— Был, — кивнул Петрович. — Но я не побежал. Я залез на дерево и сидел там, пока тигр не ушёл. А они побежали. Глупые.

— И вы ничего не сделали? — возмутилась Ольга Петровна.

— А что я мог сделать? — удивился Петрович. — У меня с собой был только нож и фляжка. Против тигра с ножом не попрёшь. Только если самому на обед захотелось. Я не захотел.

Он снова отхлебнул из фляжки и довольно крякнул.

— Но вы не бойтесь, — добавил он, окидывая всех взглядом. — Вы вроде умные, сразу видно. Не побежите. Будете слушаться. И тогда всё будет хорошо.

Он улыбнулся своей щербатой улыбкой. Никто не засмеялся.

Денис судорожно сглотнул и покосился на дверь, за которой была темнота и, возможно, тигры.

— А... а много там тигров? — спросил Витя, который наконец-то смог выдавить из себя звук.

— Да нет, — махнул рукой Петрович. — Мало. Их вообще почти не осталось. Браконьеры перебили. Но один-два есть. Я их знаю. Они меня знают. Не тронут.

— Откуда они вас знают? — удивился Артём.

— Так встречались, — просто ответил Петрович. — Я им рыбу оставляю иногда. Или мясо, если есть лишнее. Они привыкли. Думают, я свой.

— Тигры думают, что вы свой? — переспросил Денис, и в его голосе послышались истерические нотки.

— Ну да. Я же здесь давно. Они меня знают. Если с вами иду — не тронут. Если одни пойдёте — могут и заинтересоваться. Но вы одни не пойдёте, я прослежу.

Он снова улыбнулся. Марина вдруг всхлипнула.

— А пауки? — спросил Витя, который решил, что раз уж разговор пошёл о смертельных опасностях, надо выяснить всё сразу. — Пауки там есть?

— Пауки — да, — кивнул Петрович. — Много разных. Маленькие, большие, ядовитые, не очень. Самые опасные — птицееды. Они размером с ладонь. Если укусят — больно, но не смертельно. Если, конечно, аллергии нет.

— А у меня аллергия! — пискнул Витя.

— На что?

— На всё! На пыль, на цветение, на укусы...

— Ну, на пауков есть?

— Не знаю! Никогда не кусали!

— Вот и узнаешь, — философски заметил Петрович. — Может, и нет аллергии. А если есть — Серёга пожалеет.

Он кивнул на питона. Питон лениво приоткрыл глаза и посмотрел на Витю. Во взгляде читалось что-то вроде: «Да не бойся, мелкий, я тебя в обиду не дам».

— А... а змеи? — продолжил допрос Витя, понимая, что обратной дороги нет.

— Змеи тоже, — кивнул Петрович. — Кобры, гадюки, питоны. Питоны не ядовитые, но могут задушить. Кобры ядовитые. Но они редко нападают, если не наступить. Так что смотрите под ноги.

— А если наступлю?

— Тогда кусь, — развёл руками Петрович. — И всё. Быстро и больно. Противоядие есть не везде. Но я знаю, где растёт нужная трава. Если успею — спасу.

Он говорил это так буднично, как будто речь шла о том, где взять соль или как заварить чай. Артём сидел и переваривал информацию. Его мозг, привыкший к отчётам, графикам и прогнозам, отказывался принимать реальность, в которой тигры едят людей, а змеи кусают за каждым углом.

— Послушайте, — сказал он наконец. — Вы нас пугаете? Это такой метод? Чтобы мы слушались?

Петрович посмотрел на него долгим взглядом.

— А ты как думаешь, главный? — спросил он. — Думаешь, я вру? Для острастки?

— Я... не знаю.

— Правильно что не знаешь. Потому что ты никогда в джунглях не был. А я был. И видел, как люди умирают. Не от тигров даже — от собственной глупости. Наступили не туда, съели не то, полезли не туда. Джунгли ошибок не прощают. Поэтому я вам правду говорю. Чтобы вы боялись. Потому что страх — это хорошо. Страх заставляет быть осторожным.

Он помолчал и добавил:

— Смелые в джунглях долго не живут. А осторожные — да. Если повезёт.

Денис нервно хихикнул. Это был тот самый нервный смех, который бывает, когда уже не знаешь, плакать или смеяться. К нему присоединилась Марина — тоже нервно, но с истерическими нотками. Потом Витя, который вообще не понимал, что происходит, но решил, что если все смеются, значит, так надо.

— Ха-ха-ха, — заливался Денис. — Тигр сожрал... ха-ха-ха... туристов... ой, не могу... ха-ха-ха...

— Ха-ха-ха, — вторила Марина, вытирая слёзы, которые были скорее от страха, чем от смеха.

— Хи-хи-хи, — пищал Витя, трясясь как осиновый лист.

Артём и Ольга Петровна не смеялись. Артём просто сидел с каменным лицом, обдумывая услышанное. Ольга Петровна делала записи в блокноте: «Тигры — есть. Змеи — есть. Пауки — есть. Рекомендации: не бегать, не наступать, слушаться гида».

Петрович наблюдал за этой истерикой с довольным видом человека, который только что удачно пошутил.

— Ну вот, — сказал он, когда смех поутих. — Уже лучше. Страх вышел. Теперь можно и спать. Завтра рано вставать.

Он поднялся из-за стола, поправил питона на плече и направился к выходу на крыльцо.

— А вы где спите? — спросил Денис, всё ещё всхлипывая.

— А я на улице, — ответил Петрович. — Под звёздами. Привык. И Серёга любит на свежем воздухе.

— А... а тигры?

— Не придут, — бросил Петрович через плечо. — Я их предупредил.

Дверь за ним закрылась. Герои остались одни. За столом воцарилась тишина, нарушаемая только плеском воды и далёкими криками ночных птиц.

— Он... он шутил? — спросил Витя, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Не знаю, — честно ответил Артём. — Но я, пожалуй, лягу спать ближе к выходу.

— Я вообще не лягу, — заявил Витя. — Я буду сидеть и слушать.

— Слушать чего?

— Чтобы вовремя убежать, если что.

— От тигра не убежишь, — напомнила Ольга Петровна. — Он же сказал.

— А кусаться?

— Тоже не вариант.

Витя задумался и, видимо, решил, что лучшая стратегия — просто не выходить из кафе вообще.

---

Петрович вернулся с крыльца минут через десять. Видимо, надышался звёздами, наговорился с питоном и решил, что пингвины достаточно переварили информацию про тигра. Он вошёл в кафе, зевнул, почесал волосатую грудь и снова плюхнулся на свою скамейку во главе стола.

— Не спится? — спросил он, окидывая взглядом героев, которые так и не разошлись по комнатам, а продолжали сидеть в главном зале, словно боясь остаться наедине со своими мыслями.

— Нет, — признался Артём. — Слишком много впечатлений.

— Это пройдёт, — успокоил Петрович. — Через пару дней так устанете, что будете спать где угодно. Хоть в болоте, хоть на муравейнике.

— На муравейнике? — переспросил Витя, который, кажется, решил, что его миссия в этой поездке — реагировать на каждое слово Петровича с ужасом.

— Ну да. Муравьи, они тоже спать не мешают. Если не шевелиться. А если шевелиться — кусаются. Но к ним быстро привыкаешь.

Витя снова побледнел и начал оглядывать пол. Муравьёв пока не было, но это не успокаивало.

Артём решил, что пора брать инициативу в свои руки. Он расправил плечи, поправил галстук (который уже давно потерял форму и висел как тряпка) и обратился к Петровичу с максимально деловым видом, на который был способен в данной ситуации.

— Послушайте, Петрович. Нам бы хотелось понять, что нас ждёт. План, программа, расписание. Мы же не просто так приехали, у нас есть ожидания.

— Ожидания? — переспросил Петрович, будто впервые слышал это слово. — Какие такие ожидания?

— Ну, — Артём замялся, подбирая слова. — Йога, например. Массаж. Экскурсии к водопадам. Медитации на закате. Нам обещали духовные практики и единение с природой.

Петрович слушал этот список с непроницаемым лицом. Питон на его плече тоже, кажется, слушал и, судя по лёгкому покачиванию головы, находил происходящее забавным.

— Йога, — повторил Петрович, смакуя слово. — Массаж. Медитации. Духовные практики.

Он сделал паузу, потом широко улыбнулся своей щербатой улыбкой.

— Слушай сюда, главный. Программа у нас простая. Всего три пункта. Запоминай.

Он загнул пальцы на руке, свободной от питона:

— Первое: жрать. Второе: спать. Третье: не сдохнуть.

— И всё? — опешил Артём.

— Всё. Остальное — опционально. Йогу сами себе придумаете, когда пиявки в жопу залезут. Будете в позу лотоса становиться, чтобы их выковырять. Медитировать будете, когда есть захочется, а еды нет. А массаж... ну, массаж вам те же пиявки сделают. Бесплатно. Иглоукалывание по-вьетнамски.

Денис нервно хихикнул, но, поймав взгляд Артёма, закашлялся.

— Вы шутите? — спросила Марина жалобно.

— Ни разу, — ответил Петрович совершенно серьёзно. — Джунгли — это вам не спа-салон. Здесь никаких программ. Хотите единения с природой — отлично, будете с ней едины.

Ольга Петровна, которая до этого момента молчала и только делала пометки в своём блокноте, решила, что пришло время для конструктивного подхода.

— Хорошо, — сказала она твёрдо, откладывая ручку. — Допустим, программы нет. Но должен же быть какой-то план. Список необходимых вещей, например. Что нам нужно взять с собой? Какие припасы? Медикаменты? Средства защиты?

Она говорила деловито, как на совещании, когда уточняла бюджет на следующий квартал. Петрович посмотрел на неё с уважением.

— Сильная женщина, — повторил он свою любимую фразу. — Всё ей списки подавай.

— Я бухгалтер, — пояснила Ольга Петровна. — Я привыкла к порядку и учёту.

— Ну давай, покажи свой учёт, — предложил Петрович.

Ольга Петровна протянула ему блокнот. Там было исписано уже страниц десять: таблицы расходов, списки вещей, расчёты калорий, графики дежурств, схемы маршрутов. Петрович пролистал пару страниц, и его лицо вытянулось.

— Это что? — спросил он, тыкая пальцем в какую-то таблицу.

— Расчёт оптимального соотношения белков, жиров и углеводов в условиях тропического климата, — пояснила Ольга Петровна с гордостью. — Я использовала данные Всемирной организации здравоохранения и адаптировала их к местным условиям.

Петрович посмотрел на неё долгим взглядом. Потом на блокнот. Потом снова на неё.

— Слушай, мать, — сказал он наконец. — Ты это где собираешься применять?

— В джунглях. Чтобы правильно питаться и не терять энергию.

Петрович вздохнул, встал, подошёл к двери, открыл её и, не глядя, выбросил блокнот в воду.

— Нет! — закричала Ольга Петровна, вскакивая. — Там же расчёты! Там вся моя работа!

— Была работа, — спокойно ответил Петрович, возвращаясь на место. — А теперь нет.

Ольга Петровна рванула к двери, но было поздно. Блокнот уже утонул, унесённый тёмной водой куда-то в сторону моря.

— Вы... вы... — задыхалась она от ярости.

— Я, — кивнул Петрович. — И не надо меня благодарить. Я тебе жизнь спас.

— Жизнь?! — взвизгнула Ольга Петровна. — Вы утопили мои расчёты!

— Вот именно. Расчёты. Которые тебе в джунглях не помогут. Там, мать, другие законы. Там не по таблицам живут, а по обстоятельствам.

Он наклонился к ней и посмотрел прямо в глаза:

— Запомни, мать. В джунглях список один: палка и ноги. Всё. Остальное — багаж, который тащить надо. А тащить ничего не надо. Потому что тащить — значит уставать. А уставать — значит дохнуть. Поняла?

Ольга Петровна открыла рот, чтобы возразить, но вдруг поняла, что возразить нечего. В этой странной логике было что-то... пугающе правильное.

— Но как же... — начала она.

— Никак, — отрезал Петрович. — Привыкай. Ты теперь не бухгалтер. Ты просто человек.

Ольга Петровна медленно опустилась на скамейку. В её глазах стояли слёзы — впервые за многие годы. Не от обиды даже, а от осознания того, что весь её привычный мир, состоящий из цифр, таблиц и отчётов, только что утонул в вьетнамской воде вместе с блокнотом.

— Ничего, — сказал Петрович уже мягче. — Новый блокнот заведёшь. Если вернёшься. А пока — слушай сюда.

Он поднял палец:

— Палка и ноги. Всё, что нужно для джунглей. Палкой можно змею отогнать, на палку опереться, палкой рыбу глушить, палкой костёр мешать. А ногами — ходить. Много ходить. Иногда бегать. От кабанов, например. Кабаны здесь злые.

— Кабаны? — оживился Витя, который уже открыл рот для нового вопроса.

— Кабаны, — подтвердил Петрович. — Дикие такие, с клыками. Если увидят — беги. Ноги и пригодятся.

— А если не убегу?

— Тогда познакомишься с кабаном поближе. Недолго, но запоминающееся.

Витя снова закрыл рот и решил, что ноги — это действительно важно. Артём сидел и переваривал информацию. Йоги не будет. Массажа не будет. Экскурсий не будет. Будет только жрать, спать и не сдохнуть. И палка с ногами.

— А вода? — спросил он практично. — Где мы будем брать воду?

— В ручьях, — ответил Петрович. — Здесь много ручьёв. Вода чистая, горная. Можно пить.

— А если не чистая?

— Тогда животом будешь маяться. Но это тоже опыт. Очищение организма.

— А еда?

— Еду сами добудете. Я научу. Коренья, личинки, рыба, змеи, обезьяны.

— Обезьяны? — переспросила Марина с ужасом. — Мы будем есть обезьян?

— А чего их не есть? Мясо. Правда, они похожи на людей, некоторые брезгуют. Но голод не тётка. Если три дня не жрать — и обезьяну съешь, и соседа, если он помрёт.

— Мы не будем есть соседей, — твёрдо сказал Артём.

— Ну, как знаете. Но в джунглях свои законы.

Денис, который всё это время сидел молча и переваривал информацию, вдруг спросил:

— А где мы будем спать?

— Где придётся, — пожал плечами Петрович. — В шалашах, в пещерах, на деревьях. Главное — чтобы сверху не капало и снизу не кусало.

— А змеи на деревьях есть?

— Есть. Но они спят ночью. Как и все.

— А если не спят?

— Тогда и ты не спишь.

Витя, слушая этот диалог, медленно сползал под стол. Ему казалось, что если спрятаться достаточно глубоко, то все эти ужасы его не найдут.

— Витя, вылезай, — позвала Ольга Петровна, которая, несмотря на потерю блокнота, сохранила присутствие духа. — Неудобно же.

— Мне и здесь хорошо, — донёсся глухой голос из-под стола.

— Пусть посидит, — махнул рукой Петрович. — Привыкает к мысли, что он теперь часть экосистемы.

Он снова приложился к фляжке, закусил травинкой и с довольным видом откинулся на спинку.

— А вы? — спросил Артём. — Вы с нами пойдёте? В смысле, будете нас сопровождать?

— А куда ж я денусь? — удивился Петрович. — Я гид. Моя работа — вас довести и вернуть. Если вернётесь, конечно. Но я оптимист.

— А если кто-то не захочет идти? — спросила Марина. — Останется здесь, в кафе?

— Можно и здесь остаться, — кивнул Петрович. — Только дядя Хо за постой деньги берёт. А у вас денег нет. Я знаю, у главного все деньги. А главный с нами пойдёт. Так что все пойдут.

Он усмехнулся и подмигнул Артёму. Артём вздохнул. Действительно, все наличные были у него. И документы. И билеты. Он был заложником собственной ответственности.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, мы идём. Сколько это займёт времени? Маршрут какой?

— Маршрут простой: туда и обратно. Туда — через джунгли, обратно — тоже через джунгли. Времени — две недели. Если повезёт.

— А если не повезёт?

— Тогда дольше. Или навсегда.

— Вы любите пугать, да? — не выдержал Денис.

— Не люблю, — серьёзно ответил Петрович. — Просто не люблю врать. Джунгли вранья не прощают. Если соврёшь сам себе — умрёшь. Если соврёшь мне — я тебя спасать не буду. Поэтому сразу говорим правду. Вы боитесь? Бойтесь. Это нормально. Я тоже боюсь. Иногда.

— Вы? Боитесь? — удивилась Марина.