Глава 4

Когда осколки от разбитых стёкол в столовой полетели в разные стороны, вокруг меня возникло сразу три защитных купола: от Корнея, от императора и созданный стихиями. И вот это было такое палево-палево, я быстро убрал красиво переливающийся радужный купол, не забыв поблагодарить малышей.

Впрочем, заметили его разве что Корней с батюшкой. Остальные были заняты собственным спасением. Вот она наглядная демонстрация способностей Раковых, никакой турнир не нужен.

Самыми быстрыми оказались самые старые. И вот я даже не уверен, что это произошло из-за накопленного опыта. Может статься, что с возрастом неродные стихии интегрировались в источник. В то время как молодым приходится насиловать источник при каждом обращении к магии.

Не-е, некоторым, конечно, везёт. Невозможно всё время попадать мимо. Или вот родовая магия. Уверен, что даже если этой генетической предрасположенности изначально не было, то за две тысячи лет насилия над природой она уж точно образовалась. Не зря же все Раковы параноики, какие-то общие черты формируются, вот и предрасположенность к воде могла оформиться, как наследуемое качество.

Когда стало понятно, что с защитой они облажались, Раковы перешли к лечению. Всё же они позиционировали себя, как великие целители.

Стол младших деток стоял дальше всего от окон, и им досталось меньше всего, как и центральному столу, за которым сидели царевичи.

В общем, лечение свелось к выдёргиванию осколков из тела и прикладыванию салфеток. К чести Лизоньки она тщательно осмотрела своих Раковых и вытащила из волос Сёмы пару осколков. Наум вовремя упал под стол и не пострадал. Лизонька благосклонно отпустила его помогать остальным, и мальчуган побежал к немолодому отцу. Другие малыши тоже метнулись к своим папенькам.

Только меня резанул по глазам диссонанс? А как же что-то типа — аккуратней с осколками, детки? Ева, самая старшая из мелких достала откуда-то расческу и вычесала сначала брата, а потом и отца. Я её запомнил, потому что тогда на пристани она стояла в окружении пацанов и заявляла, они дураки, что едут сейчас, а она самая умная и приедет на остров после инициализации. Её брательник ещё говорил — будет весело. Он бросился помогать растерянно стоящему веснушчатому нахалу, снимавшему меня в грязевых ваннах. Тот совсем растерялся и потерянно озирался. Его бровь была рассечена, и по лицу бежала тонкая струйка крови.

Наконец, и царевичи решили поучаствовать в устранении проблемы. Умники Борис и Василий были воздушниками, и они решили смести осколки в сторону. Вбежавшие слуги просто сложили скатерти вместе с осколками и поволокли в угол.

Михаил Михайлович безразличным взглядом оглядел пострадавших и требовательно уставился на меня.

— Нет, успокойся, — я положил руку на предплечье отца. — Я только хотел сказать, что есть следует в благостной обстановке. Здесь я ощущаю сплошной негатив. Я пришёл сюда, чтобы всех просканировать, что я и сделал. Но вообще ты прав, — всё же добавил я. — Все они, — я сделал широкий жест рукой, — присутствовали на семейных торжествах и вкушали подаваемые блюда все вместе. Так что да Решать тебе, что с этим делать. Пыточное СПА на потешном острове по-прежнему работает. И да, я не собираюсь никому из них, — я указал на подростков, — помогать или проводить инициализацию.

Я заозирался и нашёл троих старичков-поваров, которые подлечивали особо пострадавших взрослых, коим не повезло расположиться прямо напротив окна.

— Вы трое, — я показал в них пальцем, — идёте со мной.

Я подхватил Корнея и, не оглядываясь, поспешил на выход. Надо по-быстрому, а то император не позволит омолодить старичков.

Догнали они нас уже на выходе из дворца. Мы быстро пришли в гараж и сели на катер. Корней откуда-то достал ключи.

— Куда?

— Северная окраина потешного острова.

Уже когда мы отчаливали, в катер запрыгнул Гаврила с рюкзаком.

— То что вы сейчас узнаете, должно остаться строго между нами, — предупредил я и выставил защиту от прослушки. — Гаврила, расскажи им про отравление.

Пока мы ехали Гаврила сухо изложил факты. Раковы были в шоке.

— Ты вылечишь только нас? — хрипло спросил Корней, уловив самую суть, и я кивнул. — Не всех?

— Тех из Раковых, кто попадёт в потешный полк и станет моим человеком я тоже вылечу, — признался я, правда не знаю как. Дети маленькие, а процедуры болезненные.

— Но почему нас? — спросил самый старый.

— Вы талантливые алхимики, вы нужны роду, — сообщил я очевидное, — рано вам помирать.

— Вась, — самый старый обратился к самому молодому из стариков. Ну как молодому Если первому было под сто, то второму глубоко за семьдесят. — Ты же можешь создать антидот?

— Значит, всем Раковым лучше оставаться во дворце? — подумал о другом средний брат.

Как я узнал, все трое были сыновьями старшего сына старшего отпрыска Михаила, то бишь первые внуки батюшки, значит мои племянники.

Когда мы прибыли на остров, как раз выгружалась предыдущая партия гвардейцев, и я занял три ванны стариками, попросив стихии сделать максимальное очищение.

Гвардейцы сделали на берегу невысокий помост, где сейчас шло театральное представление — Иван-царевич и серый волк. Волк был настоящий, хтонь, а царевича отыгрывал талантливый мальчуган, сидящий верхом. Стихии пребывали в полнейшем восторге. Интересно, а дети гвардейцев тоже на острове? В моём потешном полку? Уж им-то хорошо известно, на что я способен. Насмотрелись уже

Я уложил Корнея на мелководье и просканировал источник. Это ему 26, значит Девять лет назад он прошёл инициализацию И он первоклассный повар, еще и алхимией помогал себе. Источник у него развит прекрасно, как и канальная сеть. А вот стихии Вода от Раковых и огонь от матери. Огонь был лишним, но убрать его уже невозможно, не разрушив источник. Зато его можно прижечь, первостихией Тогда можно будет потом подселить третью стихию, к которой и тяготеет его нутро.

— Корней, сейчас будет оочень больно, — предупредил я, а один из гвардейцев передал ему дощечку, чтобы он вставил между зубами. Опытные, хтонь

Я положил на него обе руки и заполнил всё тело первостихией. Тело повара загорелось. Я сел на него сверху и придавил своим весом, чтобы он не дёргался. Рядом возник гигантский бельчонок, и я согласился, что разумнее, если придавливать сверху будет он, а не я. Это Корнею ещё повезло, что ему привили огонь, а не землю. С ней такой бы трюк не прошёл.

Я снова положил руки на источник и стал уплотнять первостихию, пока она не поползла по каналам, увеличивая родство с Огнём. Вдруг Корней затих. Прижилась. Я убрал Огонь и проверил источник. Отлично. Предложил малышам провести инициализацию. Они создали универсальную сферу прям внутри тела. Я отдельно похвалил их за это. Никто не узнает Наверное Воздух тут же прижился и малыши убрали лишнюю землю. Да он как батюшка, трёхстихийник без земли.

Дальше малыши принялись за очищение и закутали парня в переливающийся кокон.

— Проследишь за ними? — попросил я Гаврилу, упал и отрубился. Ну что поделать? Не предназначено моё тело для подобных операций, совсем не предназначено.

Разбудил меня звук вертолёта с голубым брюхом и гербом на борту.

Около спящего меня сидели четыре подростка и готовили рыбу на костре. Рядом на вертеле крутилась уже подрумяненная птица, а по берегу бродили утки. Понятно, Драко подогнал, вместе с Каплей.

— Ванюша, тебе бы поесть, — засуетился помолодевший повар. — Схуднул бедненький.

— Не успею, — я сел и показал на садящуюся на берег вертушку. Однако, мне в руку тут же всучили птичью ножку, и я благодарно вгрызся в мясо. Что-то успею заглотить.

Я заметил стоящий неподалёку медицинский кейс. Похоже бывшие старички взяли кровь у необработанных гвардейцев.

На помосте отыгрывалась сказка Иван-царевич и Морской царь. Последний сильно напоминал главу рода Подводных. Он как раз выдавал очередное невыполнимое задание Ивану — осушить болото и вырастить башню. Какая-то сильно осовремененная версия сказки, я повернул голову в сторону маяка и обомлел. Недоеденная ножка выпала у меня из рук, а я вскочил на ноги.

Ну да, ну да Маяк определённо подрос, этажа на три-четыре так точно Впечатлило меня то, как изменился мой полуостров. Непроходимый дремучий лес. Толстые лианы, обвивающие небоскрёб. Из дальнейшего созерцания меня выбил удар в челюсть.

Батя был в бешенстве. Я попросил стихии не вмешиваться, пусть папенька выпустит пар. Он поднял меня за грудки и швырнул на мелководье. Ничего, песок, не камень. Он подскочил и снова поднял меня как тряпку. Он что-то орал про то, что это прецедент, табу и ещё что-то в том же роде.

— Большие детки — большие бедки, — я усмехнулся. — Разгребай, папаня, разгребай.

Прилетевший новый удар был такой силы, что я улетел куда-то в кусты и потерял сознание. Когда очнулся, отец лечил меня так, как я его учил, когда мы вместе спасали полутрупы.

— Ты наказан! — заявил родитель года.

— Как же? — я ехидно ухмыльнулся. — Отберёшь у меня новую комнату? Распустишь потешный полк? Меня жизнь уже наказала так, что в пору удавиться, — я тяжко вздохнул и добавил: — Мне достался такой отец, как ты.

Новый удар снова отправил меня в нокаут. Я отправил себя в искусственную кому и попросил стихии подержать меня в ней дня три. Надеюсь, это научит родителя заботиться о своих потомках. Ну или хотя бы не решать проблемы кулаками.

Очнулся я в реанимации дворца. В мягком кресле дремал отец. Он тут же вскочил, а контрольный щуп, подсоединённый ко мне принялся за диагностику.

— Прости, — его глаза были красными от слёз, но я ни капли не поверил в заботу о сыне. В заботу об универсальном маге и надежде рода Раковых разве что.

Дверь с грохотом отворилась, в комнату влетел доктор и белобрысый подросток, в котором я с трудом узнал Корнея.

— Очнулся! — обрадовался моложавый дедок, но сказать ничего не успел.

— Я же говорил, — следом зашёл ещё один доктор и тоже из старшего поколения Раковых. Похоже целители, раньше обитавшие при дворце, исчезли вслед за Дымовыми.

— Ладно, — я сел, и Гаврила пропихнул сквозь плотное оцепление тел руку с пижамой. — Раз похороны прекрасного будущего рода Раковых откладываются, я пожалуй пойду. Столько дел, столько дел, — посетовал я.

— Ты всё ещё наказан, — заявил счастливый отец. — Из комнаты ни ногой!

— Попробуй, останови, — я ехидно усмехнулся.

По тому как задумался отец я пришёл к выводу, что ляпнул я это зря.

Пока я одевался, доктора неуверенно мялись и переглядывались, наконец один из них не выдержал.

— Иван Михайлович, Михаил Михайлович сказал, что вы отказались проводить инициализацию нашим детям.

Понятно, Савелий и Прохор их отпрыски. Я невозмутимо кивнул, перебьются. Да, может они и не нападали так открыто, как постоянные обитатели замка, но они не только не вмешивались, их сложившаяся ситуация не коробила. А это говорит о многом

Я встал и тяжело вздохнул.

— Вы же уже обследовали моё тело, — начал я объяснять очевидное ведущим целителям империи.

Родители неуверенно переглянулись и кивнули.

— И вы по-прежнему считаете, что ваши дети готовы к инициализации? — всё тем же заумным тоном продолжил я.

— Но вы уникум, — наконец не согласился левый отец. — Вас сызмальства взращивал император батюшка, готовил ваше тело и источник к подобному.

Я растянул рот в хищном оскале:

— Рассказать вам рецепт взращивания уникума?

Отец подхватил меня за шкирку и поволок на выход.

— Проведите глубокое клеточное сканирование, — успел выкрикнуть я в закрывающуюся перед моим носом дверь.

В сопровождении Гаврилы и Корнея я отправился в свои хоромы. Идти-то было, всего ничего, только холл пересечь. Корней убежал вперёд готовить еду, много еды. Гаврила вызвался помочь. Но спокойно дойти до дверей, где только что скрылись парни, я не успел.

Мне в спину прилетел фаербол, который радостно всосал мой источник. Я обернулся, чтобы встретиться взглядом с застывшем в немом ужасе Андрюшей Петровичем. Занесённый для удара кулак завис в воздухе. Метил в голову, ублюдок. Подлеца держал Драко. Я с любопытством наклонил голову на бок, рассматривая гнилое семя.

Положил руку на грудь статуи. Дела у парня были плохи. Навязанный ему огонь бунтовал, разрушая источник. Не приживётся. В лучшем случае парень станет магическим калекой, в худшем помрёт во время очередного использования стихии огня. Несчастный случай, скажут свидетели.

— Ты не достоин обладать магией огня, — пафосно изрёк я и потянул источник гадёныша на себя. Я всосал все стихии, опустошил резервуар и убрал все следы пребывания в нём огня. Как и в канальной сети, которая была откровенно так себе.

Источник Андрюши скукожился. Ну, может он потом расправится. Наверное Вода-то в нём осталась. И если тяжело заниматься и не лениться Племяш обмяк и потерял сознание от болевого шока. Я перешагнул через тело и пошёл дальше. Подгнившая Светочка, пряталась за колонной и всё видела, хех. Надеюсь, это остановит других деток от дальнейших нападок.

— Уха-ха! — я по-злодейски расхохотался. — Всех убить!

Мне дорогу перегородил призрак Ивана Первого.

— Мы вот тоже думаем всех убить, — серьёзно заявил основатель рода Раковых. Я даже сбился с шага. — Это семя заражено, достойного наследия оно не принесёт. Мы давно всё слышим и видим.

— Пошли разбираться, — я тяжко повернулся и пошёл к лестнице. И где там моя еда? О! Там же в алтарном зале должна быть рыба в коконах! Я резко ускорился и побежал вниз.

Еды внизу не было. Когда Раковы собрались в алтарной зоне и ждали меня, они всё съели. Хтонь.

Я пододвинул пуфик поближе к алтарю и развалился в нём.

— Значит, ты считаешь, что твоё семя сгнило? — бросил я наводящий вопрос.

— Да! Да! Да! — ответило многоголосье, уходя в эхо.

— Пусть говорит один, — вежливо попросил я, над алтарём повисла увеличенная голова основателя рода.

— Так и есть, — согласился он. — Мы почти месяц наблюдаем за съехавшимися во дворец Раковыми. Молодое поколение никуда не годится. Всех убить! Учиться не хотят, заниматься не хотят, лишний раз пальцем пошевелить не хотят. Лодыри!

— Вот! — я назидательно поднял палец вверх. — И кто виноват?

— Родители! Их тоже убить! Не смогли воспитать семя!

— Но их же тоже кто-то воспитывал? — возразил я.

— И их убить! Всех убить!

— Как же убить призраков? — невинно поинтересовался я. — Они уже мертвы.

— Каких призраков? — удивился Алтарь.

— Ну так существующий порядок воспитания молодого поколения кто завёл?

— Я завёл, — лицо над алтарём сменилось. Вот честно не узнал, кто это такой. — Я создал Академию наследников, и тогда стали съезжаться отпрыски во дворец.

— Ага! — я вскочил на ноги и врезался в кого-то. Я обернулся и увидел, что вокруг пуфика с оружием в руках замерли молодые представители рода Раковых. А на полу валялась и гневно вращала глазами Света. Даже Савелий и Прохор были здесь. Андрюши не было. Его наверное оттащили в реанимацию.

Я обошёл заговорщиков, вглядываясь в лица. Здесь даже нашёлся Сидор, я осуждающе покачал головой. И Гера. Уж он-то видел моё особое положение, не-е, он точно тупой.

Я отвернулся и плюхнулся обратно на пуфик.

— Значит, ты признаёшь, что детей портит пребывание во дворце? Но почему тогда с Иваном и Корнеем всё нормально? — ну, я надеюсь, что Иван Филиппович — нормальный парень.

Алтарь вопросительно уставился на меня.

— Можно не всех убить, их оставить.

Я сделал жест рука-лицо. Будет трудно.

— Рыба гниёт с головы, — я решил начать издалека.

— Я готов передать власть наследнику, — раздалось у меня за спиной.

В алтарную залу втекали все старшие Раковы.