора, в его вольной или невольной симпатии к своей героине, что порой превращается в попытку представить её невинной жертвой обстоятельств, а вину за случившееся во многом свалить на её супруга, который предстаёт нерешительным увальнем, к тому-же неполноценным физически.

Излишняя, на мой взгляд, медоточивость автора в отношении героини мешает должному критическому восприятию происходящего, как и излишняя патетика любовных отношений не являются определяющими для жанра биографии исторической личности.

Но в целом, данные шероховатости не испортили впечатления от прочитанного, а сам роман позволил прочитать удивительную историю взлёта и падения, когда даже высокое рождение и положение не гарантируют беспечной жизни на всём её протяжении.

Вторая подряд книга о женщине, так или иначе вошедшей в историю, чьё имя сразу вызывает ассоциации и наталкивает на исторические события, связанные с ним.

Мария - Антуанетта, королева Франции и жена Людовика XVI, монархическая чета, чьи жизни, в результате революционных событий, охвативших страну, закончились на эшафоте с небольшим промежутком.
Уже одно это обстоятельство может стать поводом к изучению биографии той, которую обвиняли во многих грехах, не всегда доказуемых и на сегодняшний день, но тем не менее послуживших поводом к кровавой расправе.
С. Цвейг в своём романе шаг за шагом стремится проследить всю историю женщины, стремительно ставшей врагом нации, с момента её замужества и появления на французской территории до бесславной кончины.

Юная королева предстаёт перед нами легкомысленной ветреной особой, охочей до балов, маскарадов, шуток и развлечений, и несмотря на все увещевания и просьбы матери, королевы Марии Терезии, женщины сильной волевой, хорошо разбирающейся в жизни и политике, продолжающей вести присущий молодости в большинстве случаев , образ жизни.
Этому в немалой степени способствует и отсутствие должных отношений между супругами, обусловленное физиологическими, и как следствие, психологическими, проблемами.

В своем стремлении реконструировать жизнь монаршей особы, автор подробно останавливается на многих ключевых, на его взгляд, моментах, сыгравших в итоге роковую роль, подвергает скрупулезному анализу характер и поступки своей героини и её окружения, любую свою точку зрения или вывод представляет в виде стройной логической цепочки, подкрепляемой знаниями людской психологии.

И невольно в ходе чтения ты уже вслед за автором встаёшь на сторону симпатий к главной героине: в чём-то понимаешь её, где-то оправдываешь, жалеешь и симпатизируешь, хотя и видишь всю пагубность некоторых поступков, могущих впоследствии обернуться трагедией, что, в общем-то, и произошло, но при этом отдаёшь должное и справедливости материнских слов и верности её замечаний, к которым всегда так поздно прислушиваются отпрыски.

Но чем дальше читаешь этот увлекательный роман-биографию, тем чаще закрадывается подозрение в субъективности автора, в его вольной или невольной симпатии к своей героине, что порой превращается в попытку представить её невинной жертвой обстоятельств, а вину за случившееся во многом свалить на её супруга, который предстаёт нерешительным увальнем, к тому-же неполноценным физически.

Излишняя, на мой взгляд, медоточивость автора в отношении героини мешает должному критическому восприятию происходящего, как и излишняя патетика любовных отношений не являются определяющими для жанра биографии исторической личности.

Но в целом, данные шероховатости не испортили впечатления от прочитанного, а сам роман позволил прочитать удивительную историю взлёта и падения, когда даже высокое рождение и положение не гарантируют беспечной жизни на всём её протяжении.

Удивительно, насколько же разные новеллы Цвейга мне советуют. Объединяет их, пожалуй, только одно – неизменно прекрасное впечатление, которое они оставляют. Впрочем, есть ещё одна черта, о которой я уже говорил когда-то, но которой только сейчас нашёл идеальное определение – надрыв. В каждой новелле Стефана Цвейга есть хотя бы один персонаж, который до крайности, с гиперболизированной чувствительностью переживает какую-либо эмоцию, обнажая перед читателем самое сокровенное в своей душе.

Я прочитал не так много произведений автора, чтобы говорить о закономерности, но на данном этапе моего знакомства с писателем создаётся впечатление, что каждая его новелла – это ода одной из граней человеческого сердца, показанная им так близко, точно смотришь в микроскоп. «Шахматная новелла» – это первое моё произведение Цвейга не о любви. Или, по крайней мере, не о любви человека к человеку. Грань человеческого существа, раскрываемая в данной новелле, гораздо более необычна и насыщенна. Цвейг говорит о мономании, маниакальной одержимости одной-единственной идеей, захватывающей человека полностью и вызывающей у него помешательство.

В следующем абзаце будут спойлеры.

На пароходе, плывущем из Нью-Йорка в Буэнос-Айрес, у рассказчика происходят две знаменательные встречи. Первая – с чемпионом мира по шахматам, Мирко Чентовичем. Одарённый в шахматах, Чентович до смешного глуп в остальных сферах, слывёт личностью мелочной и неприятной. Дав согласие сыграть с азартными пассажирами парохода, не пожалевшими денег ради возможности попробовать свои силы в игре с чемпионом, он, безусловно, разносит их в пух и прах, делая это с показной лёгкостью и скукой. Но игроки не сдаются, уязвлённые пренебрежительным отношением знаменитости, и здесь-то происходит вторая встреча, гораздо более интересная, чем первая. Неизвестный присоединяется к уже практически проигранной партии и выводит её в ничью, вызывая бурное оживление и всеобщий восторг. Однако, лишь только заходит разговор об игре один на один с Чентовичем, неизвестный спаситель ретируется, отказываясь играть. В попытке уговорить таинственного пассажира изменить решение, рассказчик слышит одну из самых необычных и откровенных историй в своей жизни.

История незнакомца – это не только мысли человека, страдающего от серьёзной болезни, это ещё и описание гораздо более сложного процесса – её зарождения, постепенного помутнения разума в результате изощрённой, пассивной пытки человеческого естества. Это один из тех случаев, когда у Цвейга хочется спросить: «Откуда Вы это знаете?» Если бы Стефан Цвейг родился без литературного таланта, он определённо занялся бы психологией, и, полагаю, правильно бы поступил.

Очень достойное и интересное произведение, подкупающее неожиданным поворотом сюжета, размышлениями и, безусловно, прекрасным стилем. Без колебаний советовал бы любителям малой прозы или творчества автора.

У господина Цвейга есть одно важное качество, определяющее фактическую ценность его книг: он по уши влюбляется в собственных героинь. Для писателя это пожалуй что и нормально, а для биографа — нет, потому что к собачьим чертям тогда летит историческая объективность. Писал человек об Марии Антуанетте — настоящая она женщина, умница-красавица и ваще. Пишет о Марии Стюарт — настоящая она женщина, умница-красавица и ваще. Прямо интересно. хоть и немного боязно, знать, что Цвейг о Магеллане напишет.

А Мария Стюарт хороша, да. Умная, красивая, на коне скачет, стихи пишет (не одновременно, естественно), в общении приятна. Мечта поэта, особенно если сравнивать с рыбообразной Елизаветой Английской — а Цвейг именно этим и грешит, сопоставляя коронованных родственниц, и вовсе не в Елизаветину пользу. Сравнительную таблицу аж составить можно, но за Елизавету почти обидно как за женщину: её достоинства по мнению Цвейга всего лишь вытекают из недостатков. Не повезло тётке: и лицом не вышла, и личная жизнь не била фейерверком в небеса, так и шо делать бедолаге — только в политике и сублимироваться. Фрау Меркель, только нарядная. А то, что она один из эффективнейших правителей того времени, то это так, мелочь и побочный эффект. Хотя... писал бы Цвейг о Елизавете — и в неё бы втюрился и лил восторженные оды молочной белизне её кожи, огненно-рыжей гриве волос, острому уму и политической дальновидности. А у меня к королеве английской аж одна претензия: ни морального, ни юридического права насильно удерживать у себя, а потом и казнить правительницу другого государства у неё не было. Перестраховалась, видать, Елизавета, сестрицу знаючи.

А, ну да, Мария Стюарт же сегодня в главной роли. Так вот: не понравилась мне эта женщина. Знаете, есть мужчины, о которых говорят, что они думают не головой, а другим местом. И наша Маша из той же серии, и именно шевелениями «другого места» она руководствовалась при принятии многих внутриполитических и внешнеполитических решений. Пол-книги посвящено её стараниям наладить личную жизнь: то нового мужа надо найти, то от старого избавиться — вся в хлопотах, бедная. Прыгает девушка из кровати в кровать, собственного мужа предательски подводит под кинжалы убийц, ребёнка «любит» так, что опекун боится оставить малыша с ней наедине, чтобы «любящая» мать не извела дитя — и Цвейг называет её... мученицей. Или я как-то неправильно себе мучеников представляю, или автор чутка необъективен.

Но вот что хорошо расписано, так это политические интриги того времени. Особенно подробно и увлекательно Цвейг раскрыл заочную дуэль двух королев, Марии и Елизаветы, удачно сравнив её с дракой двух кошек. Переписка сочится ядом, булавочные уколы чередуются со словесными ловушками, и, поскольку в уме Елизаветы сомневаться не приходится, а шотландская королева, судя по переписке, вполне достойная соперница, значит, и она неглупа. Только вот характер подвёл. Он у Марии буйный и порывистый, но вслед за Цвейгом считать её сильной женщиной я не собираюсь: на мой скромный взгляд, сильный человек не тот, кто кипит страстями, а тот, кто умеет свои страсти обуздывать. А Мария их только подстёгивала аки лошадушек и до определённого момента летела по жизни так, что в черепной коробке мозг в безе сбился.

Где я Цвейгу не очень доверяю: там, где появляются фразы «Мария думала», «Мария чувствовала», «Мария считала», и т.д. Глубоко, видимо, автор погрузился в предмет исследования — непосредственно Марии в мозг. Но я, редиска, не являюсь патентованным психологом и признанным знатоком женских душ и поэтому не верю в частности в то, что женщина, пережившая грубое изнасилование, способна в насильника пламенно влюбиться. Уж простите, но или не было любви, или не было изнасилования. Вернее всего, второе, и я даже причину знаю: вот представьте, поутру просыпается Мария под тёплым мускулистым боком женатого любовника, а вокруг не только примятая трава, но и королевские указы развешаны — о смертной казни за прелюбодеяние. Так что альтернатива так се: то ли идти на плаху в соответствии с собственным же указом (о, злая ирония!), то ли — классика! — «Не виноватая я, он сам пришёл» (с). Очень сложный выбор, ага. (Кстати, «изнасилование» в жизни Марии случится ещё раз — и тогда уже точно как фарс).

До того, как Цвейг окунётся в личную жизнь Марии Стюарт, он очень интересно напишет о Шотландии и шотландцах. Интересно, но разочаровательно: я-то думал, что суровую страну сплошь населяют гордые мужественные люди с храбрыми сердцами, а Цвейг описывает представителей знатнейших шотландских родов как сборище крыс, умеющих дружить только против кого-то, в любом заговоре требующих письменных гарантий своей неприкосновенности на случай провала, но при этом с космической скоростью предающих и продающих «коллег», потому что кто первый предал, тот в итоге и выиграл. В общем, не повезло Марии Стюарт с подданными. А подданным — с королевой.

Занятная книга, конечно. Вот была Мария королевой Франции — что мы знаем о её правлении, её указах, — ну, кроме того, что она, нахалка, себе прилепила на штандарт ещё и английскую корону, чем изрядно удивила и справедливо выбесила Елизавету? Была Мария королевой Шотландии — и что она сделала для своего народа? Цвейг с чувством выпевает «Ах, какая женщина, какая женщина», но ни достойной правительницы, ни порядочной женщины в главной героине я не увидела. Мария болталась меж трёх корон и двух религий, обладала массой возможностей — и так бездарно всё профукала. Ещё и кучу народу отправила на смерть и пытки и сама отправилась следом, потеряв голову — не от любви на этот раз, а от топора. С какой тщательностью она продумывала ритуал собственной казни — зачитаешься. Вот бы мужиков она себе так подбирала, авось и старость бы встретила с внуками на коленях и английской короной на голове.

Данная книга, дописанная автором уже в эмиграции незадолго до его трагической смерти, интересна как самим героем, так и временем, в которое он жил. Родившись в конце XIX века, в годы Первой Мировой войны он был уже вполне взрослым самостоятельным человеком. Помимо этого, на его век пришлись и гибель родной страны, и начало Второй мировой....
В связи с этим книга явилась ещё одним погружением в эпоху сразу после прочтения другой автобиографии.

Книга, ставшая практически итогом как жизни, так и творчества, получилась весьма объёмной, при этом некоторые моменты освещены вскользь или только упомянуты. Автор следует собственной логике повествования и сосредотачивается, в первую очередь, на тех моментах и людях, которые ближе, интереснее и понятнее ему самому.

Достаточно много внимания он уделяет жизни в империи на рубеже веков, Первой мировой войне через призму изменившихся мировоззрения людей и их повседневного уклада, когда мир постепенно и неумолимо приближался к следующей войне.
Много страниц посвящено интересным политическим или культурным деятелем, таким, например, как Вальтер Ратенау, с которым автор был знаком лично или Гуго фон Гофмансталь.

Эти страницы, насыщенные историческими событиями, впечатлениями и эмоциями очевидца, становятся здесь самыми ценными и интересными.
При этом на всём протяжении текста чувствуется печаль и тоска автора по безвозвратно ушедшей эпохе, потере так любимого мира, в котором всё было отлично до определённого момента, с приходом которого всё рухнуло.
Хотя порой автор и любит своими мыслями и рассуждениями уйти в сторону, отчего чтение порой прилично "пробуксовывает", тем не менее книга является ещё одним важным свидетельством эпохи и безусловно рекомендую всем интересующимся этим вопросом, любящим этот жанр или творчество самого С. Цвейга.

Шахматная новелла - последнее и одновременно наиболее известное произведение Стефана Цвейга. Написано оно между 1938 и 1941 годами.
Рассказчик плывет на большом океанском пароходе из Нью-Йорка в Буэнос-Айрес, на борту он узнает, что вместе с ним в Буэнос-Айрес отправляется Мирко Чентович – чемпион мира по шахматам, который заинтересовал :
Мирко Чентович, разумеется, возбудил мое любопытство. Меня всю жизнь интересовали различные виды мономанов – людей, которыми владеет одна-единственная идея, потому что, чем теснее рамки, которыми ограничивает себя человек, тем больше он в известном смысле приближается к бесконечному. Как раз такие, по видимости равнодушные ко всему на свете, люди упорно, как муравьи, строят из какого-то особого материала свой собственный, ни на что не похожий мирок, представляющий для них уменьшенное подобие вселенной. Поэтому я решил постараться за время двенадцатидневного путешествия до Рио поближе познакомиться с этой личностью, наделенной крайне односторонними способностями.
Но Мирко явно не хотел не с кем заводить знакомства. Слава вскружила ему голову, и он считал, что все люди, которые плывут с ним на корабле, не достойны знакомства с ним.
Но рассказчик находит выход : он начинает играть с Мирко в шахматы.
Каковы не были бы усилия, но никто не мог выиграть Мирко, даже совместно. И тогда на помощь пришел «человек лет сорока пяти с узким, мертвенно-бледным и необычным лицом и с резкими чертами лица». С его помощью рассказчик сумел добиться «ничьи».
После этой партии рассказчик разыскал незнакомца, который так помог ему. Незнакомец поведал ему о своей судьбе: он был влиятельным человеком, юристом и распоряжался деньгами церкви. Когда в Вену зашел Гитлер, его схватили, но не отправили в лагерь, где над людьми измывались физически, а туда, где над ними измывались духовно:

Люди моей категории, из которых надо было выжать деньги или важные документы, не были сосланы в концентрационные лагеря. Отдельная комната в отеле – звучит необычайно гуманно, не правда ли? Но поверьте, они вовсе не собирались создавать нам человеческие условия. Вместо того чтобы загнать нас, «видных людей», в ледяные бараки по двадцать человек в комнатушке, они предоставили нам сравнительно теплые номера в отеле, но при этом они руководствовались тонким расчетом. Получить от нас нужные сведения они намеревались, не прибегая к обычным избиениям и истязаниям, а применив более утонченную пытку – пытку полной изоляцией. Они ничего с нами не делали. Они просто поместили нас в вакуум, в пустоту, хорошо зная, что сильнее всего действует на душу человека одиночество. Полностью изолировав нас от внешнего мира, они ожидали, что внутреннее напряжение скорее, чем холод и плети, заставит нас заговорить.
На первый взгляд комната, в которую меня поместили, не производила неприятного впечатления: в ней были дверь, стол, кровать, кресло, умывальник, зарешеченное окно. Но дверь была заперта днем и ночью; на столе – ни книг, ни газет, ни карандашей, ни бумаги; перед окном– кирпичная стена; мое «я» и мое тело находилось в пустоте. У меня отобрали все: часы – чтобы я не знал времени; карандаш – чтобы я не мог писать; перочинный нож – чтобы я не мог вскрыть вены; даже невинное утешение – сигареты были отняты у меня. Единственным человеческим существом, которое я мог видеть, был тюремный надзиратель, но ему запрещалось разговаривать со мной и отвечать на мои вопросы. Я не видел человеческих лиц, не слышал человеческих голосов, с утра и до ночи и с ночи до утра я не имел никакой пищи для глаз, для слуха и для остальных моих чувств. Я был наедине с самим собой и с немногими неодушевленными предметами – столом, кроватью, окном, умывальником. Я был один, как водолаз в батисфере, погруженный в черный океан безмолвия и притом смутно сознающий, что спасительный канат оборван и что его никогда не извлекут из этой безмолвной глубины…
Я ничего не делал, ничего не слышал, ничего не видел. Особенно по ночам. Это была пустота без времени и пространства. Можно было ходить из угла в угол, и за тобой все время следовали твои мысли. Туда и обратно, туда и обратно… Но даже мыслям нужна какая-то точка опоры, иначе они начнут бессмысленно кружиться вокруг самих себя: они тоже не выносят пустоты. С утра и до вечера ты все ждал чего-то, но ничего не случалось. Ты ждал, ждал – и ничего не происходило. И так все ждешь, ждешь, все думаешь, думаешь, думаешь, пока не начинает ломить в висках. Ничего. Ты по-прежнему один. Один. Один…

В одиночестве человек начинает сходить с ума и, когда его вызывают на допрос, рассказывает всё, лишь бы с ним кто-нибудь поговорил. Но наш герой молчал, он мужественно переносил страдания в пустой комнате, ходя из угла в угол. Однажды, после допроса, он украл книгу у одного из следователей. Каково было его разочарование, когда он понял, что это учебное пособие по игре в шахматы, где были расписаны лучше партии. Эта книга была для него спасением. Он днем и ночью разыгрывал сначала на матрасе, потом в уме. Но вскоре

Счастливое время, когда я систематически, день за днем, разыгрывал эти сто пятьдесят партий, длилось два с половиной – три месяца. А потом я неожиданно опять очутился на мертвой точке. Передо мной снова была пустота. К этому моменту я уже по двадцать-тридцать раз проштудировал каждую партию. Прелесть новизны была утрачена, комбинации больше не озадачивали меня, не заражали энергией. Было бесцельно повторять без конца партии, в которых я давно уже знал наизусть каждый ход. Стоило мне начать, и вся игра разворачивалась передо мной, как на ладони, в ней не было ничего неожиданного, напряженного, неразгаданного. Вот если бы достать новую книгу, с новыми партиями, и опять заставить работать свой мозг! Но это было невозможно, и у меня оставался только один выход: вместо старых, хорошо знакомых партий самому изобретать новые. Я должен был попытаться играть сам с собой, или, вернее, против себя.
Разыгрывая в абстрактном пространстве эти фантастические партии, я должен был рассчитывать несколько ходов вперед за белых и столько же ходов за черных, должен был взвешивать все возникающие комбинации то с точки зрения черных, то с точки зрения белых, иначе говоря, сочетать в одном своем уме и ум черных, и ум белых. Но самая серьезная опасность этого жуткого эксперимента заключалась не в раздвоении моего «я». Она заключалась в том, что я должен был самостоятельно разыгрывать мною же придуманные партии и то и дело терял всякую почву и словно падал в какую-то пропасть.

Но игры с самим с собой скоро закончились полным помешательством героя. Его «я» разделилось на «черных» и «белых». В нем уже жило два, совершенно разных человека.

Правительства, государственный строй, мнения, люди - всё меняется, всё рушится, всё исчезает в бешенном водовороте смены столетий, только один остается на своем месте при всех режимах и сменах политических настроений - Жозеф Фуше.

Художественные произведения Стефана Цвейга давно прочитаны/считаю его одним из лучших новеллистов в литературе/, но расставаться с любимым писателем не хочется, поэтому взор мой обратился к его беллетризованным биографиям. И хотя на полках давно уже пылятся томики о Марии Стюарт и Марии-Антуанетте, в руки мне попадает биография Жозефа Фуше, человека, имя которого было совсем не на слуху. Его знаменитые современники/Талейран, Робеспьер, Лафайет/ мне, совершенно не знатоку истории, знакомы/пусть и шапочно/, а вот имя Фуше осталось там, где его носитель при жизни успешно творил свои дела - в тени.

▸А на самом деле, личность была довольно интересная и незаурядная. Перебежчик, бог превращений, гений предательства, хамелеон, интриган, трижды министр полиции и семикратный клятвопреступник. Просто удивительно, как, в такие неспокойные времена и проворачивая такие интриги, Жозефу Фуше удалось сохранить голову на плечах. Просто поразительная живучесть! Словно таракан, который днем прячется под обоями от карающего тапка, а под покровом ночи, пока никто не видит, царствует на кухне.

Вспоминают, что Колло, его соучастник по лионским расстрелам, отправлен в ссылку на малярийный остров, а Фуше остался; Бабеф, его сообщник по борьбе против Директории, расстрелян, а Фуше остался; его покровитель Баррас вынужден покинуть страну, а Фуше остался. И на этот раз падает только впереди стоящий, Талейран, а Фуше остается.

Казалось, у Жозефа Фуше не было своей идеи - он с легкостью переступал через то, чему еще вчера "верно" служил. И все ради одного - чтобы быть с победителями, а значит у власти. Бывший духовник во время революции громче всех клял религию, отдавал приказы топтать кресты, разрушать алтари или напяливать епископскую митру на осла. За метаниями Фуше не уследить - он то левый, то правый, то умеренный, то ультрарадикал, а то и вовсе роялист. Он с такой легкостью меняет личины и с такой скоростью подстраивается под изменения на политической арене, просчитывая все на два шага вперед и почуяв запах горелого еще до того, как молоко убежало.

▸Но, разумеется, это не могло продолжаться вечно. Он слишком опасен и ненадежен, он слишком многих предал, поэтому неудивительно, что при первой же возможности Жозефа Фуше, этого политического Фигаро, который и здесь, и там, столкнули со сцены, используя его самое позорное клеймо - клеймо Mitrailleuer de Lyon /Палача Лиона/, за его жестокие и массовые пушечные расстрелы лионских жителей, за его причастие к цареубийству. Но его не казнили, не бросили в тюрьму и даже не отправили на малярийные острова, как его бывших соратников, а сделали то, чего он /возможно/ боялся больше - предали забвению.

Даже биографии Цвейг пишет великолепно, с неповторимым стилем и тонкой психологией. Я снова восхищена, влюблена, покорена.