Глава 5

Старшие Раковы уверенно растекались по алтарной зале, из чего я сделал вывод, что встают они на некие положенные им по статусу места. Малым кругом вокруг алтаря расположились царевичи, потом их дети, ну и так далее. Было видно, что известие о сбежавшем Ванюше застигло их за своими делами. Шёл-шёл в свою комнату и не дошёл. Конечно, сбежал засранец!

Два доктора в белых халатах, трое подростков со старческой моторикой в поварских кителях, один молодой мужчина в фартуке садовника, а рядом такой-же, но сильно постарше. Похоже батюшка всех запряг работой. Или они сами? Несколько человек явно работали с бумагами. Неужели разгребают за Петрушей? Или это наследие Дымовых?

Забрызганный краской Фёдор недовольно морщился, шедевр остался не закончен. Умники Василий и Борис, очевидно, проводили не очень успешные испытания. На лабораторных халатах были видны свежие следы от магического взрыва. На лоб Николая задраны артефактные очки, а в нагрудном кармане наспех воткнута ручка.

Пётр и Александр после разоблачения кажется вообще перестали следить за собой. Оба лохматые, в мятых футболках и джинсах. Никто во дворце из Раковых не носил футболок и джинс. Если не классический костюм с гербом, то хотя бы что-то дорогое, пафосное, неизменно подчёркивающее статус.

После слов императора, что он готов передать власть, все прониклись торжественностью момента. Сейчас Алтарь выберет достойнейшего из достойных. Тем более этот дебильный отпрыск Ванюша наконец на месте. Всё долгое ожидание так и не случавшейся инициализации было в момент забыто. Застывшая молодёжь со зверскими лицами и занесёнными для удара оружием над бесформенным красным мешком? Ну мало ли

Александр переглянулся с Петром, оба заулыбались. Их позабавило, как царевичи гордо подбоченились и выпятили грудь вперёд. Даже темноволосый кучерявый Владимир, управляющий Дальним востоком, проникся, хотя казалось бы ему по возрасту ничего не светит. Выбирают обычно молодых. Ну а вдруг? Не зря же он уехал от дворцовой грязи? Царевичи могли и замараться, оставив его единственным чистым.

Корней разрушил торжественность момента, подошёл и передал мне тарелку с кашей. Я жадно набросился на еду. Съел всё в момент и громко отрыгнул, заставив родственников недовольно поморщиться. Корней вручил мне кувшин с отваром. Я опустошил его залпом прямо из горла. Мой личный повар забрал посуду и встал на положенное ему место позади всех. Но я велел Корнею занять место в первом ряду.

Я так и остался в центре круга Раковых вместе со статуями злоумышленников и заметно поднявшимся настроением.

Император обошёл вращающие глазами статуи, перешагнул через Свету Борисовну, и обвёл глазами потомков.

— Застуканы на месте преступления! — грозно произнёс отец. — Все на одного! Из-за спины! — Михаил III презрительно скривил губы и пнул Светочку ногой.

Девушка перекатилась и замерла лицом в пол. Ну вот Теперь вездесущей внучке императора ничего не видно. Не повезло

— Так вы воспитываете своих детей? — он прибавил громкость. — Хотя чему я удивляюсь? Вы! Все! Виновны в покушении на убийство брата.

Царевичи невинно переглянулись. Кто виновен?

— Смерть! — кровожадно возопил Алтарь. — Смерть предателям рода!

Многоголосье неприятно садануло по мозгам. Я поморщился и над алтарём снова появилось лицо Ивана Великого.

— Всех убить! — с новой силой взревел Алтарь, переходя на многоголосье. — Убить! Ить! Ить!

Изображение над алтарём быстро меняло лица, пока наконец не застыло на разгневанном основателе рода.

— Я тут не при чём! — громко заявил Владимир Дальневосточный.

— Ты виноват, что воспитал убийцу! — припечатал его отец и ткнул в замершего с ножом Данилу. — Мы в ответе за поступки наших детей.

Я наклонил голову и с интересом посмотрел на говорившего папеньку. Он почувствовал мой взгляд и тот ему не понравился. Потом, правда, ему в голову пришла очередная гениальная идея, потому что он озарился внутренним светом и посмотрел на алтарь, на меня, снова на алтарь и опять на меня.

Я категорично замахал руками и попятился. Споткнулся о пуфик и плюхнулся в него задом.

— Я ни в чём не виновен! — твёрдо заявил Фёдор Михайлович и сделал шаг вперёд.

— Кх-кх, — голос подал Дмитрий Александрович, всё ещё питавший надежды пробиться на пост начальника СБ империи. — По моим данным болотный рисунок на обои в комнате царевича Ивана наносили лично вы. И тщательный анализ краски вывел алхимические добавки психотропного действия. Мы уже сняли все ваши картины во дворце для подробного анализа, — нейтральным тоном закончил образцовый сынок. Судя по гневным взглядам, бросаемым на него Александром, в эту свою операцию Димасик того не посвятил.

Фёдор поник и скукожился.

— Возможно, раз первая наследная линия себя запятнала, Алтарь выберет кого-то из потомков покойного Ивана Михайловича, — раздалось с задних рядов.

Я дёрнулся, но потом вспомнил, что первого сына императора тоже звали Иван. Я оглянулся и увидел моложавого старичка в аккуратной клетчатой жилетке с гербом и нарукавниках. Внеочередной созыв рода застал его за работой с бумагами, и он явно нарыл что-то любопытное.

— Позвольте, Степан Антонович, — ехидно возразил дедок в фартуке садовника, — не ваш ли Юрий там стоит с обнажённым мечом? О, да там ещё и Тамарочка. Вот незадача.

— Как и твоя Ирочка, — бухгалтер ткнул в девушку с кухонным ножом.

Раковы начали дружно переглядываться, выискивая тех, чьи потомки не замарались. И судя по скрестившимся взглядам на молодых поварах и стоявшем с другой стороны ещё одном возрастном мужике, такие нашлись.

Потом родственники сложили два плюс два и требовательно воззрились на помолодевших Раковых. Только вот почему их трое? Наследник-то должен быть один. Озадаченные взгляды вернулись к императору, который тоже недавно омолодился.

— Батюшка ещё молод, — я решил подлить масла в огонь, — я видел будущую императрицу.

Лицо родителя осветила дебильная мечтательная улыбка, красноречиво подтверждающая мои слова.

— Кто такая? Из какого рода? — забеспокоились потомки.

— Неужели из Подводных? — ужаснулся кто-то. — На поварском конкурсе всё и решили, — обречённо утвердился в своих подозрениях Раковский параноик.

— Там ещё был глава рода Горбуновых, — напомнил особо умный Михаил.

— Там много кто был из молодых девушек из разных аристократических родов, — решил добить родственников Матвей Тимурович, наблюдавший из первого ряда за ухаживаниями императора.

Я с изумлением уставился на молчаливого судью прошедшего конкурса поваров. Старший сын Тимура Александровича мне подмигнул. Хтонь! Может зря я его вычеркнул из списка кандидатов в начальники СБ. Вон какую интригу накрутил на пустом месте!

Родственники тут же принялись перебирать, какие рода засветились на потешном острове. Вспомнили даже сестричек Лазаревых из рода целителей, с которыми я познакомился ещё на пароме.

Михаил III вынырнул из своих грёз и воззрился на воинственные статуи.

— Что же мне с вами делать? — спросил он в пустоту.

— Всех убить! Виновны! — возопил Алтарь многоголосьем. Почти все Раковы тут же попадали на колени, хватаясь за горло.

— Прекрати! — рявкнул я, вливая в голос волю Изначального.

Ещё стоявшие на ногах Раковы в испуге присели, а под лежавшей Светочкой начала растекаться жёлтая лужа. Однако, массовое убийство прекратилось.

— Ты будешь ничем не лучше их, убив своих потомков! — ярость всё ещё переполняла меня.

— Что скажут окружающие, когда почти весь императорский род внезапно вымрет? — Пётр потирал горло.

— В империи начнутся волнения, — поддакнул Дмитрий Александрович, чьё горло не пострадало.

— Всё что происходит в семье должно оставаться за закрытыми дверьми, — с трудом прохрипел Николай.

— Ты сам сгнил! — я попытался пристыдить камень.

Шуршащее многоголосье заполнило алтарную залу. Тихое невнятное перешёптывание пробирало насквозь. Щас ведь придумает очередную пакость, надо перехватить инициативу.

— Давайте лучше разберёмся, отчего в императорской семье братоубийство считается нормой, — я опёрся пятой точкой на алтарный камень. — Ведь это не кто-то один оступился, — я сделал широкий жест рукой. — Все! Почему половина присутствующих посчитала нормальным убить младшего царевича? Даже если кто-то и не поднимал руку сам, то сама мысль о том, что будет убить царевич, его не покоробила.

Я выдержал паузу. Поднялся гул невнятных шепотков, я поднял руку и воцарилась тишина.

— Есть версии? — я снова выждал, но на этот раз все молчали. — Нет? Тогда может дадим слово последним заговорщикам? — я махнул рукой, и оцепенение спало.

Раздался металлический грохот. Тела подростков одеревенели, держать оружие они были не в состоянии. Они безвольно лежали, пытаясь прибить меня взглядом.

Я залез на алтарь и угнездился в тёплой выемке.

— Ты лишил Андрея магии! — выплюнула Света Борисовна, кое-как приняв сидячее положение. Жёлтое пятно впиталось в широкий подол, но запах остался.

— Слабосилок! — презрительно прохрипел Кирюша Васильевич, успешно встав на колени.

— Я видел, как перед этим Андрей ударил Ивана огнём в спину, — сурово заявил Алтарь.

— Моим огнём! — на алтаре передо мной появился взъерошенный яростью бельчонок. — Он украл его!

Ах вот как воспринимают малыши, когда люди приживляют неподходящую стихию, я успокаивающе погладил горящего бельчонка, и тот погас. Однако, уходить не стал, устроился передо мной и враждебно уставился на Раковых.

— Рыжик, ты хочешь сказать, что Иван вернул тебе то, что украл Андрей? — дружелюбно спросил император.

Призраки просветили Михаила Михайловича, что мои невидимые друзья — это воплощение разумных стихий. Какой дурак будет с ними ссориться? Батенька дураком точно не был.

— Да! — бельчонок воинственно встал на задние лапы и вновь покрылся пламенем. — Пусть и они вернут украденное!

Было не очень понятно, куда показывает маленькая лапка. Я проследил взглядом — Данила и Юрий. Последний так и не смог подняться на ноги, а Данила Дальневосточный удивлённо посмотрел себе за спину. Окружающие не сильно понимали, в чём дело. Взрослые догадывались, что происходит что-то важное, потому как заискивал перед огненной сущностью император. Младшее поколение похоже считало, что огненная тварь — это мои происки, и посматривали на горящую белку с недоверием.

— А у них? — я показал на старшее поколение, отчего те заметно напряглись.

— Те тогда умрут, пусть подавятся, — и Рыжик плюнул огнём в сторону взрослых Раковых.

— Ванюша, верни, пожалуйста, нашим друзьям то, что у них было украдено, — ласково попросил отец.

Я съехал с алтаря, как с горки, и вскочил на ноги. Первым под раздачу попал кучерявый Даниил. Драко обездвижил труса, который попытался сбежать. Я подошёл к нему и втянул в себя всю магию из источника недоумка. Подчистил все следы пребывания в нём огня. Когда он рухнул на пол, я перешагнул через тело и подошёл к бледному Юрию Юрьевичу, силившемуся отползти от меня. Через минуту и он потерял сознание от болевого шока.

Горе-родители бросились к своим отпрыскам, а Рыжик довольно запрыгал на алтаре. Крупица в море для мировой сущности, но сам факт!

— Пусть и мне вернут! — раздалось ото всюду, а на алтарь приземлился голубой дракон. Драко не постеснялся и выбрал крупную форму воплощения. Смотрелся он грозно, особенно, когда вальяжно зевнул, сверкнув острыми клыками.

— Покажи, Драко, кто украл у тебя магию? — вежливо поинтересовался отец. И ведь запомнил всех по именам, хвалю

Я насчитал шесть прозрачных воздушных кулаков с опущенным пальцем вниз над головами родственников. И два из них было над царевичами.

— Сколько самому старшему? — спросил я у отца.

— Михаилу 36, а Герману 30-ть с чем-то, — ответил император. — Вроде он юбилей отмечал года два назад. — А почему над Димой и Матвеем не загорелся кулак? И над Георгием?

— Им повезло, остальным нет, — я равнодушно пожал плечами, уже подходя к душному Михаилу и растягивая губы в хищном оскале.

— Ты же всё мне потом объяснишь? — робко попросил отец.

— Без проблем.

Выяснилось, что старшие хуже переносят изъятие магии. Михаил чуть не сдох в процессе. Источник его сильно пострадал. Ему придётся изрядно постараться, чтобы вернуть себе магию. Пришлось даже обернуть его в огненный кокон, я попросил стихии особо не углубляться: от ядов почистить и подлатать источник. Фёдор тоже тяжело пережил расставание с Воздухом, и его пришлось закуклить.

После Драко вернуть украденное потребовали Капля и Земеля. В результате трёхстихийный Дмитрий Александрович лишился Земли, а талантливая Софочка — обеих стихий.

— Матвей! — зычно крикнул император, и в залу влетел начальник гвардии. — Заберите этих, — он брезгливо махнул рукой в сторону полудохлых потомков, — и отнесите их в реанимацию.

Гвардейцы не могли зайти внутрь. Своих отпрысков за пределы алтарной залы вынесли родители. Двое докторов тоже удалились.

Пока все суетились над свежеиспечёнными слабосилками, Корней притащил жаркое. Я умял две порции.

Когда суета улеглась, взрослые Раковы начали переглядываться. Зачем они здесь? Наследника теперь не назначат, нет кворума, не все царевичи в сборе. Технически и Михаил и Фёдор остались в зале, только закутаны в огненные коконы и не понимают, что происходит. Взгляды скрестились на императоре, а тот уставился на меня.

— Итак, главное обвинение было высказано — слабосилок. Предлагаю огласить семейный кодекс рода Раковых.

«Рыжик, вы писать научились? Поможете?» Стихии откликнулись энтузиазмом. По мере озвучивания мною семейных ценностей над алтарём появлялся крупный текст. Тёмно-синие буквы появлялись прямо в воздухе.

СЕМЕЙНЫЙ КОДЕКС (изображение рака)

РОТ ПРИВЫШЕ 7

СИЛНЫЙ ДОСТОЕН БОЛШЕВО

КТО СЕЛНЕЕ ТОТ И ПРАФ

СДЕЛАТ РОТ СИЛНЕЕ

— Михаил Михайлович, вы что совсем мальчиком не занимались? — спросил кто-то изменённым голосом с галёрки.

По рядам родственников пробежал смешок.

— А что не так? — император строго посмотрел на потомков. — Спасибо за помощь, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно, но судя по ошарашенному виду, его услышали и обдали тёплыми чувствами.

— Да, что не так-то? — послышался другой изменённый голос с другой галёрки. Новый смешок пронёсся по поредевшим рядам.

— Мы императорский род, сынок, — изрёк кто-то из пожилых. — Мы должны быть сильными.

— Все аристократы гонятся за силой, Ванюша, — нравоучительно заметил Степан Антонович, поправляя идеально сидящую клетчатую жилетку. — Не удивительно, что мы ставим силу во главу угла.

Похоже, мы говорим на разных языках. Я поник и начал биться головой об алтарь. При очередном ударе мой лоб натолкнулся на руку императора. Он ласково придал моему телу вертикальное положение и развернул к себе.

— Представь, что мы глупые малыши и объясни, пожалуйста, — попросил батя.

Я смотрел в глаза чужого отца и на меня волнами накатывало отчаяние. Тот, кто не любил ни одного из своих сыновей. Тот, кто лишил Ванюшу счастливого детства. Но у меня же оно было? Было же? То немногое, что я вспомнил говорило о том, что оно было счастливым. Почему я его стёр? Почему?!

Новая волна сильных переживаний затронула запечатанную зону моей памяти и отозвалась болью в перевёрнутой букве Альфа. Алтарная зала исчезла. Все Раковы стояли в большой пампезной комнате, в таких обычно устраивают большие приёмы. Дорогая мебель, огромные полотна миров и созвездий. В дальнем углу около окна застыли двое. А под столом спрятался маленький мальчик. Судя по одежде всех троих они были по меньшей мере аристократами.

— Ар, я не хочу быть наследником, — утончённый франт с тонкими чертами лица в отчаянии цеплялся за руку брата. — Почему я? — в голосе скользнуло возмущение. — Ты старше!

— Никто не хочет, Эд, никто, — Аркадий успокаивающе похлопал Эдуарда по плечу. — Поэтому отец и не передаёт власть, потому что никто из нас не потянет эту ношу. Императором должен стать Осознающий, — в тоне Аркадия мелькнула глубокая грусть. — Но наследник должен быть назван, и ты самый стойкий из нас. Вдруг с отцом что-то случится? Не бойся, Эд, мы с братьями станем плечом к плечу и поможем. Все вместе! Один за всех и все за одного! — бодро закончил он.

Аркадий нагнулся и извлёк из-под стола мальчугана.

— Ты только посмотри, Эд, кого я нашёл! Мих, когда ты играешь в прятки, то не плохо бы, чтобы тот, с кем ты играешь, хотя бы знал об этом, — он защекотал сорванца. — Пойдём на полигон, я научу тебя пулять ножички.

Аркадий подбросил мальчугана вверх, и как мяч зафутболил в сторону брата. Ребёнок, пойманный Эдуардом, счастливо засмеялся,

— Ещё! Ещё!

Окружавшая нас действительность пошла рябью и пропала. Я смотрел в глаза чужого отца. Там в отражении зрачков я увидел, как светятся фиолетовым мои глаза. Рисунок радужки подражал клубящейся туманности.

Палево-палево, хтонь. Глаза закрылись сами, последняя мелькнувшая мысль была воссоздать-таки рецепт вишнёвого пирога.