Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами

Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами
Слушать
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
10846 уже добавило
Оценка читателей
3.83

Как известно, сложное международное положение нашей страны объясняется острым конфликтом российского руководства с мировым масонством. Но мало кому понятны корни этого противостояния, его финансовая подоплека и оккультный смысл. Гибридный роман В. Пелевина срывает покровы молчания с этой тайны, попутно разъясняя в простой и доступной форме главные вопросы мировой политики, экономики, культуры и антропогенеза.

В центре повествования – три поколения дворянской семьи Можайских, служащие Отчизне в XIX, XX и XXI веках.

Лучшие рецензии и отзывы
angelofmusic
angelofmusic
Оценка:
124

Чекисты и масоны. Одни - закрытая организация со строгим уставом и множеством тайн, на совести которой миллионы жизней, вторые - масоны.

Взгляд на Пелевина как на сюрреалиста заставляет недооценивать его вклад в создание былинной русской современной мифологии. Взяв за основу собрание наиболее модных интернет-мемов, Пелевин создал эпическую сагу о семье Можайских, которая своими шкурами (в буквальном смысле) служит отечеству. У кого-то вся шкура лишь оболочка вокруг пустоты с небольшим количеством устоявшихся фраз, шумом и глупостью своей веселящих Величайшего и Мельчайшего Князя, а у кого-то шкура скрывает одновременно свет электрической лампочки Ильича и секрет пришествия Бога на Землю, который принесёт любовь всем своим созданиям.

Противостояние двух стран обернётся космической враждой двух рас - рептилоидной и чертёштошной, каждая из которых соревнуется в собственной демоничности. Побрызгав на себя модным одеколоном, Кримпай Можайский - любитель симпатичных мальчиков, отправляется к праотцам, после чего, узнав в чёрной праотцовой пустоте нечто особо интересное о своём чешуеногом боге, возлюбит вместо мальчиков русские берёзки. В самом физиологическом из всех возможных вариантов. Маркиан Можайский, допившийся до чертей, едва не станет первопроходцем русского космизма, поймёт, зачем так необходимо, чтобы каждое изобретение, включая пресловутую родину слонов, должно быть первым-напервым именно у нас, а не в рептилообразной Америке, постигнет тайную суть феминизма и узнает, что Бог - это золотая рыбка. Мафусаил Можайский, присылающий в НКВД отчёты из странного Храмлагеря на Новой Земле, станет когда-то живой книгой, открывающей тайны Вселенной, да ещё и заложит основу блатного карго-культа воров в законе, несущего в себе черты гораздо более глубокого знания. А громадный глаз-вселенная смотрит в сам себя и осознаёт себя через себя же, отвечая давней азиатской метафоре бога, созерцающего свой пуп. Иногда глаз моргает. Тогда на месте миллиарда вселенных возникнет столько же.

Как всегда у Пелевина, метафоры носят буквальный характер и только их избитость заставляет не видеть их истинного смысла. Создав стройные миры, не один, а несколько, от материалистического мира Мамоны (такого атеиста, что он отрицает даже сам себя) до мира, где Божественная Любовь забросит Землю, потому что она Ей надоела, Пелевин насытил информационное (одно из самых распространённых слов в книге) поле дополнительными образами. В большом количестве связей между предметами казалось бы разными, каждый сможет найти новый тезаурус, новую образность для создания новой мифологии, нового пантеона, к которому предрасположен тот креативный суп идей, каким сейчас является российское общество, сегодня, как и многие столетия подряд, представляющее собой противостояние между либералами и ватой (и теми, кто совмещает в себе сразу оба аспекта, искупая двуличность мыслями о гармонии).

Как и всегда, книга Пелевина - это камень. Камень, который упал в этот идейный суп, где никто, поварившись достаточно, уже не может точно про себя сказать - курочка (петушок) он или лавровый лист. Брызги от этого камня, крики о том, что кого-то обязательно бы обварило или ещё обварит от разлетевшегося кипятка или поднявшейся пены. Потом пойдут круги на поверхности, где каждый в соответствии со своим пониманием даст прогноз, как разойдутся эти круги, что имел в виду автор и хорошо ли это для нас (любого из "нас", кто займётся гаданием по мистическому символу окружности), как и землетрясение в Гондурасе вперемешку с необеспеченностью доллара золотым запасом. Ещё немного информации, ещё немного энтропии. А погремушки из пустоты и фраз так и продолжают греметь где-то на холодных полях под чёрным, заложенным тучами небом, в своей непрерывной пустоте повторяя, что нет ничего более безумного, чем этот мир, созданный Котовским, который так и не прекратил баловаться кокаином.

Читать полностью
red_star
red_star
Оценка:
70

Взбрыкнул Виктор Олегович, решил тряхнуть стариной. После такого плавного, меланхоличного Смотрителя попытался он войти в ту реку, в которой когда-то ловил ох каких больших рыб.

Опыт смешанный и потому скорее негативный. Трудно подняться до тех высот, где ты некогда парил. Но проблески, такие жгучие проблески случаются, отогревая замерзшую душу.

Плюньте на сюжет, он, as usual, рудиментарен, не нужен и плетется где-то позади. Пригоршни метких, разоружающих цитат, глубокое понимание диалектики и огромные знания – вот что показывает нам Виктор Олегович.

Он действительно хорошо разбирается и в политологии, и в экономике, что для писателя непривычно. Писатель в специальных темах обычно не очень далеко на эволюционной линейке отстоит от журналиста, т.е. плавает и ошибается (все мы помним классическое падение стремительным домкратом). Здесь же мы видим глубокое погружение в тему.

Но видим ли? В который раз я ловлю себя на мысли, что Пелевин сродни «Зеркалу» Тарковского. Ибо он вроде бы есть, вроде бы занимает позицию, но одновременно его и нет. А свою же позицию он на соседней странице так грубо и площадно высмеивает, что ты остаешься в недоумении – где же его мысли?

Собственно, в который раз Пелевин поет свою диалектическую песню. Если раньше принципиальную двойственность жизни он рассматривал через «гламур» и «дискурс», то теперь им на смену пришли «цивилизация» и «вата». Собственно изменились только ярлыки.

Одного я не знаю – как называется тот доведенный до блеска (медного, как надраенные части судна) прием, при котором автор сначала раскрывает нам содержание какого-то события, а потом медленно и методично рассказывает нам о нем от лица некоего официального историографа или исследователя? Достигается просто невероятный комический эффект, так как второй рассказчик пользуется штампами и стереотипами, что приводит к полнейшей потере смысла и забавному преломлению самих штампов и стереотипов (достаточно вспомнить ураганный цикл "Память огненных лет"). Вот и в этой книге этот прием чертовски удался в главах про высылку масонов на Крайний Север.

В остальном довольно серо. Надо было ограничиться тремя частями, обойтись без четвертой, тогда эффект был бы сильнее.

Отдельное спасибо за намеки на «Озимандию» Шелли и Золотого жука По, я наконец-то их прочитал, чтобы понимать аллюзии.

Читать полностью
Phashe
Phashe
Оценка:
51

Уже в который раз я читаю Пелевина и думаю о том, что надо бы написать на него хвалебную рецензию полную восторженных хрюков и радостных повизгиваний, но каждый раз, прочитав Пелевина, я думаю, что было круто и… больше ничего не думаю. Я подхожу к зеркалу во весь рост и говорю: «Пашенька, оторвать тебе ноги выше колен! — ты можешь говорить о чём угодно и сколько угодно, неужто ты не можешь сказать ничего про Пелевина?» Действительно. Я стою, смотрю на своё отражение и понимаю, что мне действительно нечего сказать кроме того, что книга крутая. На таком рецензию не построишь, даже если подробно описать весь диалог с зеркалом. Хотя это было бы очень по-пелевенски: пустая форма для рецензии, омм. Книги Пелевина для меня всегда мощный стимулятор: я постоянно останавливаюсь, что-то перечитываю, надолго задумываюсь, ищу какую-то дополнительную информацию — чтение Пелевина для меня скорее не чтение, а изучение текста. Поэтому на пострефлексию мне не остаётся сил и, собственно, не остаётся ничего над чем рефлексировать, ибо всё уже выработано в процессе. Она задаёт мне диалог с самим собой, чем исчерпывает необходимость высказаться после.

Чтение Пелевина это всегда игра. Он даёт загадки, какие-то фразы, которые надо понять и либо принять, либо опровергнуть. У него нету правды-неправды, у него именно есть игра, которая самодостаточна и не требует критерия абсолютной правдивости, каждый сам для себя решает, что правда, а что нет; а в итоге это всё равно всё игра и иллюзия, так что никто не ошибается, потому что правды нет, как нет и неправды. Его книги, как матрас Дормео, который приобретает индивидуальную форму твоего тела. Его книги очень индивидуальны и нацелены на личное восприятия и наложение их на свой мир и знания.

Пелевин достаточно однообразен, он пишет об одном и том же, но… кажется, так делают все авторы. И мы им это при определённых условиях прощаем. Впрочем, идея мультиверса навязчиво засветила в творчестве Виктора Олегыча не так давно и он достаточно плотно сел на этого конька, как мне кажется, достаточно интересного. Это очень утешительная идея, она как бы является выходом из некоторого кризиса существования. Кажется, впервые в развёрнутом виде она предстала в «Цукербринах». В этой книге он сплетает эту идею с теориями заговора, некоторой Матрицей и всё такое прочее. Круто, короче.

Ещё одна толстая тема Пелевина — это продолжение темы Великого Инквизитора из «Карамазовых». Он даже его где-то поминает порой (может и не в этой книге даже). Вся эта конспирология началась, как мне опять-таки кажется, именно с того же самого Инквизитора. Достоевский — первый конспиролог русской литературы, да-с. Человеку нельзя давать свободу, потому что он не знает, что с ней делать; человеку нельзя говорить правду, потому что он не поймёт её и не захочет её. Человеку надо давать только то, что он хочет, а это — красивенькая ложь. Посмотрите наиболее популярных блоггеров. Может она местами и неприглядная (эта ложь), но к ней все так привыкли, что уже по-другому не могут.

Традиционно много игры слов и смыслов. Он крутит и вертит привычные нам штуки, показывая их под новым углом. In God we trust или всё же In Gold we trust? И тому подобное. Потом сакральное имя из четырёх букв. Gold, кстати, тоже четыре буквы — совпадение? Вот так и читаешь Пелевина, не всегда понимая где он о чём-то шутит, где троллит, а где ты сам находишь то, чего там заведомо нет — беспроигрышная игра, короче.

Пелевин всегда на самом гребне волны модных трендов, он прямо как серфер в этом деле. Весь мир утонул в фейсбуке? Напишем роман! Весь мир впал в изотерику? Пишем повесть! Все мы в матрицы? Да ваще не вопрос! И так это уже длится несколько десятков лет, регулярно романы на горячие темы. Можно не смотреть новости и раз в год просто читать Пелевина. Подробностей не будет, но общие схемы о главных событиях года получишь. Если историю собираются изучать по «Игре престолов» (судя по одной из недавних ЛЛ статей), то историю наших дней можно будет смело учить по книгам Пелевина. Он всегда извлекает основную суть происходящего и переводит её в художественную форму, что-то похожее на басни Крылова, только в виде романов.

И, кажется, это всё, что я могу сказать об этой книге. Возможно, где-то в другом варианте вселенной я буду более конструктивен и таки напишу нормальную рецензию. Но в этом варианте вселенной я косноязычен и не умею формулировать свои мысли, а может мыслей у меня нет и я тут всё симулирую, как и положено это нормальному человеку нашей эпохи.

Читать полностью
Лучшая цитата
у России всегда великое прошлое и еще более великое будущее. А вот с настоящим сложнее.
10 В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги подборки «Премия «Нацбест-2017»: лонг-лист»