Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Чудо

Чудо
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
25 уже добавили
Оценка читателей
3.78

Юрий Арабов – прозаик, поэт и сценарист культовых фильмов режиссера Владимира Сокурова. Автор романа «Биг-бит» (премия имени Аполлона Григорьева).

В новом романе «Чудо» действие развивается вокруг необыкновенной истории. Девушка Татьяна собирает друзей потанцевать и, оставшись без кавалера, приглашает на танец… Николая Угодника. Но, схватив икону, она тут же застывает с ней, превращается в недвижную статую – и никто: ни врачи, ни священник, ни «случившийся» в городе Н.С.Хрущев ничего не могут с этим поделать…

Лучшие рецензии
LadaVa
LadaVa
Оценка:
121

ПОТРЯСАЮЩАЯ книга! По-тря-са-ю-ша-я!
В том смысле, что меня реально трясло от отвращения и удивления...
"Жизнь гавно" (это и есть главный СПОЙЛЕР). Герои только что козявки не едят, остальное всё делают!
Вкратце сюжет: в одном маленьком (но отвратительном) городе, одна (отвратительная) деваха-комсомолка устроила вечеринку (попойку). А любовник не явился. Тогда она сняла со стены образ Николая Чудотворца и принялась плясать с иконой. Тут и накрыло ее - обратилась в столб. Дальше все развиваетсят вокруг этого события - крайне неуместного в советской социалистической действительности.
Так вот: мать этой девахи отвратная тупая баба с мозгами, покрытыми нефтяной пленкой (а я что? это авторская версия), сама комсомолка лядащая стерва, а есть еще поп, который стесняется перекреститься, а потом сбегает от семьи и прихода, местный уполномоченный по делам религии, похожий на мелкого беса, корреспондент - по идее самый крутой (Гумилева читал!), но за редакционными бабами в клозете подглядывает...
Еще не тошнит?
А стиль! Какой стиль! Автор явно подворовывает то у Горького, то у Булгакова, то у Платонова - заплатки "а ля...кто-то великий" буквально торчат из текста. Опять же отношение автора к свои героям удивляет: хорошо, предположим, автор ненавидит энное количество (видимо огромное) окружающих его людей и всех их решил впихнуть в этот романчик. Заклеймить и замазать собственными выделениями. Пусть так - право каждого пищущего. Но так ведь он даже не смог их сделать хоть сколько-нибудь живыми, вот где беда-то! Каждый их них есть некий кусок мысленной субстанции автора. То есть в романе действует Комсомолка-Арабов, ее мать-Арабов, корреспондент-Арабов, поп-Арабов.
Меня терзают смутные подозрения, что автор просто не верит в их реальность. Ему не до того было, он самовыражался. Вот как можно описывать двух любящих жен и явно не верить (а это очень чувствуется), что какая-то женщина вообще способна любить мужа? Это еще что! А как вам описание попа, переживающего из-за маловерия паствы, при том, что автор явно не понимает, как кто-то вообще способен верить в Бога? Арабов честно пытался представить себя на месте этого попа. И описал он, соответственно, тоже себя.
Мне на эту тему еще много есть что сказать (например, о финале сего опуса) и чем повозмущаться, но главное потрясение не в этом!
Оказывается! Арабов-то маститый мэтр! Унаграженный чем только можно! Соавтор Сокурова! Преподаватель ВГИКа!
И чего я удивляюсь, что наше кино в .опе?

Читать полностью
panda007
panda007
Оценка:
31

Вера в доброго царя на Руси неизбывна. Да что говорить, я регулярно слышу от своих знакомых, не самых глупых людей, что все перекосы у нас происходят на местах, что виноваты во всём министры-капиталисты (либералы, загнивающий Запад, ленивый русский народ и т.д., и т.п.), а царь-батюшка чист, аки слеза. Поэтому не стоит удивляться, когда в крохотном романе Арабова как Бог из машины (в данном случае, самолёта) появится первый секретарь правящей партии Никита Сергеич Хрущев и устранит все неполадки. А неполадки в далеком маленьком городке нешуточные – легкомысленная девица начала отплясывать с иконой Николая-угодника да и застыла, как каменный столб. Стоит ни жива ни мертва неделя за неделей, а слухи ползут, и слухи нехорошие. Мол, чудо, значит, всё врут большевики и Бог есть. Надо принимать меры, а как их примешь, если пол под девицей не проламывается, икона из рук не достаётся и вообще ничего путного с ней нельзя сделать?
Язык у Арабова здесь столь наварист и густ, что сначала внимание обращаешь именно на него. Привыкнув, переключаешь это внимание на персонажей, нарисованных остро, буквально двумя-тремя штрихами. Нет, они не карикатурны, но авторской горькой иронии здесь хватает. Роль автора в романе вообще велика: его отступления и комментарии превращают частную историю практически в притчу. И речь в ней идёт не только о вере, но в первую очередь о выборе: ты или на кресте, или смотришь, как другого на нём распинают. Как это обычно бывает у меня с Арабовым, я в корне не согласна с некоторыми его посылками, но мне бесконечно интересен ход его размышлений. Автор талантливый и умный, что по нынешним временам редкость.

Читать полностью
majj-s
majj-s
Оценка:
11

- Чудес не бывает.
- Чудеса случаются и они ближе, чем ты можешь подумать.
- Ты о чем?
- Слышала про стояние Зои?
- Нет.
- Темнота, учи вас, а между прочим, в Самаре у нас случилось.

У них район есть, Безымянка называется, такой, рабоче-крестьянский. И там жила девушка Зоя в середине прошлого века. Мы в Союзе все атеисты были и у них случилась вечеринка, а ее парень не пришел. И она сняла со стены старую икону Николая-Угодника: "Нет моего Кольки, буду с другим танцевать!" Сделала несколько шагов и окаменела. Музыка закончилась, все к столу: Ну, хорош придуриваться, Зой, пошли выпьем, - а она стоит. Стали тормошить - не двигается. Вообще окаменела.

- Представляешь, никак не могут даже с места сдвинуть, как приросла. И мышцы остекленели, вызвали скорую - пытаются укол сделать - сломалась игла. Так и стояла посреди комнаты, вся серая, пыль, паутина на ней.
- И что дальше?
- На Пасху ожила
- Ужас какой.
- То-то же! Тут Рождественский Пост начинается, хочешь - можешь со мной держать.
- Ага и на новый год ничего не есть. Нет уж, давай ты сама.

Заглянула сейчас в Вику, говорит - в фильме по книге в окно влетел голубь. А в книге ворона, помнится, была. Накануне дня, когда все случилось. И упала в кастрюлю с супом. Больше ничего не читала Юрия Арабова. Но "Господин оформитель" его для меня культовым стал. И словосочетанием "Скорбное бесчувствие" часто пользуюсь, к сожалению. И "Доктора Живаго", по его сценарию снятого, достойнейшим фильмом считаю. А "Юрьев день" очень рекомендовал человек, ко мнению которого отношусь с большим уважением. Да все храбрости не наберусь посмотреть. И "Орлеан" нужно прочитать. Как у него много моего.

Читать полностью
Оглавление