— А ты думала, я железный? — усмехнулся Петрович. — Я тоже человек. Тоже боюсь. Тигров боюсь, змей боюсь, обвалов боюсь. Но я знаю, как с этим страхом жить. А вы не знаете. Вот я и научу.

Он помолчал и добавил:

— Если выживете.

Повисла тишина. Слышно было только как Витя под столом тихонько подвывает от страха.

— Ладно, — сказал Петрович, поднимаясь. — Спать пора. Завтра рано вставать. Рассвет в джунглях — самое красивое время. И самое опасное. Хищники любят охотиться на рассвете. Так что выспаться надо.

Он направился к выходу, но на пороге обернулся.

— И запомните, пингвины: палка и ноги. Всё остальное — лишнее. Доброй ночи.

Дверь за ним закрылась. Герои остались сидеть за столом. Витя вылез из-под стола, отряхнулся и посмотрел на остальных.

— Что будем делать? — спросил он.

— Спать, — ответил Артём. — Другого выбора нет.

— А если он прав? Про палку и ноги?

— Тогда будем искать палки, — философски заметила Ольга Петровна. — И беречь ноги.

---

Герои разбрелись по своим комнатам, но никто из них не мог уснуть. Циновки, разложенные на деревянном полу, оказались жёсткими, как асфальт. Подушки, набитые какой-то травой, пахли сеном и ещё чем-то неуловимо азиатским. Москитные сетки, свисающие с потолка, создавали иллюзию защиты, но комары, кажется, умудрялись проникать сквозь самые мелкие ячейки.

В каждой комнате царила своя атмосфера.

Артём лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Он пытался разработать план действий на завтра, но мысли разбегались, как тараканы от света. Слишком много переменных, слишком много неизвестных. В его бизнесе всё было предсказуемо: отчёты, графики, прогнозы и так по кругу. А здесь — тигры, пиявки и мужик с питоном. Никакой математической модели не хватит, чтобы это просчитать.

— Чёрт, — прошептал он в темноту. — Зачем я согласился?

Ответа не было. Только комар пищал над ухом, напоминая, что он здесь чужой.

В соседней комнате Ольга Петровна сидела на циновке в позе лотоса, насколько это позволял её возраст и больная поясница. Она пыталась медитировать — впервые в жизни. Говорят, это помогает успокоить ум. Но ум не успокаивался. Он лихорадочно перебирал цифры, которые больше не были записаны в блокноте, потому что блокнот утонул. Калории, расходы, проценты, риски — всё это крутилось в голове, не находя выхода.

— Главное — систематизировать, — бормотала она себе под нос. — Информацию нужно структурировать. Если нет бумаги, буду использовать память.

Она закрыла глаза и начала мысленно создавать новую таблицу. В графе «Опасности» появились пункты: тигры, змеи, пауки, пиявки, Петрович. В графе «Ресурсы» — палки, ноги, вода, рыба, Петрович (как источник знаний). В графе «Шансы на выживание» она поставила 65% и мысленно добавила сноску: «При условии сотрудничества с местным населением».

Марина лежала на циновке и тихонько плакала. Слёзы текли по щекам, капали на подушку, но она не вытирала их. Пусть текут. Всё равно никто не видит. Она представляла, как должна была выглядеть эта поездка: уютные домики, йога на закате, коктейли у бассейна. А что получилось? Дырявая лодка, утопленные чемоданы, мужик в набедренной повязке и пауки.

— Я дура, — шептала она. — Я полная дура. Зачем я это придумала? Зачем?

Денис не спал. Он лежал и прокручивал в голове события дня, пытаясь запомнить каждую деталь. Без телефона это было сложно, но он тренировал память, как когда-то тренировал мышцы в спортзале. Петрович с питоном, лодка с водой, чемоданы на дне — всё это должно было сохраниться в архивах мозга до лучших времён, когда он снова сможет всё это рассказать миру.

— Контент, — шептал он. — Это же контент. Я должен выжить, чтобы рассказать. Подписчики ждут.

Он даже не заметил, как перестал бояться и начал смотреть на происходящее как на большой реалити-сериал, в котором ему выпала главная роль.

Витя сидел в углу комнаты, прижавшись спиной к стене и обхватив колени руками. Он не мог заставить себя лечь, потому что лежать — значит быть уязвимым. А быть уязвимым в месте, где водятся тигры, змеи, пауки и мужики, которые едят живых личинок, — смерти подобно.

Он вслушивался в каждый звук. Вот скрипнула половица — наверное, мышь. Вот хлопнула дверь — ветер. Вот закричала обезьяна — или это не обезьяна? Вдруг это тигр? Вдруг тигры умеют кричать как обезьяны, чтобы заманить добычу?

— Я не выживу, — шептал он. — Я точно не выживу. У меня аллергия, слабые нервы, я даже тараканов боюсь. А здесь... здесь всё страшнее в тысячу раз.

Он хотел заплакать, но слёз не было. Только сухой, спазматический кашель, который он пытался подавить, чтобы не привлекать внимания хищников.

---

А на улице, на маленьком крыльце, выходящем прямо на воду, сидел Петрович.

Перед ним горел небольшой костёр, сложенный из каких-то веток и щепок прямо в железном ведре. Огонь весело потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены кафе и на воду, где отражались звёзды.

Рядом с Петровичем, свернувшись кольцом, лежал питон Сергей. Он был расслаблен и доволен — видимо, ужин пришёлся ему по вкусу. Только голова змеи была приподнята, и немигающие глаза смотрели куда-то в темноту, туда, где начинались джунгли. Петрович держал в руке фляжку с самогоном, но не пил. Просто грел ладони о металл и смотрел на огонь.

— Ну что, Серёга, — сказал он тихо, чтобы не разбудить случайно кого-нибудь из гостей. — Как тебе сегодняшняя партия?

Питон медленно повернул голову и посмотрел на хозяина. В его взгляде читалось что-то вроде: «Нормальные такие, но глупые».

— Ага, — согласился Петрович, будто прочитав мысли змеи. — Глупые и испуганные. Сразу видно — офисные. Главный всё пытается командовать, бухгалтерша считает, маркетолог снимает даже без телефона, а тот, мелкий, вообще под стол залез.

Он усмехнулся и отхлебнул из фляжки.

— Но симпатичные, — добавил он, подумав. — Не злые. Просто непривычные. Таким как раз джунгли и нужны. Чтобы научились жить по-настоящему

Питон лениво кивнул.

— Смотри на них, Серёга, — продолжил Петрович, кивая в сторону кафе, где в комнатках ворочались его подопечные. — Лохи лохами. Через неделю будут грязь жрать и радоваться. Он помолчал, глядя на огонь.

— Помнишь тех, из Питера? — спросил он вдруг. — Тоже возмущались. Особенно та девушка, которая боялась пауков. А через две недели сама пауков ловила и жарила. И ещё просила добавки.

Питон снова кивнул. Видимо, помнил.

— А те, из Новосибирска? — продолжал Петрович. — В аэропорту их не хотели пускать в самолёт. Пришлось объяснять, что это теперь их образ жизни.

Он засмеялся негромко, и смех его растворился в ночи.

— А эти, — он снова кивнул на кафе, — эти московские. Самые сложные. Московские дольше всего привыкают. У них там свой мир, свои законы. Думают, что они пуп земли. А здесь они никто. Просто мясо. Которое могут съесть.

Питон зашипел тихонько, как бы спрашивая: «А можно?»

— Нельзя, — строго сказал Петрович. — Не смей даже думать. Это гости. Их надо довезти и вернуть. Иначе репутация пострадает. А репутация в джунглях — это всё.

Питон обиженно отвернулся.

— Не дуйся, — утешил его Петрович. — Я тебе потом рыбы наловлю. Свежей. А эти... эти пусть живут. Пока.

Он снова приложился к фляжке.

— Но смотреть на них забавно, — признал он. — Особенно на того, мелкого. Он же реально под стол залез. Под стол, Серёга! От тигра под столом прятался! Ты представляешь?

Питон представил и, кажется, тоже нашёл это забавным. Во всяком случае, его пасть приоткрылась в змеиной улыбке.

— А бухгалтерша? — продолжал Петрович. — С блокнотом. Она там всю жизнь рассчитала. Сколько калорий, сколько шагов, сколько денег. А блокнот — бульк, и нету. Теперь сидит, головой думает. Это полезно. Головой думать полезнее, чем бумажкой шуршать.

Он замолчал, глядя на звёзды. Их было так много, что казалось, будто небо просыпано мукой. Где-то далеко мигал огонёк рыбацкой лодки, и этот огонёк был единственным признаком того, что в мире ещё есть цивилизация.

— Ладно, — вздохнул Петрович, поднимаясь. — Пойдём спать. Завтра рано вставать. Надо этих пингвинов в джунгли вести. Покажут себя. Кто есть кто.

Он потушил костёр, залив его остатками чая из кружки. Пар зашипел, и ночная тьма сгустилась ещё сильнее.

— Спокойной ночи, Серёга, — сказал Петрович, укладываясь прямо на дощатом полу крыльца, подстелив под себя какую-то тряпку.

Питон свернулся рядом, положив голову хозяину на ногу. Так они и спали — человек и змея, два старых друга, которым не нужны были слова, чтобы понимать друг друга.

4

Глава 4. Первый шаг в зелёный ад

Рассвет наступил внезапно, как это всегда бывает в тропиках. Ещё минуту назад было темно, хоть глаз выколи, а теперь небо на востоке вспыхнуло оранжевым, розовым и золотым, и через полчаса солнце уже висело над горизонтом.

Герои выползли из своих комнат помятые, невыспавшиеся и с кругами под глазами. Витя выглядел так, будто вообще не ложился — собственно, так оно и было. Он сидел всю ночь в углу, прислушиваясь к звукам джунглей и вздрагивая от каждого шороха. Сейчас он напоминал зомби из фильмов ужасов: бледный, с красными глазами и трясущимися руками.

Денис, наоборот, был полон энергии, хотя и не спал почти. Он умудрялся даже без телефона сохранять бодрость духа и теперь ходил между всеми и делал вид, что берёт интервью.

— Доброе утро, Витя! Как вам спалось накануне великого приключения? — спрашивал он, протягивая воображаемый микрофон.

— Отвали, — мрачно ответил Витя.

— Отлично! Эмоциональный ответ! Зрители оценят!

Ольга Петровна уже успела умыться из какой-то бочки с дождевой водой, привести себя в порядок и даже сделать зарядку. Она сидела на скамейке с прямой спиной и мысленно составляла новую таблицу: «Физическое состояние членов группы. День первый».

Артём пытался сохранять достоинство, но это плохо получалось. Пиджак он снял ещё вчера, галстук болтался криво, рубашка была мятой и мокрой от пота, хотя они ещё даже не вышли на улицу. Он пил зелёный чай маленькими глотками и смотрел в окно, за которым начинались джунгли.

Марина пыталась привести себя в порядок, но косметика текла, волосы висели сосульками, а настроение было где-то на уровне плинтуса. Она молчала и только вздыхала.

Петрович появился на крыльце, когда солнце уже поднялось достаточно высоко. Он был свеж, как огурчик, будто и не спал всю ночь на голых досках. Питон Сергей по обыкновению лежал у него на плече и лениво щурился на солнце.

— Ну что, пингвины, — объявил Петрович, потирая руки. — Готовы к приключениям? Завтрак отменяется, пожрём в пути. Дядя Хо дал нам с собой риса и вяленой рыбы. Этого хватит на пару дней. А дальше — сами.

— Как сами? — возмутился Артём. — Мы же заплатили за питание!

— Заплатили, — согласился Петрович. — Только питание там, в джунглях. А в джунглях еда сама себя не поймает и не приготовит. Так что учиться будем.

Он кинул каждому по небольшому мешочку из грубой ткани.

— Там рис и рыба. Не жрать всё сразу, растянуть на три дня. Потом перейдём на подножный корм.

— На подножный? — переспросил Витя с ужасом.

— Ну да. Корешки, личинки, змеи. Вкусно и питательно.

Витя побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже некуда.

— А вода? — спросила Ольга Петровна практично.

— Вода в ручьях. Пить можно, я проверял. Если не отравитесь, конечно. Но это уже ваши проблемы.

— Ваши проблемы? — возмутился Артём. — Вы же гид! Вы отвечаете за нашу безопасность!

— Отвечаю, — кивнул Петрович. — За безопасность. А за ваши желудки — нет. Желудки у вас свои. Если решите напиться из лужи — ваше право. Я предупредил.

Он подхватил свой старый армейский, с дырами, рюкзак и направился к тропе, ведущей от кафе вглубь острова.

— Пошли, пингвины. Солнце поднимается, скоро будет совсем жарко. Надо успеть пройти побольше.

Герои переглянулись, вздохнули и поплелись за ним.

---

Тропа, по которой вёл их Петрович, была едва заметна. Местами это была просто протоптанная дорожка в высокой траве, местами — еле угадывающийся проход между деревьями. Но Петрович шёл уверенно, ни разу не останавливаясь, чтобы сориентироваться.

Вокруг стояла стена зелени. Деревья, лианы, кусты, папоротники размером с человека — всё это переплеталось в такой клубок, что казалось, будто они идут по гигантскому живому организму.

Солнце пробивалось сквозь листву редкими лучами, создавая игру света и тени. Где-то высоко, над головами, орали обезьяны. Их крики были такими громкими и разноголосыми, что создавалось впечатление, будто они окружены стаей диких животных.

— Чего они орут? — спросил Денис, стараясь держаться поближе к Петровичу.

— Предупреждают друг друга, что мы идём, — ответил Петрович. — Обезьяны умные. Они знают, что люди — это опасность. Вот и орут.

— А они нападают?

— Могут. Если сильно разозлить. Или если детёнышей защищают. Так что не лезьте к ним.

— А я и не полезу, — заверил Витя, который и так шёл, вжав голову в плечи, как будто обезьяны могли спикировать сверху.

Жара нарастала с каждой минутой. Если на берегу ещё чувствовалось лёгкое дуновение ветерка с моря, то здесь, в глубине джунглей, воздух стоял плотный и неподвижный, как кисель. Влажность была под 90 процентов, и дышать становилось всё труднее.

Через десять минут ходьбы все уже были мокрыми насквозь. Рубашки прилипли к спинам, по лицам тёк пот, заливая глаза, волосы висели сосульками, а ноги в кроссовках хлюпали.

— Я больше не могу, — простонал Витя, останавливаясь. — Я задыхаюсь.

— Иди, иди, — подбодрил Петрович, не оборачиваясь. — Привыкнешь. Организм быстро адаптируется.

— К такому нельзя привыкнуть!