Голос был скрипучий, недовольный, как у старого ворчуна. Алиса резко обернулась. Никого.

– Что? – спросил Эд.

– Ни… ничего, – пробормотала Алиса, настороженно оглядываясь по сторонам. Сквер был пуст.

«Тишина. Хорошо. Отдохну хоть. А то и так светить непонятно зачем всю ночь. Никакого покоя…» – донеслось снова, явственно, откуда-то сверху.

Алиса подняла голову. Прямо над лавочкой, на столбе, горел старый уличный фонарь.

– Фонарь… – прошептала она, глаза ее округлились.

Эд и Тим посмотрели на фонарь, потом друг на друга.

– Алиска, что фонарь? – осторожно спросил Эд.

Но Алиса не ответила. Она смотрела на фонарь. Он светил ровным желтым светом, совершенно обычный. Никакого бурчания больше не было. Только легкий шелест листьев над головой.

– Пойдемте, – тихо сказала она, отводя взгляд.

Они пошли домой. Алиса шла последней. На повороте дорожки она еще раз оглянулась. Фонарь светил им вслед, немой и спокойный. Но в ушах Алисы все еще звучало его ворчливое бормотание.

Глава 3

Алиса ступала по влажной от росы траве, ощущая нежное прикосновение капель. Она шла по полю – широкому, пустому, окутанному густым, почти неподвижным туманом. Солнце только коснулось верхушек деревьев, и свет едва пробивался сквозь молочную пелену, делая всё тусклым и загадочным. Кругом царила тишина, нарушаемая только шелестом её собственных шагов. Ни птиц, ни ветра, никого. Полная, почти звенящая пустота.

И вдруг, недалеко, шагах в тридцати от Алисы, из тумана проступил силуэт. Прямой и знакомый. Обычный уличный фонарь с матовым стеклянным колпаком, точь-в-точь как те, что стоят вдоль городских дорог. Алиса остановилась, оглянулась. Только поле, трава и туман. «Странно, – мелькнула мысль, – откуда он здесь?» Легкий холодок пробежал по спине. Она медленно, осторожно подошла ближе.

Фонарь стоял немой и безучастный. Алиса замерла, вглядываясь в матовое стекло. Тишина давила на уши. Внезапно он начал наклоняться. Не резко, плавно, как склоняется дерево под тяжестью снега. Алиса инстинктивно отступила на шаг. Фонарь замер, его колпак теперь был направлен прямо на нее. Казалось, что он внимательно наблюдает за ней. Некоторое время ничего не происходило. И тут словно из далека, но одновременно совсем рядом прозвучал голос – старческий, с хрипотцой:

– Ты одна? А где же твои мальчишки?

Алиса резко вздрогнула и… проснулась.

Сердце колотилось, как загнанная птица. Она лежала на спине, уставившись в потолок, где играли солнечные зайчики. Знакомая трещинка в штукатурке, тень от гардины. Дом. Комната. Глубокий вдох, выдох. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Вот говорили мне – нельзя с утра до ночи смотреть телевизор. Вот вам, пожалуйста, – прошептала она, вспоминая фразу из старого мультика. Потом громче, уже с досадой: – Вот же блин!

Она отбросила одеяло и встала. Подошла к окну. Их квартира была высоко. Алиса любила смотреть в окно на любимый город: на море крыш, силуэты новостроек вдалеке и медленно плывущие по небу редкие облака. Город просыпался. Она села на край кровати. Взглядом пробежалась по знакомым корешкам книг на полке, посмотрела на спортивную сумку, аккуратно лежавшую у стола и тут взгляд остановился на настольной лампе. На простой, белой лампе с гибкой ножкой. Она прислушалась. Тишина. Встала, осторожно подошла ближе, наклонилась. Ничего. Лампа молчала. Алиса сжала губы. Почему она слышала вчера фонарь? Почему Тим и Эд не слышали? Что это вообще было? Вопросы вихрем пронеслись в голове, не находя ответов. Пока не решив ничего конкретного, кроме того, что надо бы поговорить с друзьями, она повернулась и вышла из комнаты.

В большой комнате папа сидел за компьютером, сосредоточенно что-то печатая. На экране мелькали графики и цифры. Телевизор работал фоном – шли утренние новости. Алиса прошла мимо, уловив обрывки фраз диктора: "…у здания городской администрации собрались люди… граждане выражают озабоченность…"

– Па, где мама? – спросила Алиса, направляясь на кухню.

– С Галей в торговый центр уехали, – ответил папа, не отрываясь от экрана. – Говорили, что к обеду будут.

На кухне Алиса достала яйца, хлеб. Шум сковородки заглушил новости. Когда она вернулась в комнату с тарелкой омлета, диктор продолжал: "…граждане выступают против планов застройки сквера…".

Алиса остановилась, кусок хлеба замер на полпути ко рту.

– Па, это что, наш скверик собираются застроить?! – спросила она, насторожившись. Скверик у их дома был ее территорией детства.

Папа наконец оторвался от экрана, удивленно поднял брови.

– Какой наш? Нет, что ты! Тот, в центре, у театра – он махнул рукой. – Там вечно что-то планируют построить. Омлетом пахнет отлично, кстати.

Алиса кивнула, откусила хлеб и подумала: «Зачем? Там же и так здорово…».

– Тебе приготовить что-нибудь? – предложила она папе.

– Спасибо, не надо, – он снова погрузился в экран, хмурясь. – Занят тут… презентацию срочную доделать надо. Пять слайдов, а возни…

Он вздохнул, запустил пальцы в волосы. Алиса доедала завтрак, обдумывая, как подступиться к разговору с друзьями о вчерашнем фонаре. Просто взять и выложить всё Тиму и Эду? Без хитростей?

– Алис! – голос папы прервал ее размышления. – Ты разбираешься в этом? – он указал пальцем на монитор компьютера. Ну, в школе презентации же делала? Помоги отцу, а? По-быстренькому. Данные у меня все есть, текст… Только собрать красиво не умею. В этом… PowerPoint.

Алиса посмотрела на его растерянное лицо, затем на экран с хаотичным набором текста и табличек. Уголки ее губ дрогнули в улыбке.

– Пап, ты дико отстал от настоящего и пропустил, что будущее уже наступило, – с легкой иронией сказала она, ставя тарелку на стол. – Есть же уже куча нейронок. Давай сделаем. Вставай.

Папа встал. Алиса села на его место, подвинула мышку. Открыла браузер, нашла знакомый сервис.

– Так, а ты хочешь, чтобы презентация была строгая и лаконичная или добавить немного картинок? – спросила она, щёлкая мышкой.

– Лучше с картинками, чтобы не слишком скучно, – ответил папа

– Поняла. Заголовки делать крупными или помельче?

– Пусть крупнее будет, – ответил он, следя за процессом.

Вскоре один слайд за другим начали появляться на экране – шаблоны подбирались за пару кликов, картинки вставлялись, шрифты подстраивались, графики выстраивались стройными рядами. Алиса оглянулась на папу:

– Готово! Вот. Быстро и просто. Если хочешь, потом научу, – и она с шутливо-деловым видом похлопала его по руке.

Папа удовлетворенно улыбнулся:

– Ну, вот – это совсем другая история. Спасибо!

Алиса решила прогуляться, без конкретной цели, просто подышать, развеять остатки тревожного сна. Она вышла на улицу и бродила по знакомым дорожкам, стараясь думать о чем-то отстраненном – о завтрашнем 1 сентября, о новых кроссовках, о песне, застрявшей в голове. Но очень скоро она поймала себя на том, что уже не первый раз останавливается… под фонарем. Поднимает голову, прислушивается на пару секунд… и идёт дальше. Отмахнуться от вчерашнего вечера не получалось. Воспоминание было слишком ярким, слишком необъяснимым.

Достала телефон. Написала в чат: «Эд, Тим, выходите. Скучно. Я у подъезда». Почти сразу пришел ответ от Тима: «Через 5 мин выйду». Эд ответил чуть позже: «Иду домой с магазина. Мама гоняла. Через 10 мин буду». Алиса выбрала лавочку. Под фонарём. Села, закинула ногу на ногу, ждала. Прислушалась. Тишина. Только воробьи да шум деревьев.

Первым появился Тим. Шел своей ровной, немного задумчивой походкой, поправляя очки. Увидел ее, кивнул. Подошел, сел рядом.

– Привет. Что случилось? – спросил он без предисловий, привычно начиная анализировать ситуацию.

– Да ничего особенного, – ответила Алиса, стараясь звучать небрежно. – Просто дома сидеть неохота. Погода классная. Сейчас и Эд подойдёт. – Она помолчала, потом осторожно добавила, наблюдая за его реакцией: – Кстати, вчера… под фонарем… Тебе не показалось, что он… ну… как-то странно гудел?

Тим нахмурился, повернулся к ней, вглядываясь сквозь стекла очков.

– Гудел? – переспросил он. – Алиса, это светодиодный фонарь был. Там специальные светодиодные драйверы, ну блоки питания такие. Они не гудят, – пояснил Тим и продолжил: – А таких фонарей, которые гудят, уже давно нет, ну или я их сто лет не видел уже. Тебе показалось, – закончил он.

– Наверное, – Алиса махнула рукой. – Просто… показалось. – Она отвернулась, чтобы скрыть волнение.

В этот момент к ним подошел Эд. На плечах у него был явно тяжёлый, чем-то нагруженный, рюкзак, в руке он держал батон хлеба.

– Привет, народ! – выдохнул он. – Мама просила – срочно нужно было за продуктами сходить. – Он перевел дух. – Что? Скучаете? На набережную? Или опять в «Бутерлэнд» пойдём? – пошутил он, смутно догадываясь, что гулять они сейчас не пойдут.

– Да, нет, просто поболтать, – сказала Алиса. Она собралась было завести речь о фонаре, как вдруг…

Сверху донесся голос. Такой же старческий, ворчливый, что и вчера. Но обращался он явно не к ней и не к ребятам. Он говорил кому-то другому, кому-то невидимому.

– …а ты ночью видел эту дурную кошку? – отчетливо услышала Алиса. – Опять она на дерево залезла и орала, как резаная. До самого рассвета! Совсем крыша поехала у рыжей.

Повисла пауза. Алиса инстинктивно огляделась – никого рядом, кроме Тима и Эда. Тим что-то говорил Эду о низком КПД городского освещения. Эд кивал, отщипывая кусочки от батона хлеба.

Голос фонаря снова зазвучал, явно отвечая кому-то на вопрос, которого Алиса не слышала:

– Да ну? Серьезно? Ну и дела… а я и не заметил. Светил в другую сторону. Наверно, это новый дворник опять забыл подмести возле третьего подъезда.

Алиса широко раскрытыми глазами перевела взгляд с фонаря на Тима, затем на Эда. Они спокойно продолжали свой разговор. Тим уже что-то объяснял про газоразрядные лампы. Лекция про разновидности городского освещения явно была в разгаре. Эд жевал хлеб, иногда кивая. Ни малейшей реакции. Они явно не слышали ровным счетом ничего.

– …вот и думай, – продолжал ворчать фонарь своему невидимому собеседнику, – то кошки орут, то мусор…

– Алис? – Тим прервал свой монолог, заметив ее застывшую позу и напряженное лицо. Он наклонился к ней. – Ты чего?

Эд перестал жевать и тоже посмотрел на нее.

– Да, ты как будто привидение увидела. Всё в порядке?

Алиса перевела встревоженный взгляд с одного на другого. Губы ее дрогнули.

– Вы… вы разве не слышите? – выдохнула она.

– Что? – хором спросили парни, искренне недоумевая.

– Ну как же! Фонарь! – Алиса ткнула пальцем вверх. – Он же… он же разговаривает! С кем-то! Вот прямо сейчас!

Тим медленно поднял голову, его взгляд скользнул по столбу, вернулся к Алисе. В его глазах было удивление

– В смысле… разговаривает? – спросил он тихо.

Эд просто замер.

– Да! – Алиса заговорила быстро, сбивчиво. – Вчера вечером, когда мы уходили… там…фонарь… он говорил! Ворчал, что мы долго сидим, болтаем! Я думала, показалось… Но сегодня вот опять! И говорит не со мной! Он спрашивает кого-то… про кошку ночью, про мусор у подъезда! Вот сейчас сказал: "Ну и дела…", про то, что дворник не подмел… Я не понимаю, с кем он говорит!

Лица Тима и Эда стали совершенно одинаковыми – смесь шока и растерянности. Они молча смотрели то на Алису, то на фонарь, то друг на друга. В голове у Эда пронеслось: «Не может быть…»

В этот момент, из соседнего подъезда вышел молодой парень. Он нес в руках напольные весы. Парень явно шёл к мусорным контейнерам.

Когда он поравнялся с нашей троицей, раздался голос. Громкий, отчетливый, полный обиды и отчаяния. Голос, который услышали ВСЕ ТРОЕ одновременно:

– Вот и всё…?! Столько лет мы работали! Не мы виноваты, что слишком много показываем! Это всё его новая подруга… Мы же всего лишь честные весы, точно измеряем, без обмана. Почему нас за правду ВЫКИДЫВАЮТ!!! АААААА!

Три пары глаз молниеносно устремились в сторону голоса – на парня с весами в руках. Затем, в полной синхронности, взгляды встретились – полные одинакового непонимания. И снова – на парня с весами. Молодой человек, ничего не подозревая, дошёл до мусорки, кинул весы в бак в компанию к другому хламу и пошел обратно к подъезду. Наступила полная тишина. Даже воробьи, казалось, перестали чирикать.

Тим первый нашел в себе силы говорить. Его голос звучал неестественно ровно, почти монотонно:

– Может… мы с ума сошли?

Алиса медленно покачала головой.

– Если бы мы с ума сошли, то не все сразу, – сказала она, вспоминая другую мультяшную мудрость. – С ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют.

Они замолчали, переваривая невозможное. Затем заговорили все сразу, сбивчиво, перебивая друг друга.

– Ты слышал? Этот… голос? Про "работали, не ломались"? – Эд хватал Тима за рукав.

– Да! Четко! – Тим кивал, его аналитический ум лихорадочно работал.

– И я слышала! – вставила Алиса. – Все слова! Но я еще… – она указала на фонарь, – …он опять говорит! Сейчас сказал: "Ну вот, опять мусор не вывезли вовремя. Совсем распустились…"

Эд и Тим притихли, смотря на фонарь, потом на Алису. Они не слышали ничего, кроме утренних звуков двора. Тим вдруг резко встал. Его лицо озарилось догадкой.

– Алиса! – сказал он. – Иди подойди к тому фонарю! – Он указал на другой фонарь, у соседнего подъезда, метров за двадцать.

Алиса поняла. Она встала и пошла. Тим и Эд следили за ней, не отрываясь. Она подошла к указанному фонарю, остановилась вплотную. Прислушалась. Минуту. Другую. Разочарованно покачала головой. Фонарь явно не подавал никаких признаков жизни.

Она уже собралась идти обратно, но Эд резко остановил её жестом. Затем замер на секунду и, хлопнув себя по лбу, крикнул:

– Стой! Подожди! – и, схватив Тима за рукав, потащил за собой к тому, второму фонарю, где стояла Алиса. – Быстрее!

Едва они втроем оказались рядом со вторым фонарем, Алиса вздрогнула и широко раскрыла глаза.

– Ого… – прошептала она. – Теперь и этот… говорит! Похожий голос, но другой… Он говорит: "А этот новый, что поставили у первого подъезда, совсем балда. Светит куда попало, половину тротуара в темноте оставляет. Надо жаловаться!"

Она перевела взгляд на друзей. Они смотрели на фонарь, потом на нее, жадно ловя каждое её слово. Они не слышали, но теперь верили. Идея витала в воздухе, почти осязаемая.

– Проверим! – сказал Тим. В его глазах горел азарт исследователя.

Они почти бегом двинулись к следующему фонарю. Стоя рядом – слышала только Алиса: "Опять эти голуби… обгадили меня всего…". Перебежали к другому – Алиса пересказала: "Жалуется, что лампочку пора менять, светит тускло". Подошли к фонарю у детской площадки – Алиса услышала ворчание про скрипучие качели.

Закономерность была очевидна. Почти не сговариваясь, они разом повернулись и побежали к мусорным контейнерам. Подбежали, запыхавшись. И – да! Все трое отчетливо услышали тихое, но ясное нытье из кучи хлама:

– …и за что? За верную службу? Мы же еще могли работать и работать… Несправедливо… Совсем несправедливо… – весы продолжали жаловаться на неблагодарность человечества.

Алиса закрыла лицо руками, затем опустила их. На губах дрожала попытка улыбки.

– Давайте будем всё же считать, что мы с ума сошли, – предложила она, голос слегка дрожал. – Мне так как-то проще.

Эд выпрямился. На его лице, после шока, появилось странное выражение – смесь облегчения и даже… удовольствия. Он широко улыбнулся.

– Друзья! Добро пожаловать в чат с говорящей техникой! – провозгласил он, разводя руками. – Коллеги!

Их эксперименты продолжились. Они ходили от фонаря к фонарю, подтверждая странное правило: только Алиса слышала их ворчание и разговоры, и только когда они, все трое, стояли рядом. Тим заносил наблюдения в блокнот – расположение фонаря, расстояние до соседних фонарей, "темы разговоров", время суток, реакцию Алисы и другое. Потом они снова вернулись к весам – жалобы были слышны всем троим отчетливо. Зашли в крошечный продуктовый магазинчик на первом этаже соседнего дома. За прилавком стояла скучающая продавщица. И как только они вошли, их уши атаковал новый голос – быстрый, суетливый, словно скороговорка. Он доносился из кассового аппарата:

– Опять утро… Опять сдача, мелочь… Карточки, карточки, эти вечные карточки! Штрих-код не читается? Ну конечно! Потрите его, мадам, потрите! Нет, не об пакет! Рукой! Рукой! Ага, вот так… 351 рубль… Эх, следующий…

Они стояли, завороженно глядя на кассу, пытаясь не пропустить ни слова. Продавщица смотрела на них с подозрением. В этот момент у Эда зазвонил телефон. Он вздрогнул, вытащил его. На экране – "Мама".

– Алло? Да, мам… Нет, я уже… Да, был… Продукты? Сейчас! Сейчас занесу. Да, минут через пять… Ладно. Пока. – Он положил трубку. – Мама волнуется, что я долго. Надо занести рюкзак домой.

Он вышел из магазина. И как только дверь за ним закрылась, голос кассового аппарата… исчез. Тим и Алиса переглянулись.

– Вы что-то хотели? – недовольным тоном спросила продавщица.

– Нет… Мы… подождем друга, – выдавил Тим.

Через несколько минут Эд вернулся. Он шагнул в магазин – и голос кассового аппарата снова зазвучал в ушах ВСЕХ ТРОИХ:

– …что там с этим миром? Всё летит вперёд – а я всё на месте… считаю, считаю, но и не ошибаюсь. Касса всё помнит!

Эд собрался что-то сказать, даже рот открыл, но Алиса резко остановила его жестом.

– Эдик, выйди опять! И отойди от магазина подальше. Ничего не спрашивай, просто сделай! – её голос не терпел возражений.

Эд покорно вышел на улицу. Голос кассового аппарата тут же исчез. Минуты через две он снова зашёл в магазин.

Снова голос – чёткий, быстрый, энергичный:

– …здесь всё меняется, но я – точка отсчёта. Точно считаю, ничего не пропускаю!

Тим, Алиса и Эд услышали его одновременно, будто касса снова ожила специально для них.

Алиса ткнула пальцем в сторону двери.

– Эдик, пожалуйста, ещё раз, – на этот раз более спокойно попросила она.

Эд вяло кивнул и вышел. Голос пропал. Через минуту опять зашёл – голос вернулся:

– …время мчится, а я – неподвижен. Считаю, помню, не отключаюсь.

Тим и Алиса повернулись, надеясь взглянуть на кассовый аппарат. Но их взор упёрся в каменное лицо продавщицы. Её терпение явно лопнуло. Она почти кричала:

– Я даже не спрашиваю, всё ли у вас нормально! Я спрашиваю – НОРМАЛЬНЫЕ ЛИ ВЫ?!

Они извинились и молча вышли из магазина.

На улице Тим и Алиса обменялись понимающими взглядами. Теория, которая родилась в их головах вот только что в магазине, подтвердилась – Эд был… ключом. Антенной. Проводником в этот странный мир говорящей техники.

– Эд, понимаешь, – начала Алиса, чуть напряжённо глядя на него, – нам с Тимом кажется, что ты – ключ ко всему этому. К тому, почему мы слышим технику. Когда ты рядом – слышим, когда уходишь – всё исчезает. Вот в магазине было именно так. Ты ушёл домой – звук пропал, вернулся – снова появился.

Эд хмыкнул.

– Звучит как бред. Ты правда думаешь, что я какой-то… передатчик?

– Скорее ретранслятор, – поправил его Тим, затем щёлкнул пальцами и улыбнулся. – Проверим? Пошли, вот туда. – и он указал на мусорку, куда не так давно молодой человек выкинул весы.

Эд пожал плечами.

– Ладно, давай.

Все трое направились к мусорным бакам. В воздухе теперь явно витало любопытство и ожидание. Подойдя ближе, они замерли.

– Слышите? – спросил Тим, прищурившись.

Из мусорного бака донёсся усталый голос:

– Вот и выбросили… Работали, служили, а теперь – просто мусор. Это люди сами переедают, ночью в холодильник лезут, «жор» устраивают без меры. А мы – просто показываем правду. Мы просто раздражали его подругу своим существованием… – весы явно были расстроены.