Толчки. Внеземные импульсы. Не столько ощущение боли, сколько осознание и моральное удовольствие от свершения. Мой. Единоличный. Выбор. Вопреки всему, что могло быть навязано. Момент, который уже никто не сможет отнять, перечеркнуть или испортить. Бессчётное количество поцелуев, прикосновений, объятий — база моей новой крепости и силы воли. И ни одно слово отца, ни один приказ или насмешка — не способны разрушить или отнять то, что сейчас дарит мне Лёшка.

Белая простыня. Флаг, который на наутро гордо выкину перед отцом. Его капитуляция. Моя победа. И плевать на то, какой речью он встретит подобный выпад. Против этого шага ему мне уже ничем не ответить.

Ощущения. Позволяю себе закатить глаза и отдаться им вдоволь. Без возможности анализа, сопротивления. Чисто на инстинктах и желании принадлежать лишь ему одному. Сейчас. Выбивая лишний мусор из головы толчок за толчком. Бездумно впивая ногти в стальные плечи.

Топлю в поцелуях стоны и звуки. Сжимаю зубы и мышцы, ощущая всю мощь и давление, габариты, если так позволительно высказаться.

Усмехаюсь, сквозь слёзы от переполняющих эмоций:

— Капа... Я тебя до конца...

— Мало, — выдыхает он чётко. — Придётся его отсрочить.

— Нокаутируй, — смеюсь и целую. А крепкие руки бережно держат меня в своём коконе и вдавливают в тело, соединяя орбиты.

***

Десять минут. Больше. После...

Обессиленно лежу на плече Капулова, прикрывая глаза под медленные, уверенные поглаживания. Кажется, Лёшка ко всему в жизни подходит продуманно, и только я получаюсь спонтанно...

Сверху на мою спину накинута его футболка, а простынь испачкана настолько, что у отца, при одном взгляде на улику, отпадут все сомнения. Главное, чтобы не возникло желание снять ДНК и сверить с теми, кто входит в мой круг общения.

Кто ж мог подумать о том, что Капа не таскает с собой пачку презервативов? Кто-то. Возможно. Точно не я.

Вопрос, насчёт измен невесте, так же толерантно оставим открытым. Нет сил лезть с такими расспросами. После. Возможно. Но не сегодня.

— Камеры? — задаёт он коротко.

— Выключила.

— А посёлок?

— Пацан с КПП был должен. Скажет: сбой.

— Ты когда всё продумать успела? — усмехается с виду, на деле вздыхает.

— Я умная, — вторю устало. Он всё же тихо смеётся и ощутимо кивает.

— И что мне с тобой такой умной делать, Катеринка?

— Ничего, — хмурюсь, не продумав ранее эту часть плана. Резко обрубаю мечты, заставляя себя вернуться к реальности.

Складывать сказки про «долго и счастливо» — не моя тема. Не было подобных в детстве перед глазами. В моих мыслях всегда чёткие кратковременные и долгосрочные планы. В первое, Капа до сегодняшнего дня и не входил вовсе, во второе, к сожалению, просто не вписывается.

— Лёш, я не врала насчёт клуба, — прячу глаза, считывая его дыхание, что замедляется сильнее, чем мой неспешный вдумчивый слог. — У меня реально завтра прогон. Справлюсь — получу эту работу. Всё сложится — свалю из дома. Я не собиралась обязывать тебя к чему-то. И разом ломать твою жизнь тоже не собиралась. У тебя профессия, династия и даже Сонька, а я..., — усмехаюсь ниоткуда взявшимся силам на разговор. — А я умею танцевать, обольщать мужской пол и правильно снимать компромат. Несколько флешек спрятано в моём ящике в академии. Их копии под днищем моей кровати.

— Это ты мне сейчас для чего рассказываешь? — голос Капы уже не несёт дружелюбия и веселья. В нём живая стать и желание, как минимум объяснить мне на пальцах, что подобного делать нельзя. Как максимум... А максимум был уже. Всё. Не воротишь.

Поднимаюсь на колени, натягивая футболку.

— Просто, чтобы знал. Не лезь, ладно? Я сама со всем разберусь. С отцом тоже.

— Ка-ать, — тянет, схлопывая пальцы вокруг моего запястья.

— Я в душ, — сглатываю, как и он, толком не понимая, что делать дальше. — Ты следующий, а потом уходи. Просто уходи.

— И всё, да, умница?

— Не знаю, — дергано улыбаюсь и, как он учил, ловко выхожу из захвата. — Спасибо за всё. Я правда люблю, но... Не смотри так. Не знаю, что дальше…

Гордячка

Молю, чтобы не упасть мне пред противниками, и чтобы не порадовался надо мною враг мой©сп 23:3

-Катерина-

— Выходим так же через окно, — бросаю тому, кто буравит меня взглядом насквозь, в то время, как я стыдливо отпускаю в пол голову. — Лёш, постарайся, чтобы тебя никто не увидел. Пожалуйста.

— Как скажешь, Бершка, — хмыкает он безлико, так редко упоминая при мне эту форму прозвища.

...«как скажешь...» — отдается гулом в висках, пронзает насквозь тупой болью, а с его «я тебя люблю», — моё прозвище звучало куда вкуснее и намного приятнее...

Ворот мужской футболки мокрый от его отросших на макушке волос. Влага блестит на руках, потому что он едва ополоснулся ледяной водой и вытерся наспех.

Я за это время успела переодеться в своё: черные лосины, худи с капюшоном — вещи, в которых до полуночи вылезла по стене дома из своей спальни.

Молчу, не поднимая взгляда выше, чем его шея, а всё равно любуюсь тем, что имею. И прогоняю в памяти Лёшкины поцелуи. Всё то новое, что за эту короткую ночь удалось мне познать. Ощутить. Проникнуться.

И всё же задумываюсь, нехотя, но наперёд, о том, что для меня в нём ещё остаётся скрытым и столь притягательным.

— Иди, — прошу выдыхая. — Иначе брошусь на шею и не отпущу. Пожалуйста, Капа. Это моя ставка против отца. Тебе не нужны эти скандалы. У тебя карьера впереди, а он их устроит. Я помню, как было с мамой. Он тебе такое припишет и свидетелей же найдёт. Не отмоешься...

— Прекрати пугать, — чеканит серьёзностью. — Я за каждое слово и действие способен ответить.

— Знаю, — многократно киваю. — И за это я тебя тоже..., — вздыхаю, сглатываю недоговаривая. — Иди. Я чуть позже.

Не надо просить трижды того, кто понимает тебя с первого раза.

Он уходит к стене. Забирается на небольшой приступок и ловко подтягивается вверх. Этого достаточно чтобы ухватится за карниз, что служит дополнительной перекладиной.

Пара секунд и Лёшка исчезает в небольшом прямоугольном окне, что располагается практически вровень с землёй.

Я выжидаю десять долгих минут. Слушаю тишину и отбойный молоток, вместо сердца. А после повторяю его манёвр. Прикрываю специальной ниточкой раму. Тихо обхожу дом сбоку. Прислушиваюсь. Набрасываю капюшон на голову и начинаю восхождение по трубе.

Когда-то подсмотрела за Стасом. Решила повторить — получилось.

Взять что ли рюкзак? Накидать на его пересменку, паспорт, наличку, флешки и свалить куда глаза глядят? Пробовала. Быстро нашли. Не успела даже заселиться в скромный отель — паспорт тут же пробили. Но тогда я была несовершеннолетняя, а теперь...?

Подоконник моей спальни. Всё быстро и чётко. Открыть, прикрыть после рамы.

Выдыхаю только после того, как оказываюсь на середине матраса. Тело начинает не по-детски знобить. Скидываю кроссовки и прямо в одежде забираюсь под одеяло. Внизу осталось шампанское, простынь, белье... Вообще сейчас пофигу.

Дверь спальни закрыта на замок и приторкнута стулом. Не отслеживаю время. Не беру в руки телефон, чтобы прочитать немногочисленные поздравления. Плевать.

Сон. До утра. Как минимум до рассвета. А что потом? Потом крики, ругань, мат и возможно рукоприкладство. В этом случае просто солью собранные данные в сеть.

На моих бесконечных глупых селфи тоже запечатлено много интересного. Задний план — подарок для тех, кто подмечает детали. Сколько мероприятий за последний год я обошла с отцом? Бессчётное множество.

Здесь вам и любовницы, и любовники известных деятелей, или их жён. Здесь интрижки и удачные сделки. Бизнес не всегда бывает чист на руку. Папа один из тех, кто имеет друзей и связи по обе стороны от закона. И использует их в своё удовольствие, сохраняя репутацию человека, знакомство с которым может открыть для тебя большинство необходимых дверей, но и обанкротить тебя за считанные минуты.

Каким бизнесом в реальности он владеет, под маской достопочтенного и честного налогоплательщика? Если когда-то решу сдать его, то расскажу. Пока эту информацию лучше не трогать.

Натягиваю на глаза повязку для сна и начинаю проваливаться в забытие буквально через секунды. Конец весны. Гулять бы ночи напролёт, а я...

«...с днём рождения...» — отдается где-то знакомым голосом в мыслях.

Благодарю про себя, а может даже озвучиваю. Не помню....

По утру, под непрекращаемый грохот в дверь, возникает лишь желание резко присесть на кровати, стянуть с глаз маску и пространственно осмотреться.

Сон был не сном, обрывком реальности. Рядом с подушкой лежит конверт, а в нём, на проверку, оказываются деньги.

Банально, но чего ещё ждать от старшего брата, который и понятия не имеет, что мне действительно надо?

— Катерина! Снесу эту дверь с петель, если не откроешь! — грозно призывает отец не своим голосом. Видимо, чтобы тоже встать в очередь и поздравить меня с днём рождения.

Опускаю из слуха мат, что наполняет пространство. Не спеша поднимаюсь. Миную зеркало, стараясь в него не смотреть. Убираю повязку на голову, фиксируя растрепавшиеся пряди.

Лосины, толстовка, вчерашний макияж и прическа — навряд ли этот лук покажется отцу сносным.

Убираю стул. Слегка отхожу в сторону, отпираю замок.

Дверь тут же отлетает в стену от яростного удара.

— Что это? — тихо зубоскалит он, растягивая мои губы в довольной улыбке.

Нависает — на полметра шире, на пару десятков выше. Грозит своей силой, возможностями, и держит в правой мой скомканный реквизит со дня рождения, а в левой бельё и шампанское.

— Кажется, это называется повзрослеть, папочка. Выкинь. Я наигралась. Не стоит оставлять использованные игрушки на память.

Простынь действительно падает на пол, а вслед, по моим губам, прилетает нечто вроде пощёчины. Пару раз прежде улавливала похожую ласку, случайно высказавшись при нём вне цензуры.

Только сейчас приложенная сила слегка увеличила свою мощь. Пересохшая нижняя губа разом трескается от такого напора и рецепторы языка активно ощущают металлический привкус крови, а челюсть — щемящую боль.

— Восстановишь, — машет он по мне недовольным взглядом, говоря далеко не про губы, с которых слизываю языком кровь. — Захотела потрахаться в своё удовольствие — значит ляжешь ещё и под нож. А потом отработаешь, — усмехается любящий отец, заканчивая свою поздравительную речь.

Забирает из моей ослабевшей левой конверт, что оставил Стас. Заглядывает внутрь, опрокидывая до этого в глотку не газированное шампанское.

— Приму как задаток. Быстро собрала вещи, умылась и подготовила паспорт. Отвезу в клинику после завтрака.

— Пап! — выкрикиваю, поджимая губы. Мотаю головой. — Ты не имеешь права...

— Пока ты живёшь в этом доме, то выполняешь мои порядки, — усмехается он, превращая улыбку в оскал дикого хищника.

Темные ёжик на голове отливает сталью, как жёсткая звериная шерсть. Радужку карих глаз пожирают зрачки и всё, что мне остаётся в ответ — только прятать свои. Бегающие из стороны в сторону в испуге.

— Мы с тобой договаривались? — хмыкает он. — Оставишь сообщение на своей странице, что улетаешь на пару дней в неизвестном направлении. Типо сюрприз. И сдашь телефон, ясно?

Мотаю головой.

— Ты не посмеешь.

— Катерина, ты хочешь хорошо устроиться в этой жизни или повторить судьбу мамы?

Молчу. Подбирая слова, а он считывает паузу за согласие и даёт установку, без права на дальнейшее размышление:

— Через двадцать минут будешь внизу с вещами, иначе дам ребятам поиказ перерыть носом землю, но узнать кто он такой и бесшумно, в тёмном переулке, свернуть ему шею. Или желаешь сама откусить её после спаривания, а дочь?

— Я буду, — сжимаю челюсти и разворачиваюсь на пятках.

Грудь выжжена изнутри едкой ненавистью. Ноги сами по себе идут к шкафу. Руки кидают на смятую постель походную сумку, вещи. Мозг не стыкует сигналы.

И как в этом состоянии сделать фото или записать счастливое видео? Так, чтобы поверили.

Поверил. Капа.

— Пап? — окликаю отца в полуобороте. — Поклянись, что не станешь его искать? Иначе я сделаю звонок и в сеть уплывёт...

— Катерина, — оборачивается он смеясь. — Ты мне угрожаешь? Нет? — выдыхает сквозь паузу в которую не решаюсь ответить, зализывая губу. — Нет, — констатирует он смеясь грозным басом. — Вот и умница. Значит показалось.

Перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его.

Капулов Алексей - 24 года

Умный, воспитанный, интеллигентный. Тот ещё борец за справедливость.

Наследник дипломатической династии. Его отец — Анатолий Капулов — занимает важный пост при посольстве уже третий десяток лет.

За плечами нашего героя элитная школа и, не менее пафосная, Академия; спорт; рисование и увлечение тату.

Капулов с малых лет занимается боксом. Взял немало вершин, выучил на зубок кодекс чести любого бойца, отчего и заработал прозвище, что созвучно с фамилией.

Капа — это про надёжность, защиту; гордость и надежду.

Имеет двоих сестёр: двойняшку по имени Злата, и младшую любимицу Нику, с которой мы знакомы в «Табу».

Официально помолвлен на Соне Ланс, что с детства считала его своим «Ангелом-хранителем», а он звал её своей лучшей подругой.

Семья с радостью приняла известие о планировании этого брака, в то время, как с семейством Бероевых у Капуловых ощутимые разногласия (а с учётом того, что натворили Ника и Стас…), видеть Катерину в роли любимой/невесты своего сына, родители Алексея будут явно не готовы ( и это они ещё не знакомы со всей её подноготной)...

Но, если пойти против всех …?

То…