— Можно. Люди ко всему привыкают. Даже к смерти и той привыкают, если долго умирают.

Витя всхлипнул и поплёлся дальше.

Марина пыталась вытирать пот платочком, но платочек моментально промок и перестал выполнять свои функции. Она чувствовала, как косметика течёт по лицу, оставляя тёмные дорожки, но остановиться и привести себя в порядок не было ни сил, ни возможности.

— А долго нам ещё? — спросила она жалобно.

— До чего? — уточнил Петрович.

— До... ну, до места. Где мы будем жить.

— А, — протянул Петрович. — Скоро. Ещё часика два.

— Два часа?! — заорал Денис. — Мы же через десять минут сдохнем!

— Не сдохнете, — успокоил Петрович. — Я таких, как вы, много водил. Все доходили. Ну, почти все.

Он снова вставил своё любимое «почти», и это почему-то никого не успокоило.

Они шли дальше. Тропа то поднималась вверх, то спускалась вниз. Несколько раз приходилось переходить вброд небольшие ручьи — вода была тёплой, почти горячей, и кишела, кажется, какой-то живностью, но Витя старался не смотреть.

— Осторожно, — сказал Петрович, когда они подошли к очередному ручью. — Здесь пиявки.

Витя замер на месте, как вкопанный.

— Где? — спросил он дрожащим голосом.

— В воде. Но вы не бойтесь, они маленькие. Просто потом снимете.

— Как снимешь? — не понял Витя.

— Руками. Или солью, если есть. А если нет — так и будут сидеть, пока не напьются крови и не отвалятся сами.

Витя посмотрел на воду, потом на свои ноги, потом снова на воду.

— Я не пойду, — заявил он.

— Ну и стой, — пожал плечами Петрович и перешёл ручей первым, даже не замочив ног, ловко прыгая по камням.

Остальные, поколебавшись, последовали его примеру. Витя остался один на том берегу.

— Витя, иди! — крикнул Денис. — Чего стоишь?

— Там пиявки!

— Они же маленькие! Не съедят!

— А если залезут в штаны?

— Вытрясешь!

Витя, понимая, что оставаться одному ещё страшнее, чем идти по воде с пиявками, закрыл глаза и рванул через ручей. Он промочил ноги по щиколотку, но, кажется, никто его не укусил. По крайней мере, он ничего не почувствовал.

— Молодец, — похвалил Петрович. — Привыкаешь.

— Я не привыкаю, я в ужасе, — честно ответил Витя.

— Это одно и то же, — усмехнулся Петрович и пошёл дальше.

Ещё через полчаса они вышли на небольшую поляну. Здесь было немного светлее, потому что деревья расступались, открывая кусочек неба. В центре поляны стояло сооружение, которое можно было назвать шалашом только при очень богатом воображении.

Это был навес из пальмовых листьев, натянутых на несколько жердей, воткнутых в землю. С трёх сторон он был открыт, с четвёртой — прикрыт каким-то куском брезента, висящим на верёвке. Внутри на земле лежала охапка сухой травы, прикрытая старой циновкой. Рядом стояло несколько камней, сложенных в подобие очага, и валялись обгоревшие палки.

— Пришли, — объявил Петрович, останавливаясь.

Марина оглядела поляну, потом шалаш, снова поляну. Её лицо вытягивалось всё больше и больше.

— А где... где наши эко-домики? — спросила она дрожащим голосом.

Петрович широким жестом показал на шалаш:

— Вот они, эко-домики. Натуральные материалы, свежий воздух, полное единение с природой. Что, не нравится?

— Это... это шалаш, — выдохнула Марина.

— Ну да. А ты что хотела? Пятизвёздочный отель с кондиционером? В джунглях? Детка, ты в джунглях. Здесь другие отели.

— Но нам обещали... на сайте было... с бассейном...

— С бассейном? — переспросил Петрович и заржал. — Серёга, слышал? Бассейн им обещали!

Питон на его плече зашевелился и, кажется, тоже засмеялся, насколько это вообще возможно для змеи.

— Бассейн вон, — показал Петрович в сторону ближайшего ручья. — Вода, правда, мутная и пиявки есть, но плавать можно. Если не боитесь. Марина закрыла лицо руками.

Ольга Петровна подошла к шалашу и критически осмотрела конструкцию.

— А крыша не протекает? — спросила она деловито.

— Протекает, — честно ответил Петрович. — Когда дождь. Но дожди здесь редко. Ну, в сезон — каждый день, но это же не надолго. Переждёте.

— Каждый день? — переспросил Артём.

— Ну да. Тропический ливень. Минут сорок льёт как из ведра, потом перестаёт. Ничего страшного. Промокнете и высохнете.

— А где сушиться?

— На солнце. Оно тут жаркое, быстро высушит.

Артём посмотрел на свои руки, на которых выступали капли пота, и представил, как он мокнет под дождём, а потом сушится на этом солнце. Картинка выходила не очень.

---

Прошло ещё полчаса. Солнце поднялось выше и теперь жарило нещадно, превращая джунгли в гигантскую парную. Воздух дрожал от влажности, пот лился ручьями, и даже дышать стало трудно — казалось, что лёгкие наполняются не кислородом, а горячим киселём.

Герои кое-как разобрали вещи и теперь сидели кто где, пытаясь прийти в себя после перехода. Витя устроился на поваленном стволе дерева на краю поляны, подальше от шалаша, потому что в шалаше, по его мнению, могли водиться пауки. Он сидел, тяжело дышал и смотрел на свои ноги, обутые в треккинговые ботинки, которые он специально купил для этой поездки, потому что в интернете писали, что в джунглях нужна хорошая обувь.

Ботинки были мокрыми от пота и от воды, которой они набрали в ручьях. Носки тоже промокли насквозь и противно хлюпали при каждом движении. Витя думал о том, что хорошо бы их снять и просушить, но для этого нужно было разуться, а разуться — значит остаться босым, а босым в джунглях, где по земле ползают всякие твари, было ещё страшнее.

— Витя, ты как? — спросил Денис, проходя мимо с охапкой хвороста. Петрович велел собирать дрова для костра, и Денис с энтузиазмом взялся за дело, потому что любая деятельность отвлекала от мыслей о том, в какую задницу они попали.

— Нормально, — ответил Витя, хотя нормально ему не было совершенно.

— Точно нормально? А чего такой кислый?

— Я всегда такой.

— Ну смотри. Если что — зови.

Денис ушёл в кусты, и Витя остался один. Он сидел и слушал джунгли. Обезьяны орали где-то далеко, птицы перекликались, стрекотали цикады — звуков было так много, что они сливались в сплошной гул, от которого начинала болеть голова.

И вдруг среди этого гула Витя почувствовал что-то странное. В левом носке. Что-то мокрое и холодное. И шевелящееся.

Сначала он подумал, что ему показалось. Ну, мало ли, нога вспотела, носок намок, может, просто складка образовалась. Но ощущение не проходило. Наоборот, оно становилось всё более отчётливым: что-то ползло по его ноге.

Витя замер. Он боялся пошевелиться, боялся посмотреть, боялся дышать. Может, если не двигаться, это что-то уползёт само? Может, это просто веточка или листик закатился?

Но нет. Это определённо было живое. И оно двигалось.

Собрав всю свою волю в кулак, Витя медленно, очень медленно наклонился и задрал штанину.

То, что он увидел, заставило его сердце забиться с такой скоростью, будто пыталось выпрыгнуть из груди.

На его ноге, чуть выше щиколотки, сидела пиявка.

Большая. Сантиметров десять в длину, а может, и больше. Она присосалась к коже и медленно, с наслаждением набухала, становясь всё толще и толще прямо на глазах.

Витя открыл рот, чтобы закричать, но звук не шёл. Горло перехватило спазмом.

— А-а-а-а-а! — наконец вырвался из его груди крик.

Это был не просто крик. Это был визг, вопль, в котором смешались все возможные человеческие звуки. Так кричат люди, когда видят привидение. Так кричат, когда падают с большой высоты. Так кричат, когда понимают, что жизнь кончена.

— А-а-а-а-а-а-а! — вторили джунгли эхом.

Витя вскочил с бревна и начал прыгать на одной ноге, пытаясь одновременно удержать равновесие и содрать пиявку рукой. Он хватался за неё пальцами, но тварь сидела крепко, как вросшая.

— Снимите её! — орал Витя, прыгая по поляне. — Снимите! Она меня жрёт! Она мою кровь пьёт! А-а-а-а!

Денис выскочил из кустов с охапкой хвороста, увидел прыгающего Витю и замер.

— Ничего себе, — выдохнул он. — Вот это контент!

— Помоги! — заорал Витя. — Сними её!

— Чем снимать-то? — растерялся Денис. — Руками? А если она заразная?

— Мне плевать! Сними!

Денис бросил хворост и подбежал к Вите. Он попытался ухватить пиявку, но та была скользкой и упругой, и пальцы соскальзывали.

— Не могу, — признался Денис. — Скользкая, как...

— Как что? — простонал Витя.

— Как... ну, как пиявка.

Ольга Петровна вышла из шалаша, услышав шум. Она оценила ситуацию спокойным взглядом профессионала.

— Не сдирай руками, — посоветовала она. — Отрыгнёт кровь обратно в рану. Инфекция будет.

— Какая инфекция?! — заорал Витя. — Тут все инфекции мира!

— Обычная, — пожала плечами Ольга Петровна. — Столбняк, например.

Витя заорал ещё громче.

Марина выбежала из-за деревьев и увидела эту картину: Витя прыгает по поляне, Денис пытается его поймать, Ольга Петровна стоит с каменным лицом и даёт советы.

— Что случилось? — спросила Марина.

— Пиявка! — заорал Витя. — Большая! Жрёт меня!

Марина посмотрела на его ногу и побледнела. Пиявка была действительно большой. И страшной. И очень, очень сытой на вид.

— Господи, — прошептала Марина. — Уберите это.

— А ты думала, я просто так прыгаю? — взвизгнул Витя.

Артём вышел из шалаша, где пытался привести в порядок свои вещи, и застал финальную часть этого цирка.

— Что за шум? — спросил он начальственным тоном.

— Пиявка! — хором ответили все, показывая на Витю.

Артём подошёл поближе, посмотрел на пиявку, на Витю, на остальных.

— И что вы стоите? — спросил он. — Снимите кто-нибудь.

— Не снимается! — заорал Витя.

— Соль нужна, — сказала Ольга Петровна. — Пиявки соли боятся. Они её не переносят.

— Где соль? — спросил Артём.

— У Петровича, — ответил Денис. — Он говорил, у него соль есть. В мешочке.

— А где Петрович?

— Капканы пошёл проверять.

— Так зовите его!

— А кто пойдёт? Джунгли, заблудиться можно...

Витя тем временем продолжал прыгать, но силы его были на исходе. Пиявка, кажется, чувствовала себя прекрасно и даже не думала отваливаться.

— Я сейчас сознание потеряю, — простонал Витя. — От потери крови.

— От одной пиявки кровь не теряют, — поправила Ольга Петровна. — Она за раз выпивает не больше десяти-пятнадцати миллилитров.

— Вы издеваетесь?! — заорал Витя. — Вы мне тут лекции читаете, а меня жрут!

Из кустов вышел Петрович. Он шёл неспешно, с видом человека, которому всё нипочём. Питон Сергей по обыкновению лежал у него на плече, лениво поглядывая по сторонам.

— Что за шум, а драки нет? — спросил Петрович, останавливаясь на краю поляны.

— Петрович! — заорал Витя, бросаясь к нему на одной ноге. — Пиявка! Снимите! Спасите!

Петрович посмотрел на его ногу, на пиявку, и лицо его расплылось в довольной улыбке.

— О, — сказал он. — Первая. Поздравляю. Боевое крещение.

— Какое крещение?! Снимите её!

— Сниму, конечно. Не ссы.

Он полез куда-то в свой рюкзак, долго копался, и наконец извлёк небольшой холщовый мешочек, завязанный верёвочкой.

— Соль, — пояснил он. — От пиявок лучшее средство. И от комаров. И от змей. Вообще соль в джунглях — первый друг.

Он развязал мешочек, насыпал на ладонь немного крупной сероватой соли и подошёл к Вите.

— Не дёргайся, — сказал он. — Сейчас всё будет.

Витя замер, боясь пошевелиться. Петрович аккуратно насыпал соль прямо на пиявку.

Эффект был мгновенным. Пиявка словно взбесилась — она задергалась, закрутилась, попыталась отползти, но соль делала своё дело. Через несколько секунд она отвалилась от ноги и шлёпнулась на землю, где продолжила корчиться в агонии.

— Вот и всё, — сказал Петрович, вытирая руки о штаны. — Живи теперь.

Витя смотрел на свою ногу. Там, где сидела пиявка, осталась небольшая ранка, из которой сочилась кровь. Но самое страшное было позади.

— Она... она меня укусила, — прошептал он.

— Не укусила, а присосалась, — поправил Петрович. — Разница есть. Укус — это зубами, а у неё зубов нет. Она просто присасывается и пьёт.

— Какая разница?!

— Большая. Укус заживает дольше. А это как комариный укус, только больше. Дня через три заживёт.

Витя посмотрел на ранку, потом на пиявку, которая всё ещё билась в конвульсиях на земле.

— Убейте её, — попросил он.

— Зачем? — удивился Петрович. — Она живая. И полезная. В медицине их используют.

— Мне плевать! Она мою кровь пила!

— Ну и что? Ты её сам пригласил. В джунгли пришёл — будь готов, что тебя есть будут. Это закон природы.

Он подобрал пиявку двумя пальцами, посмотрел на неё с интересом, потом зашвырнул в кусты.

— Живи, — сказал он. — Размножайся.

Витя смотрел на него с ужасом.

— Вы... вы её обратно в джунгли выкинули? Она же опять приползёт!

— Не приползёт, — успокоил Петрович. — Она теперь соли боится. И вообще, пиявки не мстительные. Они тупые. У них мозгов нет.

— А у вас есть? — вырвалось у Вити.

Петрович посмотрел на него долгим взглядом, потом усмехнулся.

— Есть, — сказал он. — Хватит, чтобы вас, городских, выгуливать. А ты, я смотрю, боевой. Это хорошо.

Он повернулся к остальным, которые наблюдали за этой сценой с разной степенью ужаса и интереса.

— Запомните, пингвины, — сказал он громко. — Пиявка — это не страшно. Это просто мерзко. Если увидите на себе — не орите. Не сдирайте руками. Просто посыпьте солью, и она отвалится. Соль у меня есть, каждому дам по щепотке. Носите с собой.

Он достал несколько маленьких мешочков и раздал всем.

— А если соли не будет? — спросила Ольга Петровна.

— Тогда терпите, пока сама не отвалится. Через час-другой напьётся и упадёт. Но лучше солью.

— А чем опасны пиявки? — спросил Денис, который уже мысленно составлял список возможных опасностей.

— Инфекцией, — ответил Петрович. — Если ранку не обработать, может загноиться. Или столбняк. Я надеюсь, вы все привиты?

— От столбняка? — переспросила Марина. — Я не помню. В детстве, наверное...