Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Белые одежды

Белые одежды
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
3.79

Роман Владимира Дудинцева «Белые одежды» посвящён периоду «лысенковщины» в советской биологической науке, когда генетика была объявлена идейно-враждебным течением, а «официальной наукой», одобренной партийным руководством, стали научные воззрения академика-агронома Трофима Лысенко.

Главный герой молодой биолог Фёдор Дежкин приезжает в небольшой город с заданием проследить за работой сельскохозяйственного института в связи с информацией о существовании там подпольной организации вейсманистов-морганистов. Дежкин быстро понимает, что истина на стороне опальных учёных и становится в их ряды. Он совершает свой нравственный выбор и, мужественно встречая трагические испытания, остаётся верным делу своей жизни.

Книга Владимира Дудинцева – не только о верности науке. Она – о преданности своим убеждениям и своему человеческому долгу, о чести и достоинстве, бескорыстии и самоотречении, о поиске истины и ответственности за выбор собственного пути.

Роман «Белые одежды» увидел свет в 1986 году, через тридцать лет после написания, и сразу стал вехой в истории современной русской литературы. В 1988 году он был удостоен Государственной премии СССР.

Лучшие рецензии
serovad
serovad
Оценка:
236

Люди, я зануда. Не читайте дальше.

В общем так. Есть книги, в которых вроде как и сюжета нет. То есть он имеется, но книгу можно пересказать секунд на четырнадцать. И есть книги, в которых сюжет не просто есть, но ЕСТЬ! Но он так растянут, сконцентрирован, что прочтение книги при всех её художественных и идейных достоинствах даётся с таким трудом, словно ты через непроходимый лес продираешься.

Ну вот, "Белые одежды" из второй категории.

Заметьте, я не говорю, что книга плохая. И даже не считаю так. Просто она трудная.

Трудная своей правдивостью. Помнится, Макаревич в своё время спел "Несогласные шли мишенью в тире, на любого была готова стенка, нас учил изменять окружающий мир академик товарищ Трофим Лысенко...", и потом через полкуплета "Но бурьян породил бурьян, из бурьяна не выросло белого хлеба...". Ну вот-вот, читателю как раз и полезно будет узнать, какими аргументами, какими методами, а потом уже и какими мерами "нас учил изменять...". Знать про то, как в биологии зарождается ложь, доносительство, предательство, как губятся умы и души...

Знал бы Мичурин, кем и как будет использоваться его имя - что бы он сказал?

Книга трудна своей откровенной психологичностью. Она позволяет понять, почему одни светлые умы сгибаются, ломаются, отказываются от собственных убеждений, достижений и открытий, и почему и как другие готовы идти до победного, понимая, что ни к чему хорошему для них лично это не приведёт.

Книга трудна своей стилистикой, вызванной философичностью. Мысли, идеи, диалоги, монологи персонажей порой настолько растянуты, настолько распутаны, что запоминаются одним - многословием. Замысел автора мне кажется понятным - он хотел, чтобы всё в его романе было предельно ясным, чтобы ничто не было трактовано двояко. Отсюда много слов про науку, про Добро и Зло, Правду и Неправду, и про много чего ещё. Добавим ещё туда личные трагедии героев.

В общем - книга сильная, но впечатление не очень хорошее оставила.

Если что, я предупреждал - я зануда.

Читать полностью
Godefrua
Godefrua
Оценка:
209

Автобусом к Тамбову подъезжаем,
А там - рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем,
Когда с сольцой ее намять!

Да, больше тысячи страниц про картофель на полях, это не шутки… Но не только про картофель. Это про советскую науку, которой до сих пор мы гордимся. Знали бы больше - не так бы гордились. А может, напротив, гордились в тысячекратном размере. Все таки, когда есть условия для исследования - исследуй, не хочу. А когда условий нет - поди попробуй. И не стонать…

Условия это ведь не просто материальная база. Условия - это свобода мыслить, предполагать, заблуждаться, предполагать и уже не заблуждаться. Природа то не знала ничего про марксизм-ленинизм и происки гнилого запада. Про политическую плоскость. Она не знала, а ее перевели именно в эту плоскость. Но у нее были верные рыцари, которые на пощадив живота своего, изучали, улучшали, защищали.

Товарищи ученые,
Эйнштейны драгоценные,
Ньютоны ненаглядные, любимые до слез!
Ведь лягут в землю общую остатки наши бренные,
Земле - ей все едино: апатиты и навоз.

Но и не только про картофель и ученых в политической плоскости. Это серьезный философский трактат о поведении добра и зла в природе. Что есть зло, а что добро? С каких позиций действуют? Что лежит в основе? Что за оружие используют? Какие модели поведения? Об этом здесь очень много сказано, причем в динамике, в диалогах, в поисках выхода загнанными в угол героями.
Для того, что бы сделать открытие в науке, надо жаждать не славы, почести и привелегий. Не возвышения собственного Я. Жаждать надо открытия, улучшения. Именно жаждать, на более повседневных эмоциях ничего не выйдет.

Но в науке, как и в любом другом деле есть ловцы почестей, а есть ловцы улучшений. И почему то первые менее избирательны в средствах, занимают лучшие высотки для борьбы с конкурентами, для их обесточивания. А вторые… Они и не борются вовсе. Им некогда, они в науке. Но так как люди сплошь неглупые, угрозу своему иноходному ходу они чувствуют. И хочешь, не хочешь, вынуждены придумывать «завиральные теории» с целью выживания.

В книге есть три образа с тремя моделями поведения для честного человека, несущего миссию и оказавшегося в условиях травли. Торквемада (инквизитор), Святой Себастьян (мученик) (опять он, как часто я его встречаю!) и конечно, Гамлет, отравленный уколом шпаги (куда без него). Преследовать, выявлять и навести порядок? Пожертвовать собой ради светлого дела? Наказать всех и сгинуть самому?
Наш ГГ выберет четвертый путь. Он наденет белые одежды. Что это значит? Значит, не навредить, в меру хитрить, служить добру, применяя завиральные теории и тем самым утереть нос злу, не гнушающегося не только завиральными теориями и запугиванием, но тяжелой артиллерией, применяемой совсем другими органами. Органами государственной безопасности. Ну что ж. У него получилось. Вывести новый сорт картофеля, который мы возможно едим каждый день и не подозреваем, какой ценой он достался его творцу.

Особенная линия в книге - женская. Они здесь занимают место даже больше чем картофель на полях. Носят идеи. Идеи важны для них важнее личного счастья и даже свободы. Ну вот скажите мне, он любит ее, она его, любовь у них страстная и нежная. Она ждет от него ребенка и говорит: жить с тобой не буду, поеду по этапу в лагерь за убеждения в области генетики, а ты пока убеждения правильные не примешь - ко мне не подходи и меня не спасай. Он и не пошел. А спасать пошел не любимую с ребенком, а свою картошку. Или - другая пара генетиков. У них тоже любовь и взаимопонимание. Он сбавил азарт своих генетически-политических убеждений, желая обезопасить свою семью. А она ушла к другому. Дескать, трус. Что за женщины такие? Что за мужчины? Советские, не иначе. Ничего личного. Личное - это буржуазное. Картофель на полях важнее.

Товарищи ученые! Доценты с кандидатами!
Замучились вы с иксами, запутались в нулях!
Сидите, разлагаете молекулы на атомы,
Забыв, что разлагается картофель на полях.

Только не картофель разлагается, а их жизнь. А с другой стороны, кто сказал что жить легко?

П.С. В отзыве использованы стихи Высоцкого В.С.

Читать полностью
Turkish
Turkish
Оценка:
53

Когда я учился в школе, роман «Белые одежды» входил в нашу школьную программу. Помню, впечатление (1995 год) книга оставила настолько неизгладимое, что написал, пожалуй, самое лучше своё школьное сочинение по теме романа. И, сегодня, спустя почти 20 лет, возникло непреодолимое желание перечитать, сравнить с тем ощущением от книги, но уже с высоты полученного жизненного опыта и прожитых лет.
Не обманулся в своих ожиданиях, впечатление такое же сильное, хотя и не столь однозначное, каким оно было тогда. Вот об этих неоднозначностях и хотел бы рассказать.

Дальше...

Тема противоборства в науке.
Тогда, в 1995 году, сомнений не было, лысенковщина страшное зло, которое в попытке стать единственно правильным и верным учением надолго затормозило развитие отечественной генетики, получение новых сортов, обусловило аграрную и животноводческую отсталость страны на все последующие десятилетия. Причем, такое зло, которое не гнушалось использовать совсем неприемлемые в научном (и не только) мире приемы.
Однако, что мы видим сегодня. Сегодня мы видим, что наши магазинные полки и рыночные развалы сплошь и рядом завалены генно-модифицированными продуктами, общий рост заболеваемости населения в стране, низкий иммунитет нашего потомства. И не в последнюю очередь, это обеспечено тем, что мы едим. Не хочу сказать, что, может быть, лысенковцы не так уж были не правы. Нет, не правы они были полностью, генетикой нужно было заниматься, не загоняя ее в угол. Как раз даже наоборот, нужно было очень тщательно исследовать все вносимые генные изменения не только, с точки зрения, улучшения показателей сортов и сопротивляемости внешним факторам, но и с целью изучения воздействия этих генных изменений на другие живые организмы, включая конечного потребителя – человека.
Но, в любом случае, и после первого прочтения, и сейчас, привлечение в качестве аргументов в научных диспутах идеологии, и упаси боже, карательного аппарата, это совсем не приемлемо.
Актуальность.
В 95-м тема осуждения сталинизма уже была не тренд. Слишком много появилось источников, раскрыты архивы, произошло переосмысление в художественных произведениях, получивших гласность. Добро победило. Понятно, что шли 90-е, было трудно, но верилось, что вот сейчас «мы наш новый мир построим», КПСС и СССР ушли в прошлое, дух нового времени витал в воздухе, и казалось, что повторение прежних ошибок исключено. Интересный роман, но неактуальный.
Сегодня же картинка иная. Да, закончилось поношение с трибун, подсократились лозунги, маховик машины пропаганды вроде бы остановился. Не верят сегодня люди трибунам. Люди сегодня верят телевизору. А в телевизоре мы снова видим ласковый отеческий взгляд, яркую образную речь лидера нации, «народные» словечки, и такую же отеческую заботу о каждом простом гражданине страны. Разве что землю из кармана вместе с носовым платком не сыпет…
И думается в эти моменты, неужели наши «неизвестные отцы» не читали такой книги, не знают очевидного вывода, рефреном идущего через весь роман:

Добро великодушно и застенчиво и старается скрыть свои добрые мотивы, снижает их, маскирует под морально-отрицательные. Или под нейтральные. <…> Добру тягостно слушать, когда его благодарят. А вот зло – этот товарищ охотно принимает благодарность за свои благодеяния, даже за несуществующие, и любит, чтобы воздавали громко и при свидетелях. Добро беспечно, действует, не рассуждая, а зло – великий профессор нравственности. И обязательно дает доброе обоснование своим пакостям. Михаил Порфирьевич, разве не удивляет вас стройность, упорядоченность этих проявлений? Как же люди слепы! Впрочем, иногда действительно бывает трудно разобраться, где светлое, а где темное. Светлое мужественно говорит: какое я светлое, на мне много темных пятен. А темное кричит: я все из серебра и солнечных лучей, враг тот, кто заподозрит во мне изъян. Злу иначе и вести себя нельзя. Как только скажет: вот, и у меня есть темные пятна, неподдельные, – критиканы и обрадуются, и заговорят. Не-ет, нельзя! Что добру выставлять свои достоинства и подавлять людей благородством, что злу говорить о своей гадости – ни то, ни другое немыслимо.

Или может быть на то и рассчитано, что другие не читали, а они как раз прочитали и очень внимательно?

Ну и в заключение, хотел быть отметить разительный контраст между тяжелым гнетущим ощущением тоталитарности в сталинские времена в течение всего романа и последующую оттепель (после смерти вождя) в эпилоге. Как удивительно, прямо на глазах, тают все предыдущие незыблемые догмы, как наступает что-то сродни прозрению у людей, и как всесильный и всемогущий «народный» академик Рядно собственноручно примеряет на себя колпак шута…
Сильная книга!

Читать полностью
Лучшая цитата
Может быть, он даже чувствовал тугое увеличение проснувшегося ростка, но не отдавал себе в том отчета – еще не осмыслил явления
Оглавление
  • Первая часть
  • I
  • II
  • III
  • IV
  • V
  • VI
  • VII
  • VIII
  • Вторая часть
  • I
  • II
  • III
  • IV
  • V
  • VI
  • VII
  • Третья часть
  • I
  • II
  • III
  • IV
  • V
  • VI
  • VII
  • VIII
  • Эпилог