Артём стоял и смотрел вслед удаляющемуся Петровичу. Который насвистывал «Комбат» и, кажется, вообще не парился по поводу того, что его клиенты стоят как вкопанные.

В голове у Артёма боролись два чувства: привычка контролировать всё и каждого (и возмущение от того, что здесь это не работает) и какое-то странное, почти детское любопытство. Что будет дальше? Куда они поедут? Что за лодка?

— Ладно, — сказал он наконец, принимая решение. — Идём. Хуже уже не будет.

Он подхватил свой чемодан и зашагал за Петровичем.

Остальные переглянулись.

— Хуже не будет? — переспросил Витя дрожащим голосом. — Он сказал «хуже не будет». Значит, будет хуже. Обязательно будет. Когда так говорят, всегда бывает хуже.

— Витя, не накручивай, — бросила Ольга Петровна, таща свой чемодан. — И так тошно.

Она двинулась за Артёмом, стараясь держаться как можно дальше от змеи, но при этом не отставать.

Марина схватила свою сумку и побежала следом, чуть не споткнувшись о тележку с багажом.

Денис, наконец, включил камеру и начал снимать, пятясь задом.

— Ребята, вы это видели? — шептал он в телефон, стараясь, чтобы Петрович не услышал. — Наш гид — реальный Робинзон Крузо! С питоном! Это не гид, это легенда! Подпишись, чтобы увидеть продолжение!

— Денис, иди уже, — толкнула его Ольга Петровна, проходя мимо. — Упадёшь — змея съест.

— А она может? — испугался Денис, но камеру не убрал.

— Не знаю. Спроси у Петровича.

Витя остался последним. Он стоял у чемодана и смотрел на удаляющиеся спины коллег. Потом на Петровича с питоном. Потом снова на коллег.

Ему очень хотелось остаться здесь. В аэропорту. Где кондиционеры, где есть охрана, где нет змей и мужиков в набедренных повязках. Где можно сесть в самолёт и улететь обратно в Москву, в свою уютную квартирку, к своим мониторам и серверам.

И если он останется, то что? Сидеть здесь одному, без денег, без документов (паспорт у Артёма, потому что Артём собирал все документы «для безопасности»)? Нет уж.

Витя вздохнул, подхватил вещи и поплёлся за остальными.

Он догнал их уже на выходе из аэропорта. Петрович стоял у стеклянных дверей, пропуская их вперёд, и гладил питона. Питон лениво поворачивал голову, провожая взглядом каждого проходящего мимо человека.

— Не бойся, — сказал Петрович Вите, который пытался проскочить максимально далеко от змеи. — Серёга умный. Он сразу видит, кто свой, кто чужой. На своих не нападает. Почти.

— Почти? — пискнул Витя.

— Ну, бывает, ошибается. Но редко. Раз в год. Тебе повезло, ты как раз в этом году попал. Если ошибётся — значит, судьба.

Витя побелел ещё сильнее и, кажется, перестал дышать.

— Петрович, не пугайте людей, — вмешалась Ольга Петровна строго. — И без того нервы ни к чёрту.

— А кто пугает? — удивился Петрович. — Я правду говорю. Правда она всегда страшная. Вы привыкли, что вам сказки рассказывают. А здесь жизнь. Суровая, но честная.

---

Они вывалились из кондиционированного аэропорта на улицу, и их накрыло. Это было похоже на то, как если бы кто-то накрыл голову мокрым горячим полотенцем и оставил так умирать. Воздух здесь был не просто воздухом — это была субстанция, которую можно было потрогать, которой можно было дышать, но дышать ею было всё равно что пытаться вдыхать через мокрую вату.

Марина сделала глубокий вдох и тут же пожалела об этом. В лёгкие ворвалась смесь ароматов: жареный рис, выхлопные газы, дуриан (этот запах невозможно описать словами, его можно только пережить), пот и ещё что-то сладковато-гнилостное, от чего захотелось зажать нос.

— Боже, — выдохнула она, пытаясь улыбаться, но улыбка выходила кривой. — Какой... колоритный воздух!

— Колоритный, — согласился Денис, который всё ещё снимал, хотя телефон в его руках уже покрылся испариной. — Прям чувствуется Азия!

— Чувствуется помойка, — буркнула Ольга Петровна, доставая из сумки влажные салфетки и промокая лицо.

Витя стоял бледный, держась за чемодан как за спасательный круг. Он смотрел на Петровича, на питона, на окружающий хаос, и в голове у него крутилась только одна мысль: «Я хочу домой. Я хочу домой. Я хочу домой». Мысль была навязчивой, как мантра, но почему-то не работала — дом не появлялся.

Петрович тем временем остановился, поправил питона на плече (Сергей лениво переполз на другое место, обвиваясь вокруг шеи хозяина) и обвёл взглядом всю компанию. Взгляд у него был оценивающий, как у мясника, который смотрит на парное мясо и прикидывает, какие части куда пустить.

— Ну что, пингвины, — сказал он снова, смакуя это слово. — Добро пожаловать в рай. Вернее, в то, что от него осталось после того, как тут побывали туристы.

Марина, собрав остатки самообладания, шагнула вперёд и попыталась изобразить деловой разговор. Она же HR, она умеет общаться с любыми людьми. Даже с мужиками в набедренных повязках.

— Извините, — начала она максимально вежливо, но с той ноткой, которая обычно используется, когда разговариваешь с людьми, которые явно что-то перепутали. — А где наш гид? Нам обещали русскоговорящего гида от турфирмы «Вьетнам-Трэвел». Молодой человек, вероятно, с табличкой...

Она говорила и говорила, потому что пока она говорила, можно было не думать о том, что перед ней стоит полуголый мужик со змеёй. Она даже умудрялась сохранять улыбку, хотя улыбка выходила натянутой, как струна.

Петрович слушал её с непроницаемым лицом. Минуту. Две. Потом, когда Марина сделала паузу, чтобы перевести дыхание, он поднял руку, останавливая этот словесный поток.

— Слышь, девочка, — сказал он просто. — Ты рот закрой, а то муха залетит. Я гид. Пятнадцать лет здесь живу. В джунглях. В отеле я только самогон пью, и то редко.

Марина открыла рот, чтобы что-то возразить, но передумала. Рот закрыла.

Петрович продолжил, обращаясь уже ко всем:

— Значит, так, пингвины. Правила простые. Я тут царь, бог и военный советник. Что я сказал — то закон. Если скажу прыгать в реку — прыгаете. Если скажу жрать червей — жрёте. Если скажу петь песни голыми жопами — поёте. Вопросы?

— Есть вопросы, — подал голос Артём, выходя вперёд. Он пытался сохранять достоинство, хотя пиджак уже прилип к спине, а галстук душил как удав. — Во-первых, почему вы так одеты? Во-вторых, где наш транспорт? В-третьих, почему мы должны выполнять ваши приказы, если мы заплатили деньги за отдых?

Петрович посмотрел на Артёма с интересом. Потом перевёл взгляд на питона.

— Серёга, слышь, — сказал он змее. — Тут главный пингвин выступает. Говорит, деньги платил.

Питон лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на Артёма, снова закрыл. Его мнение явно было: «ну и что?»

— Слушай сюда, главный, — сказал Петрович, поворачиваясь к Артёму. — Одет я так, потому что жарко. В джунглях, понимаешь, костюмы от Армани не носят. Транспорт — лодка. Ждёт у причала. А приказы мои вы будете выполнять потому, что если не будете — сдохнете. А я не хочу, чтоб вы сдохли. Мне за вас деньги платили. Хотя сейчас думаю — может, зря согласился.

Он почесал питона за головой, и тот довольно зашипел.

— И ещё, — добавил Петрович, обводя всех взглядом. — Кто первый попросится домой — тот моет мне ноги. Поняли?

Витя, который до этого момента стоял столбом, вдруг обрёл способность двигаться. Он сделал шаг назад, потом ещё один, потом ещё, пока не упёрся спиной в Ольгу Петровну. И там замер, используя её как живой щит.

— Витя, ты чего? — удивилась Ольга Петровна, пытаясь отодвинуться. — С ума сошёл? Отцепись!

— Я не отцеплюсь, — прошептал Витя, вцепляясь в её сумку. — Я теперь всегда за вами буду. Вы надёжная.

— Я тебе не скала, — возмутилась Ольга Петровна. — Я бухгалтер, мне шестьдесят почти, у меня спина больная!

— Пожалуйста, — жалобно попросил Витя, не отпуская сумку. — Я буду тихо. Я не буду мешать. Только за вами постою. Чтобы змея не видела.

Петрович заметил этот манёвр и заржал. Ржал он громко, от души, всем своим щербатым ртом. Питон на плече зашевелился, видимо, тоже оценил юмор ситуации.

— Смотри, Серёга, — сказал Петрович, показывая на Витю. — Пингвинёнок прячется за пингвиниху. Боится. А ты кого боишься? Змею?

Витя, поняв, что его заметили, попытался сделать вид, что ничего не происходит. Выглядело это плохо. Он стоял, вцепившись в Ольгину сумку, и делал вид, что рассматривает облака.

— Я не боюсь, — прошептал он, но получилось так неубедительно, что даже обезьяны на ближайших пальмах засмеялись бы, если бы умели.

— Не боится он, — повторил Петрович, обращаясь к питону. — Слышь, Серёга, он не боится. Может, познакомишься?

И он сделал шаг в сторону Вити. Питон, как по команде, поднял голову и посмотрел прямо на Витю. Розовый язык вылез, пошевелился в воздухе, как бы пробуя Витю на вкус.

Витя издал звук, похожий на писк резиновой игрушки, и спрятался за Ольгу полностью, так что только ноги в кедах торчали.

— Отстаньте от него, — рявкнула Ольга Петровна, отмахиваясь от Петровича как от назойливой мухи. — Не видите, человек боится? У нас в офисе даже тараканов нет, стерильно, а вы со змеёй лезете.

Петрович убрал улыбку и посмотрел на Витю уже без насмешки.

— Ладно, — сказал он примирительно. — Не буду пугать. Серёга, скажи «привет» и всё.

Питон, будто понимая команду, приподнялся ещё немного и кивнул головой. Как будто поздоровался.

Витя высунул голову из-за Ольги, увидел это и снова спрятался.

— Он кивает, — прошептал он. — Почему он кивает? Змеи не кивают!

— Моя змея — кивает, — гордо сказал Петрович. — Дрессированная. Я её с детства учил. Она у меня и сидеть умеет, и лежать, и голос давать. Правда, голос у Серёги так себе,шипит как помехи на радио, но для змеи это нормально.

Денис, забыв про страх, подошёл поближе с телефоном.

— Можно снять? — спросил он, наводя объектив на питона. — Это же легендарно! Питон кивает! Серёга, скажи что-нибудь!

Питон посмотрел на Дениса, потом на камеру, потом снова на Дениса. Видимо, решив, что этот человек не опасен, он снова высунул язык и зашипел.

— Ого! — восхитился Денис. — Питон говорит! Подпишись, чтобы увидеть, как он поёт!

— Он не поёт, — охладил его пыл Петрович. — Он шипит. А если будешь доставать, и укусить может. Не ядовито, но больно.

Денис убрал телефон подальше.

— А почему он голодный? — спросила Марина, вспомнив слова Петровича. — Вы сказали, Сергей голодный. Что он ест?

— Ну, — задумался Петрович. — Вообще-то мышей, крыс, иногда птиц. Но в последнее время он на туристов подсел. Говорю ему: «Серёга, нельзя людей жрать, они же наши гости». А он не понимает. Инстинкты.

Марина побледнела. Витя, выглядывавший из-за Ольги, снова спрятался.

— Это шутка? — спросила Марина дрожащим голосом. — Скажите, что это шутка.

— Шутка, — кивнул Петрович. — Хотя...

Он сделал паузу и посмотрел на каждого по очереди.

— В прошлом году одна туристка пропала. До сих пор не нашли. Но я думаю, она просто сбежала с местным. Здесь такое бывает. Красиво, экзотика, любовь. А Серёга здесь ни при чём. Он у меня приличный, воспитанный.

Питон согласно кивнул.

Артём, который всё это время стоял и переваривал информацию, наконец принял решение.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, вы действительно наш гид. Допустим, мы едем на лодке. Но у нас есть условия. Мы не будем есть червей, не будем прыгать в реку по команде и не будем петь голыми жопами. Мы заплатили за нормальный отдых, и мы его получим.

Петрович посмотрел на Артёма долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на питона. Потом снова на Артёма.

— Слышь, главный, — сказал он тихо, но с такой интонацией, что все вдруг поняли — шутки кончились. — Ты условия ставь там, в Москве. В своём кабинете с кондиционером. А здесь — джунгли. Здесь мои условия. И первое условие — ты делаешь, что я говорю. Потому что если не сделаешь — я тебя спасать не буду. А спасать тебя придётся. Обязательно. Ты даже не представляешь, как часто приходится спасать таких, как вы.

Он помолчал, давая словам улечься.

— Я здесь пятнадцать лет. За это время через мои руки прошли сотни таких пингвинов. Кто слушался — те вернулись домой целыми. Кто умничал — тех я вытаскивал из болот, отдирал от пиявок, выковыривал из колючек. Иногда успевал. Иногда нет.

Он снова погладил питона.

— Вы мне не нравитесь, — сказал он честно. — Слишком белые, слишком городские, слишком много думаете о себе. Но я обещал фирме, что довезу вас до места и верну обратно. Обещания надо выполнять. Поэтому идём на лодку. Быстро, пока я добрый.

Он развернулся и зашагал, даже не проверяя, идут ли за ним.

Герои переглянулись.

— Он псих? — спросил Денис шёпотом. — Настоящий псих?

— Не знаю, — ответила Ольга Петровна. — Но выбора у нас нет. Придётся идти.

— А может, сбежим? — предложил Витя, всё ещё прячась за ней. — Вернёмся в аэропорт, купим билеты обратно...

— На какие деньги? — резонно заметила Ольга Петровна. — У тебя карта с собой? Здесь карты не везде работают. А наличные у Артёма.

Артём вздохнул. Действительно, все наличные, все документы, все билеты были у него. Он, как главный, всегда нёс ответственность за финансы. И сейчас это сыграло злую шутку.

— Идём, — скомандовал он. — Будем разбираться по ходу. Если что — я позвоню в турфирму и всё выясню.

— А связь? — спросил Денис.

— В лодке поймаю.

— А если не поймаешь?

Артём не ответил. Он просто пошёл за Петровичем. Остальные потянулись за ним. Витя отлепился от Ольги и, стараясь держаться как можно дальше от питона, но при этом не отставать, засеменил следом. Денис включил камеру и зашептал:

— Ребята, мы идём за легендарным гидом в лодку с сюрпризом. Что нас ждёт? Неизвестно. Но будет весело. Подпишись, чтобы не пропустить!

— Денис, убери телефон, — шикнула на него Ольга Петровна. — Сейчас упадёшь в какую-нибудь яму, и Петрович тебя искать не будет.

— Будет, — уверенно сказал Денис. — Я же контентмэйкер. А таких надо спасать.

Ольга Петровна только рукой махнула.

Так они и шли: впереди Петрович с питоном, за ним — пять московских офисных работников, каждый со своим чемоданом и со своим страхом. Вокруг кипела вьетнамская жизнь — мотоциклы, торговцы, запахи, звуки. Но они уже ничего не замечали. Они смотрели только на удаляющуюся спину человека в набедренной повязке, который вёл их в неизвестность.

---

Они шли за Петровичем минут десять. За это время успели облиться потом, надышаться выхлопными газами, отмахнуться от трёх торговок сувенирами, двух зазывал в массажный салон и одного подозрительного типа, предлагавшего «best price for you, my friend» на всё сразу.

Дорога вела от аэропорта вниз, к воде. Уже издалека было видно море — или не море, а залив, но в любом случае синее, бескрайнее, с белыми барашками волн и лодками на горизонте.

— Красиво, — сказала Марина, пытаясь восстановить свой пошатнувшийся оптимизм. — Смотрите, как красиво!

— Ага, — буркнул Витя, который всё ещё шёл, вцепившись в лямку своего рюкзака и стараясь держаться как можно дальше от питона. Питон, кстати, вёл себя смирно — лежал на плече у Петровича и только изредка поворачивал голову, провожая взглядом особо шумных мотоциклистов.

— Сейчас будет наш транспорт, — объявил Петрович, сворачивая к небольшому пирсу. — Прошу любить и жаловать. Лодка «Надежда». Назвал в честь бывшей жены. Она тоже часто давала течь и тонула в самый неподходящий момент.

Герои вышли на пирс и замерли.

То, что они увидели, сложно было назвать лодкой в привычном понимании этого слова. Это было нечто среднее между корытом, старым сараем и мифическим судном, которое могло плавать разве что в воображении своего владельца.

Лодка была деревянная. Очень деревянная. Такая деревянная, что казалось, будто она помнит ещё те времена, когда деревья были большими, а люди — смелыми. Длина метра четыре, ширина — полтора. Борта облеплены ракушками так густо, что создавалось впечатление, будто лодка обросла ими за несколько столетий непрерывного плавания.

Мотор — отдельная песня. Это был старый японский двигатель, который, судя по виду, пережил как минимум три цунами, два тайфуна и одно извержение вулкана. Краска на нём облупилась, провода торчали наружу, а винт был погнут так сильно, будто он пытался закрутиться в обратную сторону.

— Это... это лодка? — спросил Артём осипшим голосом.

— Лучшая лодка в этом районе, — гордо ответил Петрович. — Я её сам строил. Ну, не сам, конечно. Помогал. Ну, смотрел, как строят. Ладно, нашёл на берегу и починил. Но она плавает! Иногда.

— Иногда? — переспросила Ольга Петровна.

— Ну, не всегда. Но сегодня точно поплывёт. Я вчера молитву прочитал. И Серёгу попросил, чтоб благословил.

Питон лениво поднял голову и посмотрел на лодку. По его взгляду невозможно было понять, благословляет он её или проклинает.

Витя смотрел на лодку и чувствовал, как его внутренний голос сейчас просто орал: «БЕГИ! БЕГИ, ПОКА НЕ ПОЗДНО!»

— А где микроавтобус? — спросил Денис, оглядываясь по сторонам, как будто микроавтобус мог материализоваться из воздуха. — Нам обещали комфортабельный трансфер. С кондиционером.

— Микроавтобус? — переспросил Петрович, почёсывая питона. — А, микроавтобус. Был микроавтобус. В прошлом году. Сломался. Стоит теперь в джунглях, местные в нём живут. Хороший дом получился, между прочим. Я там ночевал пару раз.

— Но как мы доберёмся до отеля? — продолжал настаивать Денис. — На этой... этой...

— На лодке, — закончил за него Петрович. — Как все нормальные люди добираются. По воде. Ты что, думал, здесь везде дороги? Здесь джунгли, детка. Здесь дороги только для мотоциклов и буйволов. А нормальный транспорт — вода.

Он подошёл к лодке и с размаху пнул её ногой. Та жалобно скрипнула, но устояла.

— Видите? — сказал Петрович. — Крепкая.

— А сколько ей лет? — спросила Марина, пытаясь сохранить лицо, но голос предательски дрожал.

— Не считал, — честно ответил Петрович. — Но когда я её нашёл, она уже была старой. А я здесь пятнадцать лет. Так что, наверное, много.

Ольга Петровна достала блокнот и начала записывать: «Транспортное средство — лодка, предположительный возраст более 15 лет, состояние — критическое, наличие спасательных средств — неизвестно, шансы доплыть — ...». Она задумалась и поставила прочерк.

— Ладно, — сказал Артём, принимая волевое решение. — Допустим, мы плывём на лодке. Куда мы плывём? Где наш отель?

— Отель? — переспросил Петрович, и лицо его приняло выражение глубокой задумчивости. — А, отель. Ну, это громко сказано. Там домики на берегу. Эко-домики, как вы просили. Натуральные материалы, свежий воздух, полное единение с природой.

— То есть шалаши? — прямо спросила Ольга Петровна.

— Ну зачем сразу шалаши? — обиделся Петрович. — Домики. С крышей. И стенами. Почти со всех сторон.

— А туалет? — спросил Витя, который наконец-то нашёл в себе силы задать вопрос.

— Туалет — лес, — гордо ответил Петрович. — Экологично, бесплатно, всегда рядом.

Витя побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже некуда.

— Ладно, хватит болтать, — сказал Петрович, подходя к их чемоданам. — Грузимся. Время — деньги, а у меня самогон на подходе, надо успеть до темноты.

Он схватил первый попавшийся чемодан — это был огромный баул Дениса, набитый аппаратурой и сменой одежды на все случаи жизни — и с размаху кинул его в лодку.

Чемодан описал красивую дугу и с глухим стуком приземлился на дно лодки. Вернее, попытался приземлиться. Потому что дно лодки, как выяснилось в этот самый момент, было не совсем герметичным.

Чемодан проломил какую-то доску, провалился внутрь, и оттуда донеслось характерное бульканье.

— Эй! — закричал Денис. — Там же моя камера! Мой ноутбук! Мои штаны!

— Не ссы, — успокоил его Петрович, подходя ко второму чемодану. — Вода тёплая. Не замерзнут.

Вторым был чемодан Артёма. Кожаный, дорогой, с золотыми застёжками. Петрович кинул его с тем же энтузиазмом. Чемодан приземлился точно в то же место, раздвинул доски пошире и с довольным «бульк» скрылся под водой.