Книга без фотографий

3,9
16 читателей оценили
143 печ. страниц
2013 год
Оцените книгу
  1. strannik102
    Оценил книгу

    Вот, открыл для себя нового современного, талантливого, интересного отечественного автора. Рассказы, из которых собран этот роман-мозаика, по сути, являются слепками-отпечатками собственного жизненного опыта писателя. Опыта одновременно в двух смыслах этого словотермина. Опыта как жизненного багажа — безусловно. Но, прежде всего, опыта как эксперимента над самим собой. Над своей собственной жизнью и судьбой.

    Герой Шаргунова с коротким ёмким именем Я — совпадающим с именем отчеством и фамилией автора романа — в том смысле, что повествование ведётся от первого лица, последовательно от рассказа к рассказу живёт. В детском отрочестве опыты ставит сама жизнь — то так изменит внешнюю среду, то этакий катализатор внесёт, то вот таким образом пробирку жизни подогреет — а опытный образец постепенно вступает во все ожидаемые и неожиданные "химические" реакции и в результате становится экземпляром, приобретая всё более заметные черты индивидуальности и затем Личности. И по мере взросления активная фаза и роль уже перемещается от самой жизни к её участнику, к герою романа, к повествователю. Уже он сам становится в большей степени экспериментатором и автором гипотез, одновременно оставаясь опытным образцом и моделью эксперимента.

    Привлекает то, что автор совсем не старается пригладить свои вихры и шероховатости, отфотошопить свою жизнь и жизнь своего лирического героя (о степени слияния автора и героя в этом романе мы можем только догадываться, но всё-таки кажется, что эти два образа достаточно близки и порой накладываются друг на друга полностью до единения) — нам демонстрируют не только одёжки, но и нательное бельё, нам дают не только посмотреть на фантик, но позволяют снять красивую бумажку и потрогать-пожевать конфету. При этом Шаргунов удерживается от модных ныне тенденций демонстрировать русскую народную речь во всей её красе, и хотя герои романа разговаривают и ведут себя исключительно по-русски, но рассказывают нам об этом всё-таки на русском литературном языке, а не списывая глаголы и прилагательные с заборов и сараев.

    Книга по мере прочтения оставляет всё более глубокий след, всё более глубокую колею (в высоцком смысле слова "колея"). О ней думаешь, что-то переносишь на свой жизненный опыт, с чем-то споришь и несоглашаешься, а где-то сокрушённо качаешь головой. Книга оставляет тебя неравнодшным, вот что важно!

    Наверное могу сравнить эту книгу с какими-то книгами более раннего Прилепина. И точно попробую почитать Шаргунова ещё.

  2. slow_reader
    Оценил книгу

    Вот я и познакомился с прозой Шаргунова. Не знаю, правильную ли книгу я выбрал для этого ( и нужно ли вообще выбирать её в конкретном случае), но знакомство считаю не самым удачным. И не сказать, что язык плох, что книга ни о чём, что автор не профессионален - нет. Но и не сказать что книга хороша, прекрасна и свежа. И вроде видно, что автор старался, что перед нами вполне себе книга, но, извините, "не торкнуло". Не знаю, в ком именно дело, то ли я не достаточно проникался текстом, то ли автор не смог зацепить. Пожалуй, я предпочту закинуть ногу на ногу, и заявить на правах потребителя: "Не смог зацепить".

    Всё, о чём он пишет, вы сможете прочитать у тех же Лимонова с Прилепиным. Несколько раз мне казалось, что Шаргунов на них и ровняется. Не косит, а именно ровняется. Но только не станешь ты Прилепиным от того, что окажешься на войне. Не станешь Лимоновым, побежав защищать белый дом. Мне кажется, что автора самого не особо трогало то, о чём он пишет, ведь честную литературу видно сразу, и вот она, как раз цепляет.

    Вдобавок ко всему, Шаргунов много описывает себя (привет, Эдуард Вениаминович!), но если Лимонов делает это ради автопортрета, то Серёжа лишь бахвалится. К тому же, Лимонов как человек куда интереснее. Шаргунов же, пустой какой-то, как пузырь. Хлоп-и пустота вырвалась из-под переливающейся мыльной плёнки. Обидно это, при том, что есть некие умения, но, похоже, автор себя ещё не нащупал. Может быть его новый роман 1993 лучше и интереснее. Эти события он уже застал хоть как-то, да и два именитых нац.бола не писали целых романов на эту тему, так что Сергей должен был потрудиться больше обычного. И вообще, если честно, не верю я ему, местами. Иногда возникает ощущение, что наталкиваешься не на небольшую литературную выдумку, признанную украсить общую картину, а простое враньё, дабы Таньке понравиться из соседнего подъезда.

    Вот сложно мне, правда...Вроде и всё есть, но при этом пусто. Смычёк ходит, а мына нет. Не знаю, может автор молод ещё и не нащупал себя, в любом случае, уже не такое пустое место: хоть что-то умеет делать неплохо. В тексте были и хорошие моменты, но остальные их затмили. Когда-нибудь прочту что-нибудь ещё, так как пока не распробовал. Но не скоро теперь.

  3. elena-shturneva
    Оценил книгу

    Так получилось, что я читала все художественные произведения, написанные этим автором, поэтому вдвойне интересно было прочесть автобиографическую книгу.
    Тем более, что жанр нон-фикшн очень люблю.
    Когда автор пишет от первого лица, когда героя его зовут Сергей Шаргунов - это читать всегда и интересно и немного страшновато: очень уж тонка та грань, которая отделяет искренность от излишнего увлечения подробностями, сведением счётов, самолюбования и т.д.
    Но книга очень живая, написанная, позволю себе этот штамп, кровью. Искренняя.
    Композиционно, как и подобает автобиографическим книгам, выдержана в хронологическом порядке:
    "Моё советское детство", "Как я был алтарником", "Школы", "В Чечню, в Чечню!" - это названия глав.
    Интересное чтение.
    Эту книгу, думаю, я порекомендую своим ученикам.
    Не в смысле: с кого делать жизнь, а скорее - как жизненные передряги закаляют характер (при правильном к ним отношении).

    Вот так от главы к главе (это для нас, читателей, - главы, а для автора - жизнь) ощущаешь, как герой взрослеет, и зрение его обретает чёткость, при этом розовые очки не становятся чёрными, остаются разноцветными, как жизнь.

    "Меня возили в самые разнообразные святые места, монастыри, показывали нетленные мощи и плачущие лики, я знал знаменитых старцев, проповедников, с головой окунался в обжигающие студёные источники, но оставался безучастен".

    "Житейские опыты меня не ожесточили. Но я стал недоверчив. Я мало доверяю людям. Доверяю только самым бескорыстным из них - читателям. Мои новые товарищи - читатели. И читательницы. Те, кому нужны от меня написанные слова. хотя читатели тоже иногда остывают".

    "Но я разучился влюбляться после первой же постели. Рассвет хлынул в комнату, затопив её до высокого потолка, и стихи умерли, голос огрубел, зрение обрело чёткость".
  1. Я дышал на покрытый снежными линиями металл, видя свое расплывчатое отражение: пятно лица, всклокоченные волосы. И мне показалось, что я отпечатался на этом стальном листе. Всегда на этой лопате теперь будет мое лицо. Фотография одиночества. Лицо и лопата. Я буду перекидывать снег своим лицом. Я уйду из дворников, но следующий дворник вонзит в снег лопату с моим лицом.
    4 июня 2017
  2. Через неделю его выписали. Еще через неделю я пошел в дворники. Не то чтобы я не мог ничего иначе заработать. Скорее это был жест. Ведь меня разгромили. Журналистом никуда не берут. Вчерашние дружки по политике обходят, как прокаженного. Вчерашние дружки по литературе злорадствуют. Только родители прежние.
    4 июня 2017
  3. Я хотел добротой покорить сердца, на которых борозды проложила плеть.
    4 июня 2017