Глава 2. Мятежница

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его©сп 1:5

-Катерина-

— Пап, это не честно, — напрягаю дрожащие губы, отвернувшись к боковому окну дорогущего автомобиля.

Стекло затемнено. Я прекрасно вижу прохожих на улице, и то, как они с интересом осматривают подъехавшую к парадному тачку. Девушки ловят в зеркальном стекле своё отражение. Парни расчехляют недёшевые телефоны, пытаясь сделать селфи на нашем фоне.

Этот город не удивить дорогими авто, но и здесь Виктор Бероев превзошёл самого себя, выторговав на одном из аукционов эксклюзив, за который простому смертному проще убить, чем попробовать расплатиться.

В итоге к клинике пластической хирургии, мы приехали на самом приметном автомобиле в городе. И это после моих сториз в сеть, где я пообещала вернуться через пару-тройку дней с кучей всего интересного, а также устроить для друзей после незабываемую вечеринку в честь моего совершеннолетия.

Обещать — не значит жениться. Эта аксиома твёрдо-натвердо вбита в меня отцом. Но, сейчас не об этом...

— Придурки, — комментирую чужое поведение, при виде дорогой тачки. — Они же наверняка знают, кто ты такой? Сейчас выложат в сеть и объясняйся потом, что ты делал возле одной из лучших клиник пластической хирургии.

— Сиськи подарил очередной любовнице, — скалится отец. — Не переживай, дочь. Найду, чем прикрыть твою задницу.

— Я имею право выбирать сама: где и с кем, а не жить по твоей указке! — всё же пытаюсь протестовать, задирая голову на высокое здание, в котором уже была пациенткой. Нос сломала. По дурости в школе.

Вернее, полезла драться с одним идиотом за очередные обидные слова, а он приложил меня в стену, рядом с которой стоял. Моя месть за это членовредительство лишила его пару-тройки здоровых рёбер. Жаль только, злорадство от этого было совсем не долгим. Да и Капа, из-за этого инцидента, вновь влетел под заслуженное наказание.

Дальше так продолжать было нельзя. Характеристику подобные выпады ему портили знатно. Про свою я особо не думала, но именно этот момент сподвиг меня на сближение.

Пришлось пройти с ним ни один курс самообороны и доказать, на деле, что я не нуждаюсь в защите. Подобного больше не повториться. Справлюсь и уложу болевым приёмом любого, кто посмеет отозваться обо мне плохо... А нос...

Папа быстро замял это дело и правдоподобно соврал окружению, что я всегда хотела переносицу «слегка у́же». Так почему же он, имея неограниченные возможности, не может побаловать наследницу качественной ринопластикой?

Следующий мой визит сюда произошел лет в тринадцать. Я запоздало узнала о том, что Капулов собирается жениться и попыталась порезать вены.

Видимо, мой ангел-хранитель привык бдеть по ночам. Меня продержали в элитной палате неделю. До полного морального и физического восстановления; для согласования шлифовки шрамов в дальнейшем.

Лёшка даже и не узнал о произошедшем идиотизме. Папа замял моё отсутствие очередной отговоркой.

Хороший у меня родитель. Понимающий. Всем бы таких…

— Имеешь право? Так приведи мне этого ублюдка, я с ним поговорю по-мужски, — открыто ухмыляется папа. При этом родной голос насыщается нотками азарта, игры. Особого ража, с которым он принимает к осмыслению мою ставку.

Виктор Бероев — это всегда один бесконечный и баснословно дорогой аукцион. А что выступит на нём в виде лота... Я? Или, например, моя девственность. Жизнь? Не столь важно.

Хотя, достаточно интересно, в какую сумму любящий отец оценил бы последнее?

— Катерина, — давит он на меня тяжестью стали. — Если этот твой пацан со стальными яйцами, то где он сейчас? Набери, — протягивает мне свой телефон, призывая к ответу за выше озвученное. — Пусть выкупит тебя. Пусть докажет мне, что сможет исполнять все твои капризы и достойно содержать. Пусть заявит на тебя какие-то права, а не отсиживается в кустах, после того как сравнял мою дочь с дешёвыми шлюхами.

— Он сравнял или ты? — вспыхиваю гневом так, что щеки бесконтрольно становятся алыми.

— Деточка моя, — ощутимо теряет терпение папа. — Я ни одному е*лану до твоего совершеннолетия не позволил тебя где-то и как-то зажать. Зато собрал вокруг тебя армию фанатов и одну из величайших картотек с компроматом. Кто мне помешает после этого ещё и продать тебя подороже, прорубив окно в шикарное будущее? Ты или какой-то прыщавый переросток?

Молчу, стивнув зубы, а он звучно хмыкает, наверняка считывая моё поведение за проявление слабости.

Прикуривает, опуская стекло. Отсылает воздушный поцелуй одной из девушек с испорченной фотосессией. Та смутившись, неестественно улыбается по самые десна, а папа игриво бросает к её ногам одну из своих визиток.

— Поэтому мама от тебя и ушла, — всё же раздуваю ноздри от злости. — Ты чудовище.

— Не больше, чем ты, — фыркает он. — Яблоко от яблоньки, Катюш. А маму я сам выгнал, узнав об её измене. Только вначале пустил её по кругу. Знатное получилось видео напоследок. Столько воспоминаний и разом задействованных лиц. Все как один известные личности. Как-нибудь покажу тебе это кино, раз ты теперь считаешь себя взрослой.

Звучно сглатываю, перекрывая для себя его смех. В висках долбят басы, под кожей ощутимо вибрируют звуки. А он продолжает, выдыхая комками дым:

— Столько лет прошло, а они все до сих пор ссут, что я могу обнародовать это видео. И полетят к чертям должности, браки и головы. Пожалуй, оставлю этот компромат тебе в наследство. В случае чего такое кино всегда прикроет твою голую задницу и распахнёт перед тобой любые закрытые двери. А сейчас вышла, — командует холодом стали. — И вернула себе статус, которого так по-дурацки лишилась!

Открываю рот, чтобы опротестовать, но он затыкает заносчивым продолжением:

— И с губами что-то сделай. Пусть через пару дней не останется и следа от этого отёка и травмы.

— И сколько ты прикажешь мне здесь торчать?

— Врач сказал, что в течении пары часов у тебя соберут все анализы и сделают операцию, а вечером и завтра станут наблюдать, чтобы всё прошло гладко. Никакой чрезмерной кровопотери и прочего. Положишь, отдохнёшь, подумаешь в элитной палате, пока папочка подготовит для тебя более дорогую постель…

Рывком открываю дверь, не собираясь выслушивать список из претендентов. Подхватываю с заднего сиденья сумку с паспортом и переодевкой. Мой телефон остаётся в машине.

— Я могу...? — не отпускаю взгляд от знакомого аппарата. Вечером прослушивание в клубе и, если я не приду, то…

«Приду» — хмыкаю про себя. Адрес и координаты организатора помню, номер не так важен. Пару часов на анализы, столько же на операцию. К вечеру буду в форме. А, если не отпустит обезболивающее, то и ещё лучше.

Он лишил меня телефона, карт, но в карманах полно налички, а такси здесь поймать не проблема.

— Не смей играть со мной, Катерина, — предупреждающе бросает вслед папа. — Или ты добровольно исполняешь мои указания, или делаешь тоже самое, но под напором.

— Как же…, — цежу сквозь зубы и хлопаю дверью. Паспорт. Парадный вход. Натягиваю улыбку и иду отмечаться на ресепшн.

Грубиянка

С гордостью приходит посрамление, со смирением приходит мудрость©сп 11:2

-Катерина-

— Катерина Викторовна, — распаляется передо мной в объяснениях главврач, а я сижу расслабленно в кресле, закинув ногу на ногу, покачиваю в воздухе носком кроссовка и слушаю его через слово.

— Гименопластика, — продолжает темноволосый метросексуал в узких овальных очках.— Вид хирургического вмешательства, которое представляет собой два вида операций: кратковременную и долгосрочную. Первая проходит под местным обезболивающим и сохраняет девственную плеву от семи до двадцати дней. Вторая требует более серьёзного вмешательства и проходит под наркозом. Она обеспечивает...

— Не утруждайтесь. Папа явно уже нашёл мне жениха и не станет ждать так долго, — нагло перебиваю того, кто старше меня минимум вдвое.

Томно потягиваюсь от недостатка сна, привычно выпячиваю грудь, под широкой футболкой. Вижу боковым, как он наблюдает за мной масляным взглядом. Едва не облизывается, гад, вопрошая более сладко:

— Позвольте задать несколько уточняющих вопросов по поводу вашего здоровья?

— Валяйте, — широко зеваю, игриво прикрывая рот тонкими пальчиками. — Угостите девушку кофе? От силы пару часов за ночь поспала.

— Тогда может всё же наркоз? — широко скалится врач.

— О нет. Я предпочитаю знать и видеть, что со мной делают, — улыбаюсь, повторно напоминая ему о своей просьбе.

Кофе появляется спустя пару минут. Крепкий, горький, с противнейшим послевкусием, но ободряющий. Благодарю и продолжаю разговор уже меньше зевая.

Врач зачитывает стандартный список вопросов, помимо озвучивания кучки анализов. Проговаривает момент, что сама операция продлится около двадцати минут. Предупреждает о том, что заниматься спортом после неё нельзя в течение пары дней.

Ага. Как же! Едва не хмыкаю в голос.

У меня кастинг начинается в шесть. С учётом всех подготовок, пробок... Я вполне должна успеть появиться там вовремя.

— Также необходимо сделать экспресс-тест и сдать кровь на наличие беременности, — продолжает он зачитывать список, под мой несдержанный смех. Улыбается широко и фривольно. Ведёт по мне взглядом с головы до кроссовка. — Что-то не так, Катерина Викторовна?

— Да всё не так, но вам же плевать? — задаюсь, уже едва не закашлившись от приступа неудержимого веселья. — А что, если ваши тесты подтвердят беременность? Вы откажетесь делать мне операцию?

— В этом случае мне необходимо будет взять с вас расписку о том, что вы уведомлены о возможных последствиях. Любое хирургическое вмешательство и употребление подобных медикаментов могут негативно сказаться на...

— Ой, не продолжайте! — заявляю резонно. — Если я вдруг от кого ни того забеременею — вы явно узнаете об этом первым. И меры станете принимать лично. У вас же помимо хирургии на красоту здесь разное практикуется, правда? Светские львицы порой так падки на случайные связи, — плавно облизываю губы, цепляя мужской масляный взгляд, что безмолвно соглашается с каждым озвученным словом. — Да. Я не беременна, — хмыкаю сухо. — Продолжайте пытать меня дальше.

— Как давно вы начали половую жизнь? — прищуривает он глаза под очками, а стёкла в противовес делают взгляд не серьёзным и профессиональным, а каким-то откровенно маньячным и хитровые*анным.

— В другой жизни, — заявляю устало. В наглую отворачиваюсь от того, кто успел осточертеть со своими вопросами. Подтягивая под себя ноги и сижу, пялясь в стену, поцеживая свой кофе.

— Конкретнее, — морально наседает врач, выпытывая из меня нужные данные.

— Сегодня. Ночью. У меня день рождения, — выписываю убитым тоном.

— Поздравляю вас, Катерина Викторовна, — издевается надо мной ещё один представитель мужского пола, напрочь лишённый морали.

Не отвечаю. Лишь сжимаю пальцы вокруг небольшой чашки. А само́й так и хочется запустить её в «светлую» голову, покрытую тёмной шевелюрой. И, ведь попаду. Ножи в яблочко и не с такого расстояния привыкла метать. А здесь какая-то кофейная чашка... И башка, что так и просит ей врезать.

— Я требую от вас быструю операцию на обезболивающем и анализы по минимуму, — чеканю отцовской сталью, не поворачивая головы. — Чем раньше сделаете, тем лучше. Я полностью здорова. Также мне нужна палата класса люкс: первый этаж, балкон, вид во двор и бутылка шампанского.

— Спутниковое тв, быстрый интернет идут в довесок, — издевается доктор. — А может быть, заявите ещё вертолёт и миллион евро?

Оборачиваюсь. Мажу по врачу холодом взгляда. Сбиваю спесь фирменной улыбкой отца: откровенным презрением против того, кто посмел вякнуть, когда его не просили.

— Хватит всего, что я указала, — чеканю сталью, отставляя на столик опустевшую чашку. — Кофе у вас паршивый. Надеюсь, остальные услуги в этой забегаловке сейчас осуществляются белее качественно. Иначе папа будет вами весьма недоволен. А недовольный Виктор Бероев — это колоссальные проблемы.

— Всё пройдёт по высшему разряду, — клацает зубами врач, поправляя свои узкие очки. — Прошу проследовать в процедурную, Катерина Викторовна, а после того как анализы будут готовы, вас переведут в операционный блок.

— А нельзя просто сообщить папе, что всё уже сделано? — запоздало ретируюсь. Пытаясь выглядеть в глазах оппонента не такой уж и сукой. — Я бы могла заплатить необходимую сумму за ваше молчание.

— Чтобы, узнав о подобной сделке, ваш отец в грубой форме высказал мне своё недовольство? Нет уж, увольте, Катерина Викторовна, — зло усмехается врач. — Мы выполним свою работу в лучшей форме и вы, и ваш папа останетесь нашими специалистами очень довольны. А если, вдруг у вашего отца вновь изменятся планы по поводу выбранного вам жениха, и девичью честь придётся вернуть ещё раз — обращайтесь. Двери этой клиники всегда для вас настежь открыты.

— Очень великодушно с вашей стороны, — хмыкаю, желая провалиться сквозь землю, а не начинать все эти грёбаные приготовления.

— Любой каприз, — подытоживает врач. — Палата класса люкс, первый этаж, выход во двор и кофе куда лучше, чем прежний…

Доводит пустым коридором до нужной двери.

— Располагалась. Всё вскоре будет готово, а ваша чистейшая репутация восстановлена.

Самостоятельная

… ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг ©сп 3:17

-Катерина-

Пять часов вечера.

Физическое состояние на уровне нормы. Моральное — ниже некуда.

Светлые потолки, приятные лазурные стены. Широкая плазма, несколько современных картин на стенах. Лёгкие белые шторы под синими, что выполняют роль блэкаута. Распахнутая и манящая дверь на балкон...

Палата класса Люкс, как и было заявлено «в моём райдере». На банкетке лежит моя сумка с вещами, среди которых есть чёрные, плотные гимнастические лосины и ажурное боди с прозрачной юбкой. Спортивная толстовка, что спрячет под собой всю красоту. Кроссовки, небольшой тканый рюкзак под объёмные туфли.

Встаю с единственной, довольно широкой кровати, что напичкана техникой и датчиками, на манер хорошего компьютера. Отрываю от руки какие-то проводки на круглых липучках. Морщась, вытаскиваю из вены катетер, с которого продолжает капать непонятная жижа. Пережимаю руку для остановки крови.

Звуковые сигналы начинают орать в палате практически сразу. На них буквально влетает молодая испуганная санитарка и спешит уточнить: всё ли у меня нормально?

— Захотелось воды и умыться, запрещено?

Нагло вскидываю бровь, лишая девушку возможности высказаться. Палата класса Люкс. Персонал знает, что с клиентами порой лучше держать язык за зубами.

Цепляю боковым зрением своё отражение в зеркале, пока она приходит в себя для ответа. Перемещаю фокус взгляда на свои волосы — какие-то тусклые, спутанные, под глазами пролегли видимые тени. Губы обескровленные, светлые, с синевой на месте утренней раны.

В общем, выгляжу порядком хреново... Реально больная с виду. И не только на голову!

— Со мной всё нормально. Умоюсь и лягу. Не наводите панику, — прошу её тише.

Санитарка недоверчиво кивает и тихо выходит за дверь. Я иду в ванную приводить себя хоть в какой-то порядок.