Отзывы на книги автора «Юлия Яковлева»

Я птица говорун, которая отличается умом и сообразительностью. В смысле, что если влезть в чтение не с начала цикла - тут я вне конкуренции. Никогда такого не было, и вот опять я начинаю читать не с начала, але, Лена, проснись! Так что, личность следователя Зайцева, которую следовало бы изучать с первой книги... ну, буду как всегда. Ладно, прекращаю про свою тупость, несколько слов о самой книге.
Мне понравилось, но без оговорок. С Юлией Яковлевой я знакома по циклу "Ленинградские сказки", который мне очень понравился. Автор очень талантлива, тут все в порядке и с фабулой, и со словом. Герои не картонные, диалоги живые, атмосфера времени чувствуется ярко (вплоть до наивных сейчас верований что передовая большевитская советская наука придумает так, что мужчины и женщины будут рожать одинаково. Эх, ребята, спустя почти 100 лет наука ничуть не ближе к решению этой проблемы). И время автор выбрала интересное - 1930 й год, когда еще сильно противостояние старого и нового, но старое уже поняло, что они проиграли....В общем, все вроде хорошо с книгой, но почему то читала я ее с перерывами на другие книги недели 3. Вот читаешь - все хорошо, нравится, отложила - и как то не сильно тянет возвращаться обратно. Я это списываю чисто на свою вкусовщину, так как тема-завязка детектива (лошади, скачки, ипподромы, рысаки там всякие) мне это очень малоинтересно, наверно поэтому, прямо ахового впечатления от книги у меня не вышло.
Но Юлия Яковлева мне по прежнему нравится, и при случае я обязательно познакомлюсь и с другими книгами цикла, разумеется, вернувшись к первой.

Современная литература... литературная игра... какой-то, в общем, постмодернизм. )) Трэш.

Сюжет: очередная версия альтернативной Российской империи - на этот раз с оборотнями... Лето 1812 года, Смоленск. Местное общество живет своими делами и заботами - балы, поиск выгодной партии, сельское хозяйство, вот в лесах, говорят, оборотни лютуют... И никто не знает, что через несколько дней начнется война и армия Наполеона обрушится на страну...

Книжку взяла в библиотеке из любопытства. )) Ну, то есть об авторе я неоднократно слышала от буктьюберов... из рассказов которых следовало, что она накропала целую серию книжек про 30-е годы и даже про блокадный Ленинград - в махровом антисоветском духе, ясное дело. Поэтому никакого желания читать эти книжки у меня нет. А тут вдруг появились известия, что автор решила взяться за другую эпоху - война 1812 года! Да еще оборотни в тексте. Хм. Очень любопытно - при моем увлечении разными альтернативками. Но автор же у меня заведомо в черном списке и на подозрении, так что как-то... И тут увидела эту книжку в библиотеке. Судьба... ))

Ну, начинала читать я в довольно честном настрое... в смысле, стараясь дать себе установку, что несмотря на негативное отношение к автору, буду относиться непредвзято, мало ли, а вдруг... В итоге никакого вдруг не вышло. И почему это меня не удивляет... ))

В том, что касается "фантастического триллера" - как бессовестно обещает аннотация - сразу предупреждаю, что можете даже не рассчитывать. Хотя тут действительно есть оборотни... а книжка начинается с того, что в лесу обнаруживают трупы зверски убитых молодых крестьян... Но пробираясь через этот талмуд - через пень-колоду и буераки - я в итоге так и не поняла, к чему здесь вообще автору понадобились оборотни. А также это загадочное и жестокое убийство крестьян. Оборотни здесь никакого влияния на сюжет не оказывают. От слова вообще. Ну, то есть, автор сходу дает понять, что вот тут молодой кузнец, обращенный в оборотня, скрывается в лесу... А тут ГГ, благородный помещик Бурмин - ну тоже оборотень... поэтому бросил свет и скрывается у себя в поместье... Ну и что? Бегающий в лесах кузнец вполне мог просто заболеть какой-нибудь оспой-чумой и поэтому скрывался от общины, которая ради социальной, так сказать, защиты хотела его зачистить. А помещик Бурмин мог просто страдать сплином и мизантропией - что, кстати сказать, в те времена вроде и было модно? И сюжет бы двигался ровно точно так же. А что касается загадочного убийства - так оно и осталось загадочным. Вот редкий случай, когда на это убийство глубоко наплевать абсолютно всем - и окрестным крестьянам, и властям, и автору... Более того, скажу, что и читателю - в лице меня - тоже было на него глубоко наплевать. Ну, то есть где-то как-то я подозреваю, что парней убил благородный помещик Бурмин. Защищая оборотня, на которого они охотились. Но не знаю, пояснила ли автор что-либо на этот счет - честно говоря к финалу книжка меня уже утомила до крайней степени.

Лично у меня сложилось впечатление, что своим опусом автор преследовала две цели. Это, во-первых, поиграть с образами и сюжетами Великой Русской Классики... В смысле, это не только отечественный аналог "Гордость и предубеждение и зомби", как отмечают во множестве рецензий - который, кстати, автор не стала разрабатывать, но и просто смешение всего и вся. Вот пишут про роман Толстого - это я не знаю, у меня с детства абсолютная непереносимость художественного творчества Толстого... Я больше углядела из Пушкина - Дубровский там, Евгений Онегин... Пиковая дама... Мне показалось, что еще и Гоголь мелькал - но, может, только показалось. Не поручусь. В плане этого все было даже с фантазией и остроумно. Может, мне бы даже и понравилось - если бы меня так не бесила автор. ))

Во-вторых, подозреваю я, что автор тут продолжила свою э... магистральную линию... по развенчиванию и разоблачению советского мифа. На этот раз в части исторической - то, как у нас всегда подавалась история войны 1812 года. Как мы учили в школе по истории и смотрели в советских фильмах. Автор старательно проливала на это свой свет. Типа прожектор перестройки, ага. Вот население, которое не хочет воевать и мечтает о европейских ценностях... вот армия, которая скоты - в лице нескольких изображенных представителей... Вот власти насильно гонят на войну... и т.д. Ну, кто там автору указ, хозяин-барин и все такое. Я не историк - так, скромно интересующийся читатель - но у меня имеется подозрение, что автор тут метет пургу.

Вот, скажем, для примера, из начала романа - все с тем же загадочным убийством крестьян. Вдруг автор сообщает, что это, оказывается, были рекруты! поэтому армия специально этим заинтересовалась (фигня, никто ничем тут не заинтересовался). Да вы что, правда что ли. И каким же интересно образом эти самые рекруты вдруг оказались в лесах, охотящимися на оборотня... поди и с оружием... Автор тут вообще о чем? теряюсь я в догадках. Потому что сколько мне ранее попадалось в разных прочитанных книжках - не так уж много, но все-таки - в рекруты всегда забирали с большими трудностями, страданиями и трагедиями. Никто абсолютно не рвался идти в эти рекруты - на минуточку, на 25 лет! Людей буквально насильно отрывали от семей и держали под стражей... временами и в кандалах... чтобы не сбежали. А тут у автора эти только что набранные рекруты вдруг свободно отпущены бегать с оружием по лесам! Так они же сбегут куда-нибудь от набора, мм?? и ищи их потом по всей Российской империи... Но у автора, почему-то, рекруты, получив такой случай, не думают о своей дальнейшей жизни, а охотятся на оборотня. Который от них, затравленный, сбегает, так что автор нам тут косвенно как бы дает понять, что опасности для местного населения он не представляет, это просто типа скотское желание кого-нибудь затравить и с мучениями прикончить. Хм.

К слову сказать, вот этот полковник, который приехал из столицы, чтобы - как заявляет автор - объехать местных помещиков и уговорить их на новый рекрутский набор. Тут даже вроде какие-то сцены показаны, как он кого-то уговаривает (градоначальника, что ли? или кого-то из помещиков?), а они явно издевательски его отпинывают. что за дичь? обратно теряюсь я в догадках. Мне эта ситуация вообще непонятна. Надвигается война, все в курсе... ЗАЧЕМ тут кого-то объезжать и уговаривать? Если это приказ о дополнительном рекрутском наборе - так это просто спустить местному начальству и распорядиться об исполнении. Э? Или, допустим, это инициатива на местах - организовать местное ополчение, все такое. (во что автор, похоже, не верит) Но тогда причем тут объезды и уговоры - да и полковник от армии?? Странно, непонятно. Не знаю, кстати, что там представляет автор насчет местного ополчения - а я как-то припоминаю попадавшиеся мне дневники времен войны 1812 года, от лица тех же помещиков в ополчении... И там совсем не выглядит, что кого-то уговаривают или насильно заставляют идти на войну. Ну, то есть люди действительно сами организуются в патриотических чувствах... А взять списки раненых-убитых - сколько там попадается тех, кто с пометкой "ополчение". Так что автору я по-прежнему глубоко не доверяю.

Дальше там еще попадались какие-то психоделически бредовые эпизоды - по моим ощущениям... Вроде того, как благородный помещик Бурмин пытался выкупить у соседа-помещика семью этого оборотня за 100!.. нет, за 300!!! тысяч рублей. О боже мой... По газетным объявлениям примерно того времени крестьян продавали, например, за 25 рублей. Еще и расписывали, чем это они такие ценные - умения какие-нибудь, в таком роде. А тут - 100-300тыс.рублей - это же безумные суммы. Ну, это какой-нибудь Потемкин мог такими суммами раскидываться из-за каприза. Хотя я и не уверена. Или там какая-то обедневшая семья помещиков, мать с выводком дочерей на выданье, которые ездили по округе на разные балы и жили в коляске! Я фигею, дорогая редакция. Мне в жизни такого нигде еще не попадалось, чтобы семья помещиков жила в коляске. Типа остановятся на ночь где-нибудь в лесу, из прудика умоются, рядком в коляску спать улягутся... Утром проснулись и полетели на очередной бал. ЧТО это вообще такое??

Нет, я буквально изнемогаю от этого всего. )) Продолжение - то есть, автор же еще там какие-то романы из этой серии написала - ну, может, я и почитаю. При условии, что они окажутся в нашей библиотеке. ))

Меня удивило отсутствие о данной книги отрицательных рецензий. Неужели эффект от чтения человеку более важен, чем правда? Как бы там не было у меня появилось куча вопросов к автору, настолько что я даже не знаю с какого из них начать...

Пожалуй стоит начать с начала и отметить что автор явно обладает писательским талантом. И, собственно говоря это единственный плюс данной книги. Поскольку все остальное вызывает только возмущение. Во всяком случае к писательской форме книги у меня практически нет замечаний. Кроме одного, чувствуется что писал современный автор. Это периодически проскальзывающая  вульгарность при описании событий, которая корябала не только глаз, но и восприятие событий. Но это не отнимает того, что автору удалось создать достаточно живых героев, которым сопереживаешь и за которых вольно или невольно начинаешь волноваться.

При этом в кои веки аннотации не соврала, это действительно не идиллический и духовный мир, это сочинения человека презирающего как историю России, так и героев, рожденных собственной фантазией. Ничем другим я не могу объяснить то, что автор ухитрилась написать книгу в которой нет ни одного положительного героя. 

То с какой радостью и презрением автор вымазала всех героев книги в экскрементах, сложно объяснить. Чем больше читала, тем сильнее возникало ощущение, что автор относиться к так называемой "страдающей интеллигенции". Такие люди были всегда в России, и именно у них часто можно услышать, что им достался не тот народ. Да еще вот эта попытка убедить в том, что Наполеон хотел освободить крепостных, такая сова, которую пытаются натянуть на глобус, что становиться смешно. Откуда в последнее время возникла куча людей, знающих лучше самого Наполеона о его намерениях в отношении русских крестьян, сложно объяснить, но факт остается фактом, автор также пытается навязать мнение о том, что крепостные начали жечь своих господ, так как были уверены в том, что Наполеон их освободит (ну да, ну да).

Но этого мало, в добавок автор достаточно свободно обошелся с историческими фактами, что стоит одно то, что война началась 12 июня, а к Смоленску французы подошли спустя месяц в июле, само Смоленское сражение произошло 4-6 августа. Но автору на данные истории наплевать, она эти события в один день вместила. Также для усиления большего эффекта от описываемых событий добавляется мистическая составляющая в виде оборотней и всем, что с вместе с этим пришло на ум.

Да забыла сказать, оказывается главный отпор захватчикам дали не армия и партизаны, которые не позволяли французам чувствовать себя свободно в нашей стране,

В результате все положительные эмоции, которые были вызваны очень хорошим языком автора смела волна того негатива, который возник по мере чтения. Так и видишь как автор рассматривает красивое полотно, а после: 

Полюбовалась материей. Пошевелила под ней пальцами, глядя, как ткань играет. А потом с наслаждением вытерла ею после отхожего места руки.

Тем не менее книгу рекомендую к прочтению. Ни как историческое произведение, а скорее как фантазии на свободную тему о жизни общества России в XIX веке, еще раз повторюсь, автор явно имеет писательский талант.

Юлия Яковлева написала книгу для подростков о любви. Все истории взяла из классической литературы: школьной программы и не только... Татьяна Ларина и Евгений Онегин, Ромео и Джульетта, Анна Каренина и Вронский, Макбет, Отелло и т.д. Пишет Яковлева просто и остроумно, показывая через эти истории первую любовь, страсть, ревность, молодость. Это только в сказках «герои жили долго и счастливо и умерли в один день» - счастливый конец. Любовь Ромео и Джульетты заканчивается «умерли в один день» - и это трагедия. Да и "великая любовь" – только потому, что герои умерли и не успели разочароваться друг в друге. Это «просто парочка подростков, которым нравятся плохие стихи» (в их уста Шекспир вложил самые банальные слова), а вот настоящая любовь – это любовь Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны из «Старосветских помещиков», написанных странным человеком, который и женат-то ни разу не был. И вот так каждая глава! Провокационная с точки зрения привычного прочтения, но жизненная по сути. Трагедия Отелло и Дездемоны – не в ревности мужа, а в том, что им, таким разным, было тяжело и плохо друг с другом («Отелло устал не понимать»). А заканчиваются главы «полезными советами». Например, после истории Отелло лаконичный совет: «Расстаньтесь».

Цитата о любви:

Она – как здоровье. Пока она есть, ее никак не чувствуешь.
…А как?! Ничего ведь не болит. Не встряхивается, не колет, не дергает, сердце не колотится о ребра, желудок в порядке, аппетит превосходный, дни похожи один на другой – это любовь.
А когда страсти, клятвы, ссоры, треск, грохот, искры, выстрел в голову, потом самоубийство под колесами кареты – это просто молодость; и это пройдет.
Таков надежный способ найти у себя в организме любовь.

Второй роман из цикла о сыщике Зайцеве мне понравился настолько, что я проглотила его за вечер. Как можно догадаться, тема нового расследования – лошади и лошадники. Практически Дик Фрэнсис, да не совсем: детективная фабула слабовата, преступник (но не его мотивы!) угадывается чуть ли не с первых страниц, в предпоследней главе действие несколько провисает, да и мотив преступления – так себе, надуманный. А все равно очень хорошо.

Вообще-то, еще после прочтения первой книги серии у меня сложилось впечатление, что детективная составляющая – это некая индульгенция, выписанная автором самой себе. Писать «настоящий» исторический роман, да еще о 30-х годах прошлого века – задача слишком серьезная, а вот к ретро-детективам требования все-таки ниже, и можно без опаски говорить на серьезные темы, как бы оставаясь в рамках жанровой литературы. Роман полон аллюзий, «понимающих подмигиваний» и прямых цитат (Эллочку-людоедку в новой ипостаси все моментально опознают, с другими персонажами может быть сложнее – но таковы уж правила игры в постмодернизм), поэтому настоящее удовольствие от книги получат, наверное, только те, кто хотя бы в общих чертах представляет ту эпоху. Иначе, как написал автор одной из рецензий, может появиться «лёгкая досада при чтении: неужели так всё было плохо в ленинградском регионе, и так отвратительно – на юге?». Ну, как бы да: раскулачивание и вызванный им Голодомор – события довольно-таки отвратительные…

В последнее время любые ретро-детективы неизбежно сравниваются с фандоринским циклом. Приключения Зайцева сравнение выдерживают: яркие персонажи, атмосфера, написано очень хорошим языком и с очевидным погружением в эпоху – не Свечин какой, прости-господи. Рекомендую.

Наконец показался хвост колонны. Протопала мимо вожатая в пилотке и с флажками в руках. «Ура! Ура! Ура!» — неслось вверх.
«Какие серые лица. Воронята», — поразился Шурка.

Ну вот и финиш, собственно, господа. И пусть вам говорят, что в СССР происходили хорошие вещи. Вы-то, вслед за авторами, конечно, знаете:
Что создаваемые государством пионерские организации нужны для воспитания молодёжи исключительно в угодном партии и государству ключе. То же самое – со школами и системой кружков, в том числе музыкальных и юннатских. Юннатские кружки особенно страшны: сегодня объяснишь пионерам, что скворцы уничтожают вредителей – а завтра они будут репрессиям радоваться. (Справедливости ради, было бы странным, если бы школы в открытую занимались антигосударственной пропагандой).
Что, несмотря на красоту Ленинграда (Санкт-Петербурга), на наличие кондитерских и вкусного мороженого, в СССР жили бедной и серой жизнью. И пальто-то у людей было в заплатках, и из дому ушли без завтрака. По ходу дела выясняется, что с хлебом, маслом и вареньем там проблем не было. А голыми и разутыми не ходили даже детишки врагов народа. Но, разумеется, несоответствие страны 30-х годов (восстанавливающейся после Гражданской войны) современному потребительскому обществу – уже повод считать её империей зла.
Что хотя СССР осваивал Арктику, строил ледоколы и самолёты и вовремя пришёл на помощь полярникам, а всё же находится где-то в неприметном углу Ленинграда профессор в золотых очках, работающий почему-то дворником. (Неужели в СССР, вплотную занимавшимся народным образованием, не нашлось свободной вакансии педагога? Ах да, для этого ж надо было Ворону служить.)
Что Папанин дрейфовал на льдине в Арктике отнюдь не из патриотизма, а из-за того, что «мечтал однажды пристать к какой-нибудь маленькой симпатичной стране, где зимой пьют горячий шоколад, едят булочки с изюмом, а у барышень на муфтах иней». Да и вообще понятия «Родина», «патриот», «народ» сродни червям-паразитам с зубастыми ротиками, которые присасываются к самой душе и заставляют верить государству. И, разумеется, видеть во всех врагов. Да и вообще государство – это сказочка для дураков. Просто «подлые и жадные люди держали в повиновении трусливых. Трусливые и жадные — совершали подлые поступки. И круг замыкался. Подлость и трусость как ядовитое облако, как тусклое серое небо стояли над городом».
Главные герои повести – двое тупеньких детей Шура и Таня. Тупеньких – потому, что они же ясно видели, как мама сжигает карточки. А затем ясно слышали, как их отправили по конкретному адресу – к тёте Вере. Которая и объяснила бы им, что такое чёрный ворон, и куда подевались мама с папой. У них более чем достаточно денег на проезд. Но нет. Вместо этого они слоняются по Ленинграду и разговаривают с птицами. В определённый момент автору это надоедает, и она разлучает детей. Читателю предлагается следить исключительно за судьбой мальчика Шурки (киндер с возу – сюжету легче), который по ходу действия попадает сперва в детдом, затем на улицу, затем снова в детдом, откуда его забирает непосредственно тётя Вера. Это в плане физическом. А в плане метафизическом – в «серое и страшное царство Ворона» - с обязательными очередями в серый дом. (Серый дом – это пенитенциарное учреждение. А не детдом, как кажется Яковлевой. А чёрный ворон – это автозак. Машина такая с синей полосой для перевозки преступников и подозреваемых – вы, вероятно, её видели. Заодно и слышали, для чего нужны органы правопорядка.)
Примечательны и портреты положительных героев. Таковые – существуют полностью вне социума. Не потому, что одиноки. А потому, что уход в маргиналы – альтернативный царству Ворона способ существования. Уход профессора в позолоченных очках – в дворники. Или уход самого Шурки - на улицу, и попытка, пусть даже существующая в его воображении, вытащить туда брата Бобку, которая подаётся автором как некий героизм. Хотя, если объективно, то что делать вне социума на улице? Воровать, спать в асфальтовых котлах и замёрзнуть зимой?
Ещё более примечателен и тот факт, что автор соболезнует ушедшим из дому без завтрака встречать Папанина, а вот беспризорник (Король улицы), решивший уйти с улицы в детдом, чтобы каждый день получать завтрак, обед и ужин, такой реакции почему-то не вызывает. Хотя и в том, и в другом случае - вполне обывательский взгляд на события. Только почему-то на достижения государства предлагается смотреть с точки зрения обывательской, а негативному личному опыту живущего в нём меньшинства – придавать общенациональное значение.

А вы знали, что в блокаде Ленинграда, что случилась в Великую Отечественную войну, виноваты прежде всего жертвы? Нет? Ну так Юлия Яковлева подробно раскроет эту тему вам и вашим детям (детям – поскольку книга позиционируется как детская):

- ... Ты же хотела знать, за что вам все это? Теперь ты знаешь! Вы переполнили этот город чужим горем!
– Я никого не…
– Вы! Вы! Виноваты все! Добрые наследники злодеев! И те, кто просто видел зло и стоял рядом! Вы думали, сойдет? Никому не сойдет!
Он больше не кривлялся, не притворялся. Он был страшно зол, видела Таня.
– Даже у самой глубокой чаши есть края. И она наполнилась! Часы перевернулись! И все слезки – они теперь капают обратно на ваши головы! Понятно? Вам! Пора! Платить!..

Злодеи – если вы не поняли - это большевики, сломавшие традиционный уклад и отнявшие у тогдашней аристократии её привилегии, включая возможность ездить на балы. И те, кому революция принесла ощутимую пользу. И те, кто был законопослушным гражданином и верил партии. И те, кто родился после революции, особенно в 1940 году – эти по Яковлевой «добрые наследники злодеев» вполне себе заслужили свою участь.
А сама Великая Отечественная продолжалась только потому, что так хотелось Ворону. То есть Сталину. А население оказалось всего лишь разменной монетой в политической игре:

Шурка был везде и ясно видел, что Ворону страшно – липким и отвратительным страхом. Второе чудовище было не разглядеть: что-то кольчатое-колючее-шипастое. Оно тоже оставляло липкий гадкий след. Чудовище побаивалось Ворона, а Ворон боялся его – так, что клацал челюстью. Не сводя глаз, Ворон вынимал из большого мешка каменные ватрушки и проворно скармливал чудовищу одну за другой. И все приговаривал: «На вот… на вот… на вот…» Шурка, который был везде, понял, что эти ватрушки были города.

Почему Сталин – Ворон? Потому, что Чёрный Ворон – это автозак. А при Сталине – сажали. Чем Яковлева, не жалея метафор, пугает читателя ещё в «Детях ворона». Хотя автозаки ездят по городам и сейчас. И сажать не перестают. И не так уж, чтобы совсем не по делу.
В самой же ленинградской блокаде – по Яковлевой – нет ничего героического. Не работают заводы. Не налаживаются переправы (та же знаменитая Дорога жизни). Не сохраняются памятники культуры. Не сохраняются тёплые человеческие чувства. Не проявляется взаимопомощь. Всё, что там есть – это голод, холод, деградация, воровство, попытки съесть собачку и людоедство (последнее, правда, за кадром, но вполне недвусмысленно упоминается) плюс постоянное подлавливание на антисоветской агитации. Ну а чего вы хотели? Не мы такие, жизнь такая:

когда людям хорошо – они хорошие. Когда им плохо – они плохие. А когда им ужасно – они ужасные. А хороших или плохих людей или, там, добрых и злых – нет. И сейчас людям очень плохо. Вот и все.

А то, что под обстрелами мужественно стояли – так это потому, что просто боялись своё место в очереди потерять. Все эти последние известия от государства о героизме – это «последние враки».
Есть, правда, в Ленинграде госпитали, но если человек идёт туда работать или сдаёт кровь, то это исключительно потому, что податься ему больше некуда. Есть школы, но и туда ходят исключительно для еды. А обучение в ней – такое, как показано у Яковлевой - напоминает диалог с воображаемым дураком.
Ну не стала бы ни одна нормальная советская учительница обвинять Пушкина в антисоветизме. Хотя бы потому, что Пушкин в СССР – «наше всё», а его дружба с декабристами не позволила бы очернить его репутацию. А уж если речь шла о «Евгении Онегине», учительница вполне бы могла рассказать, что старушка Ларина при всей своей милоте была помещицей-крепостницей. Которая била служанок и брила лбы, то есть отдавала крестьян, находящихся в её собственности, в солдаты. А служба эта длилась 25 лет. И к чему она могла привести – см. у Некрасова «Арина – мать солдатская». А отданный крестьянин – вполне мог быть чьим-то мужем и отцом. И тогда уже его семья обрекалась на полную нищету – см. у Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Что помещики, тратящие астрономические суммы на развлечения, заставляли крестьянок петь при сборе ягод, дабы те не дай бог ягоду-другую не спёрли. Что няня у Татьяны Лариной была выдана замуж в 13 лет (то есть в возрасте слушающей про Онегина аудитории) потому, что нужна была работница в дом, а её жених был ещё моложе. Что Онегин, так же, как прочие дворяне, паразитировал на труде крестьян, а сам ни дня не работал. И, собственно, именно доход с крестьян позволял ему выезжать на балы и жить в Петербурге – в квартире с лепниной, красивыми парадными лестницами и мебелью. Причём Онегин был ещё добрячком. А другие могли перевести крестьян не на оброк, а на барщину – чтоб те вовсе бесплатно работали.
Сюжет повести такой: главные герои готовятся эвакуироваться. Но приходят чекисты и, естественно, всё портят. Неясно, какие претензии они могли предъявить тёте Вере, которая забирала детей из детдома вполне официально и на законных основаниях. Неясно, почему чекистам надо было искать конкретно тётю Веру, ехать на место её работы, спрашивать там адрес и отправляться к ней домой, отнимая тем самым у себя драгоценное время и возможность вовремя покинуть Ленинград. Неясно, почему они ищут совершенно незнакомого человека, чтобы тот посторожил их добро. А не привлекут для этой цели, например, соседку по коммуналке Маню. Но слова «чекист» и «идиот», видимо, для автора синонимы.
В результате тётя Вера и оставшиеся с ней дети вынуждены переживать блокаду в комфортабельной чекистской квартире с кучей соседей. Хотя блокада – страшная вещь даже в таких условиях. Дети – это всё те же скорбные разумом Шурка и Таня из «Детей ворона». Тане уже исполнилось 13 лет, и своё взросление она, как положено главной положительной героине детской повести, начинает с воровства. Ну действительно: зачем рассказывать, что 13-летний подросток может, например, вымыть пол или приготовить обед? Воровство Тане прощают, и с этого момента девочка становится очень принципиальной. Настолько, что главным её делом стало вывести на чистую воду младшего братца. В результате есть нечего, тётя Вера приходит с работы никакая, а единственная проблема, которая волнует девочку – поиск хозяев игрушечного мишки и частично вопрос о переименовании улиц и дореволюционной орфографии. Братец Шурка, видя, что в доме из съедобного нет ничего, кроме жидкой каши, берёт последние деньги и карточки, идёт за хлебом на другой конец города, покупает пряники и, пройдя несколько кварталов, выкидывает их в урну. За весь изображаемый Яковлевой период блокады ни Шурка, ни Таня не принесли ни ведра воды, ни полена дров. Возможность подкормиться в школе они бездарно профукали. И даже в очередь за хлебом встают с явной ленцой. Не потому, что так уж обессилены от голода – почему-то кроме повышенного аппетита и временами боли в животе они никакого дискомфорта не испытывают. А потому, что все бытовые вопросы за них решают либо тётя Вера, либо соседка Маня. И только когда первая исчезла, а вторая деградировала, ВНЕЗАПНО выясняется: «Надо было искать дрова. Самим. И воду. Самим. И хлеб. Самим.». Интересно, что сами подростки после выяснения этого факта так ничего и не ищут, предпочитая… ждать маму.
Шансы выжить у этих двух ленивых инфантилов в условиях реальной блокады были бы равны нулю, если бы Яковлева не подсовывала им обильных подачек – вроде ВНЕЗАПНО оказавшейся в распоряжении квартиры, забитой вещами, которые можно выгодно обменять, ВНЕЗАПНОЙ посылки с сухофруктами, конфетами и витаминами и материализации нарисованных груши и булки. Шансы проявить себя в тех условиях, в которые помещает их Яковлева, также равны нулю. Поскольку:
a) ленинградское общество - в трактовке Яковлевой - деградировало, а с деградантами себя не проявишь;
b) герои живут практически вне общества.
Единственная возможность проявить себя при таком раскладе может быть только в параллельной реальности. Или в Туонеле – загробном мире из финских преданий, если кто не понял. Здесь наиболее интересен правильный выбор героев, поскольку автор даёт понять, чего конкретно она ждёт от аудитории.

Человек в сером смягчился.
– Слыхала такое выражение – испить до дна чашу горестей? А? Слыхала?
Таня шмыгнула носом. Кивнула.
– Ну так пей! – Он обернулся, бережно снял с часов верхнюю чашу, где еще плескалось на дне, сунул ей под нос: – Пей!

То есть испейте до дна чашу горестей. Покайтесь за прошлое. Прокляните собственную историю. И будет вам счастье, пони и радуга. Восстановленная экономика. Еда и топливо. А без этого можете вообще не трепыхаться. Всё равно трагический финал будет вам гарантирован. Ну что ж, для взрослых подобный вывод становится частью уже немодной моды. Приходится внушать его детям.
П.С. На самом деле рассказывать детям о блокаде важно и нужно. Всё зависит от того, с каких позиций рассказать.
Можно с позиции труженика, старающегося остаться человеком в максимально тяжёлой ситуации. - А можно с позиции людоеда, для которого «не мы такие, жизнь такая».
Можно отнестись к блокаде как к испытанию на прочность, которое ленинградцы всё же выдержали, и одновременно как к величайшей трагедии. – А можно, как к заслуженному наказанию, вслед за которым наступила повальная деградация.
Можно с уважением к истории и стране. – А можно с сознательным обгаживанием истории и страны.
Если вам нравится второй вариант, и вы хотите воспитать своих детей именно на нём, то так и быть, читайте «Краденый город». Если всё же отдаёте предпочтение первому варианту, читайте лучше Верейскую «Три девочки». Девочки там не старше героев Яковлевой, живут не богаче, питаются не лучше. Во время блокады видят ужасов гораздо больше, не говоря уже о том, что смерть Верейская открыто называет смертью, не прикрывая её эвфемизмом «превращение в куклу». Но каков контраст!

Книга замечательная. Что самое ужасное - по обложке невозможно ее выбрать. Обложка напоминает третьесортный детективный любовный роман, причем на хорошей бумаге и коротенький - целевая группа ничтожно мала. А внутри (если кто-нибудь осмелится полюбопытствовать, как я) - потрясающее, цветистое, с мягким юмором, объемистое литературоведческое произведение.

Если вкратце, автор взял несколько книг из школьной программы, добавил еще парочку - и описал своими словами содержание, причем перемешал этот рассказ со своей интерпретацией сюжета, современными реалиями, ощущением ребенка при чтении этой книги и деталями личной биографии автора, а также причинами и обстоятельствами написания книги.

Если по-человечески, то это безумно захватывающая книжка. Она позволяет взглянуть по-новому на скучные фигуры авторов книг, входящих в школьную программу. А еще - просто отвлечься от будничной атмосферы, вспомнив знакомые ситуации (несчастные Ромео и Джульетта, маркиза де Мертей и Вальмон и т.д.) и посмотрев на них с новой стороны.

Вопросы, на которые отвечает (или по мотивам которых рассуждает) автор, примерно такие:
А были бы на самом деле счастливы эти Ромео и Джульетта через двадцать лет?
А почему Лев Толстой написал Анну Каренину?
А почему важно, что Шодерло де Лакло был артиллеристом?
А зачем Отелло нашел себе такую Дездемону?

Вот это "а зачем, а почему" - очень детское. Поэтому книжка иногда кажется детской. Но она очень, очень взрослая. Просто легко читается.

Дочитала наконец последнюю, пятую часть сборника.

Это самая ужасная часть. Читалась тяжело и долго, через «не хочу» и «не могу», через «надо». Больная и болезненная. Здесь война всё еще идёт по дорогам, здесь Кукольник пробрался в реальный мир, ребята провалились в потусторонний, а Таня и вовсе застряла на границе. Бобка знает, где Таня, но предпочитает забыть, и Соня знает, но должна молчать...а Шурка ради этого знания сыграет с великаном Мимиром «в ложечку и глазик». В игру, в которой проигрыш и выигрыш – две стороны одной монеты.

Хэппи энда не будет. Надежда будет, катарсис, покаяние, перерождение:

«Таня буркнула: Очень мне сейчас от этого легче... Выходит, нет ни победителей, ни побеждённых? А есть только убийцы? Они убийцы. Я – убийца.»

Вся суть войны в этом. Многие в отзывах возмущены и недовольны тем, как писательница «порочит ВОВ, утверждая, что таки да, любая война – грязь и смерть, но не ВОВ». С этим я не могу согласиться никак. Это событие русской истории возведено в ранг святого и мифологического настолько, что перестаёт восприниматься как что-то реальное, а это ведь не прекрасный выезд рыцарей без страха и упрека в сверкающих латах, это кровавая мясорубка, в которой было место и подвигу, и подлости, и благородству, и мерзости с обеих сторон. И убийцами были люди с обеих сторон. Воин, защищающий страну, точно так же отнимает жизни, точно так же не может приступить к Чаше, точно так же должен принести покаяние. За какими бы красивыми лозунгами не прятали трупы, кровь из них вытекает одинаково красная.

И финал войны, какой бы победоносной она ни была, знаменуется, в первую очередь, теми, кто не пришёл с войны, как Алёша и Валя-большой, как кукушка-Вера. И теми, кто пришёл, но привёл за собой тени мёртвых, которые, «зыбкие и сизые при свете дня, должны были стать плотнее и ярче в темноте, как все мысли и воспоминания, которые не дают уснуть ночью, по крайней мере до того, пока раскаяние не сменится прощением, а прощение не станет прощанием.»

Тест Бекделл пройден.

Мне нравятся Ленинградские сказки, в целом.
Но... закончила только что читать.
Меня словно взяли и вдруг! окунули головой в ледяной прорубь, топили там долго, потом вытащили, и я глотаю воздух и давлюсь им и  собственным страхом, а потом опять!!! буль - буль - буль... и я просыпаюсь в холодном поту и верчу головой силясь понять что же сейчас произошло. Мне страшно. Больно. Жутко. Я ещё не поняла что это был сон.
Вот так же и здесь. Я дочитала. Но пока не поняла что же это было.