Отзывы на книги автора «Виктор Пелевин»

Удивительная ситуация сложилась. Я не согласен с разгромными рецензиями на роман, я не согласен с хвалебными рецензиями на роман. И при этому у меня нет какой-то своей точки зрения по поводу нового романа Пелевине.
Как-то всё слишком гладко.
Более того, раньше я всегда, за исключением пары моментов в "iPuckе", безоговорочно принимал чувство юмора Виктора Олеговича.
В "Путешествии" же юмора и в целом не много, а в практически кульминационной сцене боя на мечах ангелов, очень резанули глаз кнопочки в виде слона и осла на рукоятях световых мечей. Да, я понял (и цветом мечей на это тоже намекают), что имеется ввиду символы республиканской и демократических партий США, но к чему они в этой сцене?
Ровный третий том трилогии.
Есть, короче, чувство некоторой неловкости за роман. Как будто любимое чадо на утреннике стишок забыло.
7(ХОРОШО)

Очень странная книга которая оставила после себя такие же странные впечатления. И здесь сложно сказать понравилась она мне или нет, она читалась ровно и довольно быстро, но при этом я частенько ловила себя на мысли - "Что, блин, за бред тут творится?" Особенно часто возникало это чувство ближе к концу книги. Берясь за эту книгу я рассчитывала на веселую сатиру современного общества, а в итоге получила, да возможно сатиру, но под каким-то уж очень странным соусом. Возможно я не совсем поняла суть книги, но если честно эта самая суть как-то прошла мимо меня.

Все герои меня крайне раздражали, да я понимаю, что автор специально их такими сделал и это искаженное подобие людей ничто иное как высмеивание современного общества и в частности конкретного пласта этого общества, но мне все эти люди были крайне неприятны. Вторая часть истории о Тане мне была очень неприятна, в частности тот бред и фарс во что превратилась ее жизнь. Это изуродуванное понятие феминизма, мне было отвратительно.

В общем и целом книга довольно специфическая, с некоторыми неплохими мыслями, но в крайне странном антураже, который к сожалению мне не зашёл. Советовать книгу или отговаривать ее читать не буду, на ваше усмотрение.

Завязка такая: граф Т. неожиданно осознает, что он не человек, а персонаж коммерческого романа, находящегося в стадии написания. Он главный герой постмодернистского исторического детектива про [как бы] Льва Толстого, который ищет [как бы] Оптину Пустынь. Проницательный граф Т. не только трезво понимает свое незавидное положение, но и получает возможность беседовать с создателем романа, писателем Ариэлем Брахманом.

Из этих разговоров граф Т. узнает, что его роман пишет даже не один человек. Ариэль – лишь высокооплачиваемый редактор эпохи борьбы либеральных и силовых чекистов (начало правления Дмитрия Медведева). А над миром графа трудится целая бригада литработников. Один из них отвечает за эротику и гламур (Митенька), другой за экшн, перестрелки и сцены с боевыми искусствами (Гриша Овнюк), третий расписывает наркотические трипы (Пиворылов), четвертый – духовные метания героя и метафизику (не помню имя). А Ариэль следит за сюжетом, общается с заказчиками и сводит концы с концами. Короче, граф Т. понимает, что является творением, по крайней мере, пятерых циничных бесов, которые играючи перебрасывают его судьбу друг другу, как волейбольный мяч.

Во время одного из разговоров с Ариэлем Т. задает беспокоящий его вопрос о свободе воли. Если ей не обладает персонаж романа, что более или менее очевидно, то обладает ли ей автор? Ариэль с горькой иронией излагает графу модернистское понимание человека. Рассказывает, что психологи говорят о двух сферах человеческой личности, о мыслях и чувствах, но ни та, ни другая не являются подлинными. Люди думают, что в мыслях и чувствах они показывают свою субъективность, а на самом деле, они лишь цитируют многочисленные тексты. Приписывают себе то, что прочитали в книгах или журналах, берут напрокат эмоции из любимых сериалов. Копируют родственников и окружающих людей. Одним словом, человек это набор рефлексов, инстинктов и текстов культуры. И все. А тот, кто говорит о своей неповторимой личности, индивидуальности – просто дурак.

Пелевин придумал превосходную метафору: человек это такой граф Т. (существо без имени), который наивно думает, что свободен, а на самом деле, его любовь написал Митенька, экшн Овнюк, а страдания – какой-нибудь Пиворылов. Но Пелевин на этом не останавливается. Графу Т. приходит в голову, что выйти из-под власти «бесов» он сможет, если будет постоянно контролировать свое сознание. Не впадать в обольщение субъективизма, а фиксировать внешний источник каждой идеи, чувства или действия. Тогда появляется надежда на освобождение.

И это, как мне кажется, самое интересное в книге. Пелевин сталкивает в своем тексте две мировоззренческие стратегии: граф Т. – человек эпохи реализма (не зря это как бы Толстой), носитель традиционного сознания. Он воспринимает мир как объективную реальность. Хоть он и персонаж книги. А Ариэль – человек эпохи модернизма или постмодернизма. Он не верит ни в какую объективную реальность, ни в какую свободную личность. Хоть он и автор книги. Он же не дурак. Он умный современный интеллектуал, читавший Фрейда и Фуко. Получается, что реалист Т. узнает достижения модернистской (постмодернистской) антропологии и решает бороться. Он же «матерый человечище», а не размазня. И эта попытка не может не воодушевлять. Современные интеллигенты под грузом культуры последнего столетия отказались от «борьбы за индивидуальность», а наивный Т. говорит, что понять основание собственной личности можно, надо только зорко фиксировать внешний источник своих действий, мыслей и чувств. Анализировать свои мысли – это рефлексия, которой занимался Лев Толстой, и то, к чему призывает нас граф Т.

Добрая половина фильмов Вуди Аллена – это расписанные анекдоты, хорошие завязки, залитые озерами стоячей водой. Вот придумал Аллен в «Пурпурной розе Каира», что герои фильма сходят с экрана и общаются с людьми. Супер. Придумал потом, что современный человек попадает в артистический Париж 1920-х годов («Полночь в Париже»). Отлично. Но та и другая истории – на 10 минут. Это скетчи. А Вуди Аллен размазывает скетчи на полнометражные фильмы, в которых кроме завязки нет ничего оригинального. Есть графомания, самоплагиат и дежурные шутки. Но все качественно. Работает мастер. Примерно таким мне показался роман «t». По условиям договора Пелевина с издательством, он должен выпускать в год по роману. Каждый год! Объективная графомания. Поэтому хорошую маленькую идею с графом Т. Пелевину пришлось размазать на большой роман. Отсюда, как мне кажется, совершенно пустые образы Достоевского, Победоносцева, Владимира Соловьева. Можно было бы сделать интересней, но не было времени подумать. Отсюда неряшливость. Дежурная эзотерическая пурга. Хотя, чувствуется, работает мастер. Одним словом, читать Пелевина обидно. Как и смотреть фильмы Вуди Аллена. Кажется, работали бы наши мастера над произведениями не год, а два-три, Пелевин бы стал классиком русской литературы, а Аллен снял шедевр.

Удивительная ситуация сложилась. Я не согласен с разгромными рецензиями на роман, я не согласен с хвалебными рецензиями на роман. И при этому у меня нет какой-то своей точки зрения по поводу нового романа Пелевине.
Как-то всё слишком гладко.
Более того, раньше я всегда, за исключением пары моментов в "iPuckе", безоговорочно принимал чувство юмора Виктора Олеговича.
В "Путешествии" же юмора и в целом не много, а в практически кульминационной сцене боя на мечах ангелов, очень резанули глаз кнопочки в виде слона и осла на рукоятях световых мечей. Да, я понял (и цветом мечей на это тоже намекают), что имеется ввиду символы республиканской и демократических партий США, но к чему они в этой сцене?
Ровный третий том трилогии.
Есть, короче, чувство некоторой неловкости за роман. Как будто любимое чадо на утреннике стишок забыло.
7(ХОРОШО)

Охота на снаркомонов 2015 (10/20)

"Детский мир" - книга, полученная от хорошего друга еще на Новый год. Вызвавшая бурю эмоций: авторы рассказов, вошедших в сборник, если не любимые, то, как минимум, на слуху. Сами посудите: Андрей Битов, Василий Аксенов, Майя Кучерская, Михаил Шишкин, Андрей Макаревич и другие.
Рассказы, как жанр, не люблю: не успеваю проникнуться атмосферой, вжиться в образы героев, порой даже не успеваю запомнить сюжетную линию... Однако не могу не признать, что в малом жанре создано немало прекрасного, тонкого, сильного, меткого.
По вышеуказанным двум пунктам ожидания от сборника у меня были немалые, хоть и приправленные опаской и легким недоверием.

Итог: книга замечательная!
Тут много ценного для родителей и педагогов о психологии детей и подростков: и дети "себе на уме", и жестокие, и брошенные, и обычные, ничем не приметные с первого взгляда. В большинстве рассказов у тебя есть возможность проникнуть в сознание и/или душу ребенка/подростка, прожить с ним ту или иную проблему.
Тут много увлекательного и любопытного: некоторые ситуации, в которых оказываются персонажи рассказов, трудно назвать тривиальными, а если и попадается рассказ про самое-самое обыденное, то суть его излагается в довольно оригинальном ракурсе. Авторы - мастера слова, скучно не пишут...
Тут много НОСТАЛЬГИЧЕСКОГО!!!! Хоть мы все и разные, но тема детства вызывает у каждого взрослого особый трепет, согласитесь! Данная антология поможет вдоволь повспоминать, погрустить, поудивляться тому, что было если не у тебя, то у твоего соседа в период "16-".

Антология состоит из двух разделов:
1 - "О других".
В нем - различные истории про детей. И исповеди, и просто повествования...
Особо меня зацепили, к примеру, рассказы Андрея Битов "Но-га" (гм, пишу, а в горле сразу комок образовался), Захара Прилепина "Белый квадрат" ( морально убита!!!), Василия Аксенова "Завтраки 43-его" (было и в процессе чтения интересно, и финал порадовал).

2 - "О себе".
В этом разделе авторы вспоминают свое детство.
Понравилось всё! Вероятно, я сама подошла к такому жизненному этапу, что любые мемуары вызывают у меня особое волнение и благодарность. Причем некоторые настолько откровенно пишут о своих детских обидах, мечтах и прочих переживаниях, что создается ощущение позволенного подглядывания в чужую жизнь. Стыдновато, но любопытно.

Друзья, рекомендую этот сборник прежде всего тем, кто в своей жизни имеет дело с детьми и подростками, а также тем, кого уже потянуло на воспоминания о давно ушедших годах...

UPD: Решила добавить вот что: не стоит давать этот сборник детям. Думаю, что эта книга все-таки относится к категории "О детях не для детей". В одноименную подборку я ее и включила.
Как и в подборку "О детской жестокости и о жестокости к детям". Ибо рассказы здесь разные...

Продираясь сквозь дебри конъюнктурного сюра я получил меньше удовольствия чем раньше. За что минусую любимому автору ещё одну звезду. Как потомственный буддист я стремлюсь к избеганию страданий, которые Виктор вываливает на меня философскими очерками, объединенными весьма слабенькой сюжетной линией. Да и эта линия проступает пунктиром, невнятна и почти не видна.

Материал, который автор продает мне через издателя сырой и полупереваренный. Я должен его проглотить? С KGBT+ у меня не заладилось с самого начала... Потом, вроде бы удалось нащупать нитевидный сюжетный пульс... Но оказалось, что это не пульс, а эхо морзянки из прошлого произведения, которое Виктор усердно пришивал и прошивал линками, то ли по прямой просьбе издателя, то ли по собственной коммерческой инициативе. Тем кто не читал трансгуманизм, думаю вообще не стоит браться за новый труд писателя. Или трудную новь... Мне кажется так сказать правильней.

Концовка меня могла бы окончательно разочаровать, но к счастью я не был очарован изначально)) Остановите! Вите нужно выйти! Как в советской школе... Выйти и войти как положено!

Дать звенящую ясность, за которую невозможно зацепиться. Сюжетный поток, несущийся стремительно и ярко... Виктор, достань уже с антресолей свой глиняный пулемет!!!

Я в тебя все ещё верю!

P.s. Издатели... Книга от автора бестселлеров раз в год это о количестве... Лично я готов потерпеть... Я готов переплатить... Но я хочу читать настоящего Пелевина, а не вот это всё...

А можно перестукиваться с Богом.

Объективно я понимаю и соглашаюсь с тем, что Пелевин — уже классик (вернее было бы сказать постнеклассик, но так короче). Я так думала, ещё когда не читала из него ничего кроме заголовка романа «Чапаев и Пустота» в списке литературы к вступительному экзамену. И теперь только лишний раз в этом убедилась. У него есть всё, что требуется современному классику: традиции, которые нельзя прервать, но можно пустить по иному руслу, чуткое восприятие динамичной и беспорядочной современности и подлинно трагическое осмысление нашей недавней истории («Водонапорная башня», «Онтология детства», «СССР Тайшоу Чжуань»).

Но какая бы всенародная смена белья ни ждала впереди, уже никому не отнять у прошлого того, что видел кто-то.

...это оказалась обычная анкета. Саша присел на корточки и на колене, кое-как, стал вписывать ответы — где родился, когда, зачем и так далее.

А можно перестукиваться с Богом.

Объективно я понимаю и соглашаюсь с тем, что Пелевин — уже классик (вернее было бы сказать постнеклассик, но так короче). Я так думала, ещё когда не читала из него ничего кроме заголовка романа «Чапаев и Пустота» в списке литературы к вступительному экзамену. И теперь только лишний раз в этом убедилась. У него есть всё, что требуется современному классику: традиции, которые нельзя прервать, но можно пустить по иному руслу, чуткое восприятие динамичной и беспорядочной современности и подлинно трагическое осмысление нашей недавней истории («Водонапорная башня», «Онтология детства», «СССР Тайшоу Чжуань»).

Но какая бы всенародная смена белья ни ждала впереди, уже никому не отнять у прошлого того, что видел кто-то.

...это оказалась обычная анкета. Саша присел на корточки и на колене, кое-как, стал вписывать ответы — где родился, когда, зачем и так далее.

Ежегодный инфотейнинг подан. А чего набросились на автора-то? «Не утешает, не показывает, где выход, стареет, цитирует сам себя…» Так он не подписывался ни на что. Ежегодный роман, — который он по счету, кстати? 15ый, с тех пор, как он перешел на такой график? — никак не может быть Войной и миром. Фиксирует текущую реальность, настроения, обстоятельства, мемы — и на этом спасибо.
Это как обвинять Екатерину Михайловну, что Статус не очень жизнеутверждающий.
Чукча поет о том, что видит. И если геолог портит песню — какие к чукче претензии?
А выход всегда через сувенирную лавку

– Слушай, – еле слышно прошептал Шестипалый, – а ты говорил, что знаешь их язык. Что они говорят?
– Эти двое? Сейчас. Первый говорит: «Я выжрать хочу». А второй говорит: «Ты больше к Дуньке не подходи».
– А что такое Дунька?
– Область мира такая.
– А… А что первый хочет выжрать?
– Дуньку, наверно, – подумав, ответил Затворник.
– А как он выжрет область мира?
– На то они и боги.

Люди мало читают. Это имеет смысл принимать,как данность. В ряду стереотипов, намертво закрепленных в сознании большинства, не последнюю очередь занимает, утверждающий: "читать - хорошо". Потому большинство тех, кого спрашиваешь (а тестируешь привычно и по большей части безнадежно всякого обладателя более-менее грамотной речи), радостно соглашается: Читаем-мол. Но сейчас некогда, - как правило добавляют.
Киваешь, улыбаешься, привычно ставишь на ту полку в личной табели о рангах, где стоит почти весь свет и принимаешься искать в человеке другие, на сей раз реальные достоинства. Своей тягой к чтению не гордишься, принимая ее как разновидность зависимости. Не вредящей здоровью, как алкогольная, наркотическая или никотиновая и в целом более социально одобренной (не без настороженной подозрительности: от первых знаешь, чего ждать, а книжные эти, того гляди чего-нибудь выкинут). Усваиваешь отношение среднее между хайнлайновским из "Дороги доблести": "Чтобы считать день удавшимся, мне нужно хотя бы десять минут почитать что угодно, пусть даже расписание пригородных электричек" и тем, что в "Джафаре и Джан" Раевского: "Но скорее пьяница откажется от вина, чем книголюб от чтения".

Специально не афишируешь, однако люди помнят тот разговор на старте знакомства и в случае интересной книги не преминут похвалиться. Приятель мой лицо имел, радостно-удивленное собственной значимостью. "Снуф читаю", - обронил сколько возможно безразлично. "Вот как алкоголь-то к деградации ведет", - подумала. - Это что-то про собак? - улыбаюсь умильно. Обида вселенская, желание объяснить: он - интеллектуал. - "S.N.U.F.F." Пелевина. Самую малость более заинтересованно: То произведение, где он глумится над "Книгой Перемен"? - Нет, тут над Украиной, - и пораженный красотой фразы, родившейся под влиянием интеллектуальной беседы: Паровым катком по Украине проходит!

Пущай, думаю, тем, витающих в воздухе, Виктору Олеговичу надолго хватит. Сама сломалась на "Ананасной воде для прекрасной дамы". Поняла, что не могу больше читать его. Хотя совсем моим никогда и не был. Ни "Generation P", ни "Чапаев", ни "Омон Ра" не задели тех глубинных душевных струн, которые рождают радость абсолютного узнавания.Несколько ранних рассказов его люблю, один роман и одну повесть. Как по мне - довольно. Роман "Жизнь насекомых". Повесть "Затворник и шестипалый".

Вот с нею-то и случилось то абсолютное узнавание, когда "смотришь на облака, а тебя в это время ударяет ножом в сердце". Не знаю, как вышло, что книга, персонажи которой не Герои, не Боги, не носители Тайного Знания или Высокой Миссии, не Серые Кардиналы, наконец, так любимые автором. Они вообще-то цыплята-бройлеры с птицефабрики. Так вот, как получилось?

В этой повести сконцентрировалось мистическое переживание единства с миром, достигаемое крайней, насколько возможно, оставаясь в его сфере, отъединенностью от социума. И поиск своего Пути. И слепота окружающих, которых разумнеее предоставить собственной судьбе, чем пытаться спасти. Мучительные, постоянно на грани возможного, попытки выбраться за пределы. Безрезультатные, пока не совершаешь чего-то, что не "на" а "за" гранью. Но что не случилось, когда бы не готовил себя долго и упорно прокачивая мышцы, само существование которых отрицает анатомический атлас.

И еще здесь лучшее о любви, что вообще встречала в книгах.

- Все, что ты делаешь, ты делаешь только из-за любви. Иначе ты просто сидел бы на земле и выл от ужаса. Или отвращения.
– Но ведь многие делают то, что делают, совсем не из-за любви.
– Брось. Они ничего не делают.