Цитаты из книг автора «Вирджиния Вулф»

внутренняя целостность автора — это передающаяся нам вера в то, что он излагает правду. Да, думает читатель, я бы и не подумал, что такое бывает, мне никогда не встречались такие люди. Но ты убедил меня, а значит — это правда.

Сложно удержаться от догадок — что было бы, если бы Шарлотта Бронте имела годовой доход хотя бы 300 фунтов (но сумасбродная женщина продала авторские права на свои романы за полторы тысячи), если б она лучше знала деловой мир, побывала в городах и местах, где жизнь била ключом, набралась бы жизненного опыта, общалась с единомышленниками и людьми с разными характерами. В этом перечислении она указывает свои недостатки — не как писательницы, но как женщины. Она прекрасно понимала, как расцвел бы ее талант, если бы не был потрачен на одинокое созерцание дальних полей, если бы ей была дарована возможность путешествовать, приобретать новые знакомства и впечатления. Но они не были ей дарованы; и нам придется смириться с тем фактом, что все эти прекрасные романы — «Городок», «Эмма», «Грозовой перевал», «Миддлмарч» — были написаны женщинами, чей скудный жизненный опыт ограничивался стенами и приличиями пасторского дома, женщинами, которым приходилось по частям докупать бумагу, чтобы закончить тот же «Грозовой перевал» или «Джейн Эйр», потому что денег на весь роман сразу не хватало, и которые были вынуждены писать в общих гостиных все тех же приличных домов.

и. Возможно, тут-то и кроется главное чудо: эта женщина в начале XIX века писала без ненависти, обиды, страха, не пытаясь ни протестовать, ни проповедовать. Так писал Шекспир, подумала я, глянув на «Антония и Клеопатру». Говоря о сходстве Шекспира и Джейн Остин, возможно, имеют в виду то, что их разумы сумели переплавить все препятствия; и именно поэтому мы мало знаем о них обоих; и именно поэтому, как и Шекспир, Джейн Остин присутствует в каждом своем слове. Если Джейн Остин и страдала от обстоятельств, то главным образом из-за ограниченности своего мирка. Женщина не могла выходить в свет в одиночестве. Она никогда не путешествовала, не каталась по Лондону на омнибусе и не обедала в кафе в одиночку. Возможно, ей не было свойственно стремиться к недоступному. Ее талант превосходно подходил к обстоятельствам ее жиз

Джейн Остин прятала свои рукописи или накрывала их листком промокательной бумаги. Для женщины того времени наблюдение за характерами и чувствами окружающих было единственным доступным видом литературного образования. Разум ее веками воспитывался именно в такой гостиной. На ее глазах развивались чувства и отношения людей. Поэтому, когда женщина среднего класса бралась за перо, она, конечно, писала романы, хотя очевидно, что две из четырех знаменитых писательниц по природе своей не были романистками. Эмили Бронте следовало писать пьесы в стихах, а бурный поток мыслей Джордж Элиот мог бы полноводно излиться в исторических или биографических трудах. Однако же они писали романы.

у женщины нет и получаса, чтобы побыть наедине с собой»: ее постоянно отвлекали. В таких условиях было проще обратиться к прозе, чем к драматургии или поэзии. Для этого требуется меньше сосредоточенности. Джейн Остин всю жизнь писала именно таким образом.

С XVIII века женщины стали зарабатывать переводами, бесчисленными дурными романами, упоминания о которых не встретишь ныне даже в учебниках — ими торгуют по четыре пенса на Чаринг-Кросс. Бурная умственная деятельность, которую с конца XVIII века можно наблюдать среди женщин, — беседы, встречи, эссе о творчестве Шекспира, переводы классиков — основывалась на понимании, что женщина может заработать себе на жизнь писательством. Гонорар придает вес прежде несерьезным занятиям. Можно продолжать посмеиваться над «синими чулками со страстью к бумагомарательству», но нельзя отрицать, что им за это платят. Таким образом, с конца XVIII века наступила новая эпоха, и если бы я была историком, то наделила бы ее большим весом, чем крестовые походы или Войну Алой и Белой розы.

Взгляд, пройдя насквозь годы и чувства, неуверенно коснулся его лица; остановился на нем в поволоке слез; вспорхнул и улетел, как, едва тронув ветку, птица вспархивает и улетает.

леди Уинчилси. Она родилась в 1661 году, благородного происхождения, вышла замуж за аристократа, детей не было. Она писала стихи, и с первых строк видно, как возмущает ее положение женщин. О, как бессильных нас удерживают сводыОбразования — сильнее, чем Природы;Нам воли не дают выпестывать свой ум,Чтоб он остался тих, приличен и угрюм.А если кто-нибудь свою разрушит крышу,Всей силою души стремясь подняться выше,Противники тотчас придут на всех парах, Надежду придушив, раздув смертельный страх

То, что чувствуешь, – невозможно словами сказать

для абсолютного высвобождения творческого потока разум должен раскалиться добела и сиять подобно шекспировскому, когда тот писал «Антония и Клеопатру». Не должно быть никаких препятствий, никаких инородных примесей. Хотя мы и утверждаем, что ничего не знаем о шекспировском разуме, самими этими словами мы уже высказываемся о нем определенным образом. Возможно, мы так мало знаем о Шекспире потому, что он скрывал от нас свои горести, обиды и антипатии — в отличие от Джона Донна, Бена Джонсона или Мильтона. Внезапные откровения не напоминают нам об авторе. Стремление протестовать, поучать, жаловаться, сводить счеты, призывать мир в свидетели своему несчастью — все перегорело в его творческом пламени. Потому и поэзия льется из него свободно и беспрепятственно. Если кто и сумел выразить себя полностью, то это был Шекспир. Если чей разум когда-либо и полыхал свободно, то — Шекспира. И я вновь обернулась к книжным полкам.