— Там документы! — заорал Артём, бросаясь к лодке. — Там паспорта! Там ноутбук!

— Успокойся, главный, — Петрович ловко перехватил его за плечо. — Паспорта в пакете? В пакете. Значит, не промокнут. А если промокнут — высохнут. Солнце здесь сильное, за час высохнут.

— Но они же утонули!

— Воды немного, — махнул рукой Петрович. — Лодка на плаву, значит, внутри сантиметров двадцать воды. Не утонули, а искупались. Полезно для закалки.

Третьим был чемодан Ольги Петровны. Огромный, тяжёлый, обитый металлическими уголками. Ольга Петровна шагнула вперёд, заслоняя его собой.

— Не смейте трогать! — заявила она тоном, от которого в офисе разбегались даже самые стойкие менеджеры. — Там документы компании, печати, квартальная отчётность и калькулятор, который мне муж на юбилей подарил!

Петрович остановился и посмотрел на неё с уважением.

— Сильная женщина, — сказал он питону. — Таких здесь мало. Ладно, твой чемодан не буду кидать. Сам загружу. Руками.

Он подошёл, кряхтя, поднял чемодан (было видно, что даже ему тяжело) и аккуратно, почти нежно, поставил его в лодку, туда, где дно выглядело более-менее целым.

Четвёртым был чемодан Марины. Лёгкий, розовый, с цветочками. Петрович кинул его играючи, даже не глядя. Чемодан приземлился прямо на чемодан Дениса, и оттуда снова донеслось бульканье.

— Там мои купальники! — пискнула Марина. — Новые! Я их только вчера купила!

— Купальники? — удивился Петрович. — Зачем тебе купальники? В джунглях не купаются. Там крокодилы.

— Какие крокодилы? — испугалась Марина.

— Обычные. Зелёные. Зубастые. Но они не опасные, если не дразнить. А если дразнить — тогда да, могут и ногу откусить.

Марина побледнела и замолчала.

Последним был чемодан Вити. Маленький, потрёпанный, с наклейкой «Intel Inside». Витя схватил его в охапку и прижал к груди.

— Не отдам, — сказал он твёрдо. — Здесь мой ноутбук, мои зарядки, мои очки запасные и подушка, без которой я не сплю. Я понесу сам.

— Неси, — разрешил Петрович. — Только если уронишь в воду — сам доставай. Я не полезу.

Витя, шатаясь под тяжестью чемодана, подошёл к лодке и осторожно, стараясь не наступать на шаткие доски, поставил его на самое сухое место, которое смог найти.

Петрович тем временем залез в лодку и начал вычерпывать воду какой-то старой банкой.

— А, сорян, — сказал он, вытаскивая из воды намокший носок Дениса. — Там вещи не нужны, всё равно сгниют. В джунглях главное — не вещи, а голова на плечах. И ноги, чтоб ходить. Остальное — фигня.

Ольга Петровна стояла на пирсе и смотрела на лодку. В её голове уже открылся новый файл Excel под названием «Убытки. Вьетнам. День первый».

— Так, — начала она вслух, загибая пальцы. — Чемодан Дениса: содержимое примерно на сто пятьдесят тысяч. Ноутбук, камера, одежда. Чемодан Артёма Борисовича: двести тысяч минимум. Костюмы, обувь, документы. Чемодан Марины: купальники, косметика, платья — тысяч пятьдесят. Мой чемодан пока цел, но если эта посудина перевернётся... — она замолчала, подсчитывая в уме. — Итого, уже сейчас мы потеряли около четырёхсот тысяч рублей. Четыреста тысяч! За пять минут!

— Ольга Петровна, не считайте, — жалобно попросил Денис. — Мне и так плохо.

— Я бухгалтер, Денис. Я всегда считаю. Это моя работа. И моя жизнь.

Петрович выпрямился в лодке, вытер пот со лба и широко улыбнулся.

— Ну что, пингвины, готовы к приключениям? Залазьте, пока я добрый. И держитесь за борта. Если упадёте — Серёга будет вас спасать. Он плавает хорошо.

Питон, услышав своё имя, поднял голову и с интересом посмотрел на воду. Создавалось впечатление, что он действительно готов кого-то спасать.

Витя посмотрел на лодку, на воду, на питона, на свои руки, всё ещё сжимающие чемодан, и вдруг понял, что достиг дна. Дна своего страха. Дальше бояться уже нечего. Потому что если ты сейчас залезешь в эту дырявую лодку с мужиком в набедренной повязке и его голодным питоном, то хуже уже точно не будет. А если будет — то уже неважно.

— Я залезу, — сказал он неожиданно для самого себя. — Но если что, я успею выпрыгнуть?

— Успеешь, — кивнул Петрович. — Если Серёга не успеет раньше.

Витя икнул и начал аккуратно спускаться в лодку, стараясь не смотреть на питона. Остальные последовали его примеру. Через пять минут все пятеро сидели в лодке, в воде по щиколотку, сжимая в руках остатки своего багажа и глядя на удаляющийся пирс с тоской людей, которых везут на казнь.

Петрович дёрнул за верёвку. Мотор чихнул, кашлянул, выбросил облако чёрного дыма и... завёлся.

— Погнали! — заорал Петрович, вдавливая газ.

Лодка дёрнулась и поплыла. Точнее, попыталась поплыть. Потому что плыть в лодке, которая наполняется водой быстрее, чем движется вперёд, — это отдельный вид искусства.

— Вычерпывайте! — скомандовал Петрович, кидая им ту самую банку. — А то утонем!

— Куда вычерпывать? — заорал Денис, хватая одну такую банку.

— За борт! Куда же ещё?

И началось великое плавание.

Лодка медленно, но верно двигалась в сторону зелёной стены на горизонте. Туда, где начинались джунгли. Туда, где их ждали настоящие приключения. А сзади, на пирсе, местные рыбаки провожали их взглядами и качали головами.

— Опять Петрович туристов повёз, — сказал один другому на вьетнамском.

— Жалко их, — ответил второй. — Неделя — и будут как обезьяны.

— А может, и раньше.

Они засмеялись и вернулись к своим сетям.

---

Мотор работал с перебоями, чихал и кашлял, как старый курильщик с бронхитом. Винт, погнутый ещё в прошлом тысячелетии, создавал больше брызг, чем тяги, но лодка всё-таки двигалась. Медленно, со скоростью пешехода, но двигалась.

Вода на дне лодки прибывала. Ольга Петровна, не дожидаясь указаний, схватила банку и начала вычерпывать воду с такой скоростью, будто от этого зависела её жизнь. В принципе, так оно и было.

— Работаем, работаем! — командовал Петрович, стоя у мотора. — Если сядем — будем до берега вплавь добираться. А здесь, между прочим, знаете какие течения? Утащит в открытое море — и поминай как звали.

— А акулы там есть? — спросил Витя дрожащим голосом.

— Акулы? — задумался Петрович. — Не, акулы ближе к рифам. А здесь крокодилы. Они в пресной воде живут, а здесь вода солёная. Или не солёная? — он почесал питона. — Серёга, здесь вода солёная?

Питон лениво свесил голову за борт, попробовал воду языком и кивнул.

— Солёная, — подтвердил Петрович. — Значит, крокодилов нет. Только змеи морские. Они ядовитые, но редко нападают.

Витя, который как раз собирался опустить руку в воду, чтобы ополоснуться, отдёрнул её как ошпаренный.

— Змеи? Морские змеи? Ядовитые?

— Ну да. Но они красивые. Полосатые такие. Если увидишь — не бойся, просто замри. Они подумают, что ты камень, и проплывут мимо.

— А если не подумают?

— Тогда кусь, — философски заметил Петрович. — Но ты не парься. До берега полчаса плыть. За полчаса обычно ничего не случается. Ну, кроме того случая в прошлом году...

Он замолчал и задумался, глядя на горизонт.

— Какого случая? — спросил Денис, который наконец-то пришёл в себя после утопления чемодана и теперь пытался нашарить в кармане телефон, чтобы заснять происходящее.

— Да так, — отмахнулся Петрович. — Неважно. Туристы были. Лодка перевернулась. Кое-кого так и не нашли. Но это потому что они плавать не умели. А вы умеете?

— Я умею, — сказал Артём. — В бассейне. Там, где дно видно.

— В бассейне не считается, — отрезал Петрович. — В бассейне вода хлорированная и акул нет. А здесь — дикая природа. Здесь надо уметь не просто плыть, а выживать.

Витя, слушая этот разговор, медленно сползал на дно лодки, прямо в воду. Ему казалось, что если сидеть ниже, то опасность будет проплывать мимо, не замечая его.

Денис тем временем нащупал телефон. Айфон, последняя модель, в водонепроницаемом чехле. Достал его, включил камеру и начал снимать панораму.

— Ребята, мы в пути! — зашептал он в камеру, стараясь, чтобы голос звучал бодро, несмотря на трясущиеся руки. — Настоящая лодка, настоящий гид с питоном, настоящие приключения! Смотрите, какой закат! Смотрите, какие пальмы!

Закат действительно был красивый. Солнце садилось в море, окрашивая небо во все оттенки оранжевого и розового. Пальмы на берегу чернели на фоне заката, как в рекламном ролике. Картинка была открыточная.

Петрович обернулся на голос и увидел Дениса с телефоном.

— Ты что это делаешь? — спросил он подозрительно.

— Снимаю, — ответил Денис, не опуская телефон. — Для соцсетей. Люди хотят видеть, как мы плывём.

— А ну убери, — сказал Петрович таким тоном, что у Дениса похолодело внутри.

— Зачем? Я же просто...

Он не договорил. Петрович сделал шаг, протянул руку и одним лёгким движением выбил телефон из рук Дениса. Айфон описал красивую дугу, блеснул на солнце и с тихим «плюх» ушёл под воду.

Денис замер с открытым ртом. Рука всё ещё была вытянута в том положении, в котором только что держала телефон.

— Ты... ты... — начал он, задыхаясь от возмущения.

— Я, — спокойно ответил Петрович. — Телефоны топить будем завтра. Ритуал такой.

— Какой ритуал?! — взорвался Денис. — Ты что, с ума сошёл? Там же все мои фотки! Там контакты! Там вся жизнь!

— Жизнь у тебя в голове, а не в телефоне, — философски заметил Петрович, возвращаясь к мотору. — А подписчики подождут. Им без тебя ни холодно ни жарко.

Артём, который всё это время наблюдал за сценой, наконец вмешался.

— Послушайте, — сказал он, вставая в полный рост, и лодка опасно качнулась. — Вы не имеете права выбрасывать наши вещи! Это частная собственность! За телефон Дениса я заплатил сто тысяч! Он корпоративный!

Петрович повернулся к Артёму и посмотрел на него с лёгким интересом, как смотрит кот на мышь, которая пытается строить из себя льва.

— Сто тысяч, говоришь? — переспросил он.

— Да! И мы требуем компенсации!

— Слушай сюда, главный, — Петрович подошёл ближе. Питон на его плече приподнял голову и уставился на Артёма немигающим взглядом. — Здесь не Москва. Здесь джунгли. Вернее, пока ещё море, но скоро будут джунгли. И в джунглях свои законы. Я тут закон. Я тут бог. Я тут царь и великий вождь. Понял?

Артём открыл рот, чтобы возразить, но питон качнул головой, и Артём закрыл рот.

— Правила такие, — продолжил Петрович. — Первое: телефоны топим завтра. Все. До одного. Потому что вы будете в них пялиться, а не на природу смотреть. А вы зачем сюда приехали? Природу смотреть, единение своё ловить. Вот и будете ловить без телефонов.

— Но зачем топить? — жалобно спросила Марина. — Можно же просто отключить и убрать в рюкзак.

— Нельзя, — отрезал Петрович. — Убирать — значит, оставлять соблазн. А соблазн в джунглях опасен. Он отвлекает. А если отвлечёшься — пиявка в жопу заползёт, или змея укусит, или в яму упадёшь. Я за вас отвечаю. Поэтому телефоны — в воду. Завтра. Сегодня только один, для начала. Чтобы привыкали.

Он кивнул на то место, где только что скрылся айфон Дениса.

— А если кто не захочет топить? — спросила Ольга Петровна, которая незаметно для всех спрятала свой кнопочный телефон в лифчик — единственное место, куда, по её мнению, Петрович не полезет.

— Захотите, — уверенно сказал Петрович. — Я умею убеждать.

Он улыбнулся своей щербатой улыбкой, и в этой улыбке было что-то такое, от чего всем стало не по себе.

Денис сидел на дне лодки и смотрел на воду. Там, в темноте, лежал его айфон. Тысячи фотографий, контакты, заметки, приложения, подписчики, лайки, комментарии — всё это медленно умирало в солёной воде.

— Я тебя убью, — тихо сказал он, глядя на Петровича. — Честное слово, убью.

— Попробуй, — легко ответил Петрович. — Только сначала научись выживать в джунглях. А потом посмотрим, кто кого.

Он отвернулся к мотору и больше не обращал на них внимания.

Лодка плыла дальше. Берег, на котором остался аэропорт, город и вся цивилизация, становился всё меньше и меньше. Очертания зданий таяли в вечернем тумане. Пальмы превращались в тонкие чёрточки. А потом исчезло всё.

Они остались одни посреди моря. Вокруг — только вода, небо и надвигающиеся со всех сторон сумерки.

— Берега не видно, — сказал Витя, оглядываясь. — Совсем не видно.

— Правильно, — кивнул Петрович. — Потому что мы уже в открытом море. Вернее, в заливе. Но берега действительно не видно. Красота, правда?

Красота была. Вода переливалась всеми оттенками синего и фиолетового, небо горело закатом, а где-то вдалеке уже зажигались первые звёзды. Это было похоже на картинку из дорогого туристического буклета.

— Как в раю, — прошептала Марина, забыв на минуту о всех своих страхах.

— В раю, — согласился Петрович. — Только в раю, знаете, тоже есть свои недостатки. Жара, комары, пиявки, змеи. И еду надо добывать самому. Но в остальном — рай.

Он засмеялся, и смех его разнёсся над водой, спугнув какую-то птицу.

— Куда мы плывём? — спросил Артём, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— В джунгли, — ответил Петрович. — В самое сердце тьмы. Как в книжке у того писателя. Конрад, кажется. Читал?

— Читал.

— Ну и отлично. Значит, понимаешь, что нас ждёт.

Артём понимал. И от этого понимания становилось ещё страшнее.

— А если мы не хотим в джунгли? — спросил Витя. — Если мы хотим обратно?

— Хотеть не вредно, — ответил Петрович. — Вредно не мочь. А вы уже не можете. Смотрите.

Он показал рукой назад. Там, где должен был быть берег, простиралась только вода. Ровная, бескрайняя, без единого огонька.

— Заблудились? — спросил Денис, забыв на минуту о своей обиде.

— Нет, — успокоил Петрович. — Я знаю дорогу. Просто берега уже не видно. Это нормально. Так и должно быть. Мы плывём к островам. Там начинаются джунгли. Там наш дом на ближайшие две недели.

— Дом, — повторил Витя, и в его голосе не было радости.

— Дом, — подтвердил Петрович. — Шалаш, конечно, не пятизвёздочный отель. Но уютный. Я там пятнадцать лет живу. И Серёга тоже.

Питон, услышав своё имя, поднял голову и посмотрел на Витю. В его взгляде читалось что-то вроде: «Не бойся, мелкий, я тебя не съем. Пока».

Витя отвернулся и уставился на воду.

Лодка плыла. Темнота сгущалась. Вода за бортом начала светиться — это включился планктон. Тысячи крошечных организмов вспыхивали при каждом движении, создавая иллюзию звёздного неба под ногами.

— Красиво, — сказала Ольга Петровна, которая на минуту перестала вычерпывать воду и залюбовалась этим зрелищем.

— Ага, — кивнул Петрович. — Только если упадёшь, светиться будешь ещё красивее. Планктон облепит со всех сторон. Медузы, правда, тоже любят светящееся. А медузы здесь бывают размером с человека.

— Долго ещё? — спросила Марина.

— Минут сорок, — ответил Петрович. — Если мотор не заглохнет.

— А если заглохнет?

— Тогда будем грести. Вёсла вон там, под скамейкой.

Марина заглянула под скамейку и увидела два обломка, которые когда-то, возможно, были вёслами. Сейчас они больше напоминали палки для размешивания очень густого супа.

— Этим грести? — удивилась она.

— Этим, — кивнул Петрович. — Но вы не бойтесь. Не заглохнет. Я же вчера молитву прочитал.

— Какую молитву? — заинтересовался Денис, который, несмотря на утопленный телефон, не терял любопытства.

— «Отче наш» на вьетнамском. Местный священник научил. Очень помогает. Мотор после неё неделю работает без перебоев.

— А почему на вьетнамском?

— Потому что мотор вьетнамский. Он по-русски не понимает.

Лодка плыла. Мотор работал. Планктон светился. Питон дремал на плече у Петровича. А герои сидели в лодке в воде и смотрели, как исчезает последний свет заката.

— Мы никогда не вернёмся, — вдруг сказал Витя тихо. — Я чувствую. Мы никогда не вернёмся в Москву. Мы останемся здесь навсегда.

— Вить, не нагнетай, — попросил Денис.

— Я не нагнетаю. Я чувствую. У меня интуиция.

— У тебя паранойя, — поправила Ольга Петровна. — И ипохондрия. И куча других болезней, которые ты сам себе придумал.

— А вдруг он прав? — спросила Марина, и в её голосе послышались слёзы. — Вдруг мы действительно не вернёмся?

Петрович обернулся и посмотрел на них.

— Вернётесь, — сказал он спокойно. — Если будете слушаться. Все мои пингвины возвращались. Ну, почти все.

— А те, которые не вернулись? — спросил Артём.

— Теперь живут здесь, — ответил Петрович. — С местными. Кто-то женился, кто-то просто остался. Джунгли затягивают. Особенно если один раз попробуешь настоящей жизни.

Он замолчал и снова уставился в темноту.

А лодка всё плыла. Туда, где на горизонте уже угадывалась тёмная полоса берега.

Витя посмотрел на звёзды, которые начали зажигаться на небе, и вдруг подумал, что, наверное, это и есть свобода. Когда ты плывёшь в дырявой лодке с полоумным мужиком и его питоном, а вокруг — океан, и тебе уже всё равно, потому что деваться некуда.

— Мама, — прошептал он. — Прости меня.

Но мама была далеко. Очень далеко.

А Петрович вдруг запел. Голос у него был хриплый, но неожиданно мелодичный.

— Ой, мороз, мороз, не морозь меня, — пел он, глядя на звёзды. — Не морозь меня, моего коня.

— Почему «мороз»? — удивился Денис. — Здесь же жарко.

— А я всегда эту песню пою, когда плыву, — ответил Петрович. — Для контраста. Чтобы помнить, что есть другой мир. Холодный, снежный, далёкий.

— Вы скучаете по России? — спросила Марина.

Петрович задумался.

— Иногда, — сказал он наконец. — По снегу скучаю. По бане. По маме. А так — нет. Здесь мой дом. Здесь я свободен.

— Свободен от чего? — спросил Артём.

— От всего, — просто ответил Петрович. — От начальников, от денег, от дурацких правил. Здесь только я, Серёга и джунгли. И больше никого.

— И туристы, — напомнила Ольга Петровна.

— И туристы, — согласился Петрович. — Но туристы — это работа. А работа у меня хорошая. Я людей настоящими делаю.

— Настоящими? — переспросил Денис.

— Ну да. Вы сейчас — как полуфабрикаты. Замороженные, в упаковке. А через две недели станете живыми. Грязными, голодными, злыми, но живыми. Настоящими.

Он замолчал, давая словам улечься.

3

Глава 3. Последний нормальный ужин

Лодка ткнулась носом в деревянные сваи, и герои поняли, что они прибыли. Куда именно — было неясно, но то, что это не пятизвёздочный отель с бассейном, стало очевидно сразу.

Перед ними возвышалось сооружение, которое можно было назвать кафе только с очень большой натяжкой и при наличии богатого воображения. Это была деревянная хижина, стоящая на сваях прямо в воде. Крыша из пальмовых листьев местами прохудилась, стены были сделаны из чего попало — от фанеры до старых рекламных баннеров, на которых ещё угадывались лица улыбающихся людей и надписи на вьетнамском. Пол был дощатым, с щелями, в которые была видна вода внизу.

Вокруг хижины плавали какие-то лодки, такие же старые и дырявые, как та, на которой они приплыли. На верёвках сушилась рыба, распространяя запах, который за километр отгонял бы любого европейца, но местные, видимо, считали его нормой.

— Прошу любить и жаловать, — объявил Петрович, ловко привязывая лодку к свае. — Кафе «У дяди Хо». Лучшее кафе в этом районе. Вернее, единственное. Но лучшее.

— «У дяди Хо»? — переспросил Денис, который после утопления телефона пребывал в состоянии глубокой апатии, но всё же пытался фиксировать происходящее в памяти, на всякий случай. — Это в честь Хо Ши Мина?

— Не, — отмахнулся Петрович. — В честь хозяина. Его тоже Хо зовут. Хо Ван Тхань. Но для простоты — дядя Хо. Он тут тридцать лет торгует. Еду не ворует, готовит честно. Если, конечно, не перепутает рыбу с крысой. Но вы не бойтесь, он редко путает. Раз в месяц примерно.

— Раз в месяц? — побледнел Витя.

— Ну, может, чаще. Но вы не переживайте, крыса — это тоже мясо. Белок. В джунглях вообще всё в дело идёт.

Петрович ловко выпрыгнул из лодки на шаткий деревянный настил и протянул руку, чтобы помочь остальным выбраться. Питон Сергей при этом переполз с плеча на руку, создавая иллюзию, что Петрович протягивает им не руку помощи, а змею.

— А змея? — спросил Витя, глядя на питона с ужасом.

— А что змея? — не понял Петрович. — Серёга хочет познакомиться. Давай руку, он понюхает.