Утро следующего дня выдалось пасмурным и дождливым. На улицах не было практически никого, а те, кто выходил, скрывались под большими надёжными зонтами. Было холодно. Я чувствовала это даже не выходя на улицу, лишь глядя в окно.
Но раз уж я решила идти к мадам Люголь, то надо идти. Не стоит откладывать на потом то, что можно сделать сейчас.
Я наскоро оделась в тёплое платье, предусмотрительно захваченное мной из Приюта. Обычно я одевалась в него в зимние месяцы, когда ветра, обдувавшие наш холм, где располагался Приют, проникали и в само здание и гуляли по нему всему… Но промокнуть и замёрзнуть под дождём было бы гораздо хуже и опаснее, чем просто промокнуть…
Я вышла на улицу и внимательно осмотрелась. Когда мы с Томасом вчера сюда прибыли, возницы стояли везде. Словно бы поджидали возможных клиентов, всё-таки здесь была гостиница. Да, не такая шикарная, как та, в которой я поселилась изначально. Да, здесь явно не было большого количества богатых постояльцев, которые бы могли бы сорить деньгами направо и налево, лишь бы их доставили побыстрее туда, куда им нужно было… Но всё же возницы стояли и ждали.
Сегодня здесь было совсем мало возниц. Возле перекрёстка с улицей Ночного света стоял полуразваливающийся экипаж, с таким же пожилым кучером, а запряжена была явно старая лошадь, которая явно не могла куда-либо домчать. Чуть поодаль, ближе к другому перекрёстку, стоял экипаж явно лучшего качества. Он весь блестел и на фоне дождя казался практически только что сошедшим с конвейера по производству. А лошадь…
Господи! Что это была за лошадь! Огромная, вороная, почти в два раза больше тех лошадей, на которых нас обучали верховой езде в Приюте. Она стояла и нервно подёргивала ушами, словно бы прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг неё. Я так и не решилась подойти к лошади и посмотреть ей в глаза, как я часто делала в Приюте. Вместо этого я лишь стояла и любовалась животным…
Наконец, меня отвлёк возница.
– Эй, девушка! Хорош пялиться на лошадь. Куда надо ехать?
Я задумалась. С одной стороны, дождь меня немного остудил – я уже не так торопилась ехать куда бы то ни было. Мне хотелось и навестить Томаса (благо, он дал мне свой адрес и сказал, что я могу приезжать к нему в любое время), и, в то же время, я прекрасно понимала, что визит к мадам Люголь гораздо важнее и нужнее.
– На Бульвар канареек, 25.
Возница как-то странно на меня посмотрел, но открыл дверь экипажа и лишь сказал:
– Прошу. Только не заляпайте мне там ничего грязью, а то даже знакомства с серьёзными людьми не спасут от моего праведного гнева… Ха-ха-ха!
Я залезла внутрь транспортного средства и поразилась тому, насколько внутри всё было шикарно. Казалось бы, вот тот момент, когда мне нужно насторожиться, но… Я почему-то решила заглушить буквально кричащее во мне чувство опасности…
– Эй, девушка! – От моих мыслей меня отвлёк голос возницы. – А скажите мне, зачем едете в дом к старой ведьме? Знаете, что про неё говорят? Что все те, кто к ней приехал, потом либо сошли с ума, либо были казнены… За колдовство! Ха-ха-ха!
Я промолчала. Мне, честно говоря, уже начинал надоедать этот возница. Вечные смешки, пропитанные ненавистью к другим, странные разговоры… Я решила ничего ему не отвечать и постаралась сохранить молчание.
– Ну ладно, – уже менее смешливо фыркнул он. – Не хотите разговаривать, молчите. Но помните, что я предупреждал… Не к добру это всё, не к добру. Ха-ха-ха.
Наконец, через некоторое время мы остановились.
– Эй, девушка! – Снова услышала я его голос. – Приехали. Прошу на выход. Пять крон, пожалуйста. Да, именно пять. Три – за доставку до места, ещё две за приятную и оживлённую беседу… Ха-ха-ха.
Я вышла из экипажа, протянула ему несколько монет, и он в тот же момент рванул с места так, что я даже не успела ничего ему сказать, обдав меня напоследок из большой лужи.
***
Я оглядывалась по сторонам. Бульвар Канареек был из тех мест, куда нас никогда не водили в Приюте. Всё здесь горело яркими огнями вывесок, возле дверей заведений стояли люди – они зазывали и приглашали посетить именно их, но ни в коем случае не своих соседей.
Здесь царило вечное оживление.
Периодически в некоторых зданиях под вывесками с изображёнными на них едой, бокалами с напитками, открывались двери и оттуда выходили, если можно так сказать, люди. Все выходили по-разному.
Кто-то выходил сам, лишь слегка покачиваясь из стороны в сторону и был очень весёлым. Кого-то вышвыривали из заведений так, что они пропахивали собой несколько десятков метров, прежде чем пойти самим. Впрочем, даже в этом случае они были довольными.
Была, однако и третья категория лиц, покидавших данные места. Их вышвыривали с хрустом и треском – по крайней мере потому что они отчаянно сопротивлялись, хватались за дверные косяки и периодически последние отрывались. Поэтому у многих заведений порой был такой вид, словно бы кто-то отчаянно боролся с дверями и самими зданиями.
Я осторожно прошла вдоль некоторых зданий, откуда раздавались странные возгласы, лились песни и вился приятный аромат пищи. Есть пока мне не хотелось, участвовать в каких-то сомнительных увеселениях тоже, поэтому я аккуратно, кое-где вдоль стен, кое-где пригибаясь под окнами, чтобы меня не дай Бог, кто-нибудь не увидел добралась до заветного дома под номером двадцать пять.
И сразу же я поняла, что это именно то место, куда мне надо.
Дом был небольшим, двухэтажным. С ярко-красной черепичной крышей. Сам фасад был оранжевого цвета, дверь же сияла чёрным пятном. И это полностью отличало данный дом от всех других. Не было здесь, на бульваре Канареек, больше ни одного такого яркого дома.
Я подошла вплотную к зданию и внимательно рассмотрела доску объявлений, на которую было прицеплено их огромное количество. Здесь было всё: и расценки на услуги мадам Люголь, и краткая информация о том, как долго она уже работает, перечень того, чем она может помочь всем желающим, а также и то, что недопустимо при обращении к ней за помощью…
Я еще порядка десяти минут читала все объявления, стараясь узнать о мадам Люголь больше, чтобы хотя бы понять, как и о чём с ней говорить, пока не почувствовала на себе чей-то любопытный взгляд, а затем услышала и усталый, добрый голос.
– Что тебя привело ко мне, деточка? Я могу помочь любому. Даже такому юному и наивному дитя, как ты…
Я оторвалась от объявлений и развернулась в сторону двери. На фоне открытого пространства дома, откуда доносились приятные ароматы благовоний, а ещё пахло удивительной смесью запахов корицы и свежескошенной травы, стояла старая женщина. Её взгляд светился добром и лаской, на больших мускулистых руках, выглядывавших из-под засученных рукавов старого, явно рабочего халата, виднелись многочисленные шрамы и ожоги, а сама она стояла, прислонившись к дверному косяку.
– Мадам Люголь?
Женщина кивнула:
– Да, это я. Мадам Виктория Ленуар Ора де Люголь, маг в пятом поколении. Целитель и просто человек. А ты кто такая и что тебя, такую милую и юную, привело в наш далеко не самый благополучный район?.. Мне кажется, что я тебя где-то видела… – Она напрягла зрение, пытаясь разглядеть меня тщательнее. – Но что это я. Тут же дождь льёт, давай зайдём внутрь, а то ещё простудимся обе. Ты-то ладно, выздоровеешь, а вот я могу и отбросить коньки…
Я улыбнулась и последовала за ней. Удивительно, но всё то напряжение и чувство опасности, которое буквально кричало во мне, пока я ехала сюда на экипаже, пока я кралась вдоль стен, будто бы растворилось и ушло. А ещё мне безумно нравились ароматы, что пропитывали весь дом старой колдуньи…
***
Мы вошли в какую-то из комнат, куда мадам Люголь любезно меня пригласила и сели на небольшой диван в углу. В центре комнаты был большой круглый стол со стеклянным шаром посередине, внутри которого клубился странный и пугающий серебристый туман. Под потолком комнаты, а также и в коридоре, через который мы прошли были развешаны какие-то травы. Какие-то перетянуты пучком, какие-то висели венком…
Наконец, мадам Люголь выжидательно на меня посмотрела.
– Я тебя точно откуда-то знаю… Вернее не тебя. Конечно же не тебя, но эти благородные черты лица… Ладно. Расскажи мне, что тебя ко мне привело? Не просто так столь молодая симпатичная девушка будет приходить к старой колдунье…
Я вздохнула.
– Меня зовут Анжелика Смит. Я выросла в Приюте на холме, а здесь, в городе оказалась практически случайно…
Дальше в течение получаса я уложила всё, что со мной случилось: встреча с големом, доставившим меня в отель на Центральной, то, что мне рассказал Томас де Майн о похожих точь-в-точь на меня предыдущих жертв неизвестного маньяка, терроризировавшего город в течение нескольких лет, то, как Томас пытался спасти меня, а в итоге его спасла я… И, в конце концов, я протянула ей письмо от Доброжелателя, где упоминалась сама мадам Люголь
В конец нашей беседы мадам Люголь улыбнулась и произнесла:
– Теперь я понимаю, кого ты мне напомнила. Впрочем, пока тебе это слишком рано знать, а Томас… – Она ненадолго задумалась. – Томас де Майн, это, пожалуй, единственный из всей полиции города, кому следует безоговорочно доверять. Он всегда поможет попавшему в беду, всегда сделает то, что от него зависит, чтобы помочь… Он…
В этот момент её речь прервало резко распахнувшееся порывом ветра окно и перед нами оказалась какая-то призрачная фигура. Она начинала увеличиваться в объёмах, с каждой минутой заполняя всё пространство комнаты. Стало страшно. Воздух наполнялся странным коктейлем ароматов, состоявшего из запаха гниения и свежести после дождя одновременно.
Наконец, фигура обрела черты человекоподобия и я увидела перед собой какого-то древнего старика. С бородой, одетого в старинную мантию, с посохом в руке. И если его одежда и борода, а также и вся фигура казались лишь призраком, миражом, то посох выглядел весьма реалистично и после каждого его движения оставлял на полу следы…
– ТЫ! – Он громко крикнул, указывая на меня иссохшимся пальцем древней костлявой, как у скелета руки. – ТЫ! ПОЙДЁШЬ СО МНОЙ!
– Ни за что! – Отчаянно пискнула я.
Я развернулась и ринулась было в сторону двери, но старик ударил посохом по моим ногам, и я упала на пол, запутавшись и в собственном платье и в ковре, устилавшем пол комнаты.
– ТЫ! – Снова громко крикнул старик. – ТЫ! НУЖНА МНЕ! Я ХОЧУ!
О проекте
О подписке
Другие проекты